FLAWLESS// JUGHEAD JONES [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

   — Вы что, сожгли тетрадь? — Дебби удивленно посмотрела на старшую сестру.

   — Именно, — Шэрил улыбнулась.

Домой Дебс успела вернуться раньше, чем Шэр, быстро расправила кровать, включила на телевизоре «Титаник», переоделась в пижаму и завалилась в кровать, уплетая мороженое.

   — Я рада, — она улыбнулась. — Они этого заслужили.

— Могла бы пойти с нами, — пытаясь выглядеть безразличной, ответила Шэрил, но Дебби слышала в её голосе едва уловимые нотки обиды.

— Ни за что, — Дебби откинула одеяло и похлопала по кровати, жестом приглашая сестру присесть. — Мороженое и мелодрамы.

   Шэр улыбнулась, скинула с себя куртку и присела рядом.

— Да бляха, ну не в уличной же одежде, — фыркнула Дебс.

— Ничего, постираешь, — старшая Блоссом улыбнулась и отобрала банку с мороженым. — Знаешь, ты была права. Джей тоже был в том списке, — уже тише добавила она. Дебби посмотрела на неё и накрыла её руку своей, Шэрил смотрела на экран, на глазах выступили слёзы. — Я будто совсем его не знала.

— Ничего, Вишня, — Дебс сильнее сжала её руку в знак поддержки. — У каждого из нас есть секреты.

***

Дебби с интересом наблюдала, как Эндрюс бегал вокруг Джага и о чем-то беспокоено рассказывал, на что Джонс лишь отмахивался и раздавал листовки. Арчи напоследок что-то бросил, брюнет кивнул, и они разошлись. Джагхед развернулся и со всего маху чуть не налетел на Дебби.

— О боже! — Он чуть не выронил листовки.

— Можно просто Дебби, — хихикнула она, радуясь собственной шутке. Накрутила локон волос на пальчик, облокотилась об стенку и ловко вытянула одну бумажку из его рук, с интересом рассматривая. — Слышала, что «Сумерки» решили закрыть. Джей что-то рассказывал мне об этом, — задумчиво протянула Блоссом. Джаг вскинул брови, она тут же расплылась в ядовитой улыбке. — Когда был жив, разумеется. Это то место, где долбят крэк и тусуются Змеи?

— Это место, где я работаю, — серьёзно ответил Джонс, попутно раздавая остатки листовок, медленно закипая. Вот же тварь! Сначала сказала, что в столовой воняет, а теперь про кинотеатр! Хотя, признаться, крэк там и в правду долбили.

— «Бунтарь без причины»? — Дебби удивленно вскинула брови и усмехнулась, посмотрев ему в глаза. — У тебя хороший вкус, Джагхед Джонс. Но я бы лучше посмотрела что-нибудь с Одри Хепбрен, — она задумчиво постучала пальцами по губам. — Или с Мэрилин Монро.

— Это слишком банально даже для выскочек из Нью-Йорка, — ответил Джонс, а Дебс ни чуть не обиделась, только хихикнула.

— Я приду. А это оставлю на память, положу в свой личный дневник, — она помахала в воздухе листовкой и обворожительно улыбнулась, едва заметно коснувшись его руки напоследок. — До встречи, Джагхед.

И исчезла в коридоре, громко стуча каблуками.

***

   Автокинотеатр для Джага – это не просто старое место, о котором все забыли; это работа, дом и воспоминания о счастливой жизни. Когда-то всё было по-другому. Когда-то его жизнь не была такой ужасной. Была хорошая семья, они жили вместе, тогда всё было хорошо, но сейчас – нет. Сейчас всё разрушилось. Абсолютно всё.

   Парню было очень больно осознавать, что этого места больше не будет. Его снесут, выбросят вместе с воспоминаниями на помойку.

   На закрытие пришли многие ученики старшей школы Ривердейла. Этот вечер Джонс хотел провести в одиночестве, полностью погрузившись в воспоминания. 

   Но все его планы рухнули, когда в дверь раздался стук. Джаг открыл, у входа его взору предстала младшая Блоссом. Девушка держала в левой руке коробку пиццы, в правой – две бутылки колы.

Дебби, опираясь плечом об дверной проем, вытащила один наушник из уха.

— Шэрил решила разделить вечер вместе с Вероникой и занудой Кевином. Мне такая компания не по душе, — вместо приветствия заявила она. — Я больше люблю смазливых мальчиков в странной шапке, — рыжая улыбнулась и подмигнула. — Если позволишь, — она, не дождавшись разрешения, прошла внутрь, с интересом рассматривая постеры, висящие над кроватью. — А у тебя здесь миленько.

   Блоссом осматривала всю комнату, вертя головой, а Джагхед рассматривал её, выглядела она сегодня необычно: вместо шикарной укладки рыжие волосы были заплетены в две аккуратные косички, сверху – кепка, привычное платье сменилось на большую толстовку и джинсы, на ногах – кеды от Гуччи, из макияжа только подкрашенные брови.

Но даже в таком виде он ей любовался, хоть и не хотел этого признавать.

   — И как это называется? — Джонс закрыл дверь.

   — Вечер откровений, разговор по душам – называй как хочешь, — она развела руками и усмехнулась.

   Джаг чуть на пол не рухнул – даже если на земле вымрет всё человечество, эту особу он и близко к себе не подпустит. Она правда думает, что они вот так просто возьмут и поговорят за жизнь?

   — Господи, — сказала рыжая, увидев его отвращение и растерянность на лице, и закатила глаза, — я же не прошу от тебя дружбы. Это просто ​беседа и ничего больше, — она встала напротив парня, всё также держа еду в руках.

   — Просто беседа?
   — Просто беседа.

Он немного помолчал. Отчего-то совсем не хотелось вспоминать их первую встречу, как она фыркала на запах в столовой, как повышала голос не бедную Бетти. Джаг думал лишь о том, как они разговаривали в гардеробной и перед игрой, она ведь и вправду была искренна с ним. Сподвигла его на то, чтобы наконец ответить Реджи. Решение было принято.

   — Проще выговориться незнакомцу, которому на тебя плевать, чем друзьям, которые будут тебя осуждать? — Джагхед вскинул брови.

   — Именно, — согласилась Дебби.

— Или у тебя просто нет друзей? — Улыбнулся Джонс. Девушка хмыкнула: он задел за больное, но показывать этого не хотелось.

— А у тебя-то есть, Джагги? Или ты их ещё в садике всех потерял? — Дебби грубо всучила ему в руки коробку с пиццей.

Подойдя ближе к столу, она отодвинула учебники в сторону, поставила бутылки, положила свой телефон, бросила кепку в сторону и плюхнулась на стоящий рядом диван. Джонс второй раз за пять минут схватил микро-инфаркт от такой наглости, но вежливо промолчал.

   Джаг поставил пиццу рядом с газировкой, открыв бутылки, протянул одну девушке.

   — Благодарю, — она улыбнулась.

   Взяв по куску пиццы, Дебс села на компьютерный стул, закинув ноги на диван, на котором расположился Джонс. Повисло молчание. Тишину нарушал лишь гул голосов, доносившийся с улицы и голос главной героини фильма.

   На самом деле, Блоссом бросало из крайности в крайность. Она могла до беспамятства напиваться и курить косяки, шататься по клубам и целоваться с незнакомцами, но ей всё это быстро надоедало. Дебби хотела выговориться, излить душу, но с разочарованием поняла, что не может этого сделать – потому что некому. Ей хотелось, чтобы все видели, как хорошо она живёт, и что её ничего не волнует. Но ей надоело.

   — Ну? — Джагхед нарушил тишину, вернув её из мыслей в реальность. — Как же разговор по душам?

   Она устала строить из себя счастливую избалованную девочку, которая делает всё, что ей вздумается. Дебс хотелось поделиться своими проблемами, но вот беда: в её окружении нет людей, готовых выслушать её. Даже Шэр не могла её понять – все её мысли были о Джейсоне, но никак не о сестре.

   Блоссом усмехнулась.

   — Ты умный, Джагхед. Даже слишком. Это раздражает, — она задумчиво постучала ногтями по банке. Джонс молча смотрел на неё, ожидая продолжения разговора. — Ты очень эмпатичный. Трудное детство, да?

Он усмехнулся.

— У тебя, как я вижу, тоже, — Джаг сделал глоток и продолжил: — Только ты свою эмпатию поглубже засунула и проявляешь её исключительно к избранным.

Она расхохоталась.

— Боже, с тобой действительно интересно общаться! — Дебби хлопнула в ладоши и довольно улыбнулась. — Признаться, я даже не ожидала, что будет настолько увлекательно!

Джаг фыркнул и закатил глаза.

— Я расстроенный и голодный, только поэтому меня хватает на пассивную агрессию – это тебе кажется интересным? — Он улыбнулся краешком губ и взял ещё кусок пиццы – она точно чокнутая.

Из головы не выходило то, как ловко она выбивала коленную чашечку Сэму. Этот образ никак не вязался с тем, что предстал перед ним сейчас: расслабленная поза, уставший взгляд, ангельская улыбка – ну и кто мог подумать, что она способна на такое?

   — Расскажи, что ты делаешь в своём ноутбуке всё время? — Дебс подперла лицо рукой, игнорируя его вопрос.

   — Пишу роман.

   — Правда? — Девушка оживилась, тут же приподнявшись. — Дашь почитать?
   — Нет.
   — Ну ладно. — Она обиженно нахмурилась. — А о чём он? — Сказала Дебби, прищурившись.
   — Об убийстве, — Джаг сделал паузу и, осторожно взглянув на девушку, добавил, — Джейсона Блоссома.

   Дебс лишь закатила глаза.

— Как неожиданно, — она хмыкнула. — В этом городе больше нет тем для бестселлеров?

— Ты скучаешь по нему, хоть и пытаешься скрыть, — сказал Джаг.

— Конечно, — Дебби искренне улыбнулась, смотря в сторону и чуть тише добавила: — Это ведь Джей спас меня от передоза год назад.

Джагхед едва не закашлялся – успел вовремя проглотить выпечку и удивленно уставился на Блоссом: пугало то, с какой легкостью она это говорила.

— Ч-что? — Он нахмурил брови. Она посмеялась.

— Не очень увлекательная история, — Дебби покрутилась на стуле и залипла в одну точку. — Я узнала, так скажем, правду о себе от родителей. Случайно. Потом сорвалась и случилось это, — она вздохнула и нехотя продолжила: — Это был конец лета. По счастливой случайности именно в этот день Джей решил навестить меня, Шэр тогда заболела и не смогла поехать. Я была в загородном домике, — её губы на миг тронула улыбка, в глазах всё так же осталась тоска, — так вот, приезжает он, с чемоданами в руках, лоферах и солнечных очках, ждёт, пока мы пойдём на пляж, идёт в дом, я на крики не отзываюсь, помощница по дому говорит, что не видела меня со вчерашнего вечера. Ну и заходит ко мне в комнату, а я в ванной лежу в луже своей же рвоты, — Дебс нервно хмыкнула, осторожно посмотрела на Джага. — Ну как? Хорошая история?

— Неплохая. Напишу по ней рассказ, — сказал он, улыбаясь. Она засмеялась и кинула в него подушку. Он ловко поймал её.

— Не смей. Он будет самым провальным в твоей карьере, — улыбнулась Блоссом и, немного помолчав, добавила: — Знаешь, люди так откровенно говорят о нём что-то плохое, когда Шэрил нет рядом, но они будто совсем забывают, что я тоже его сестра.

   — Ты ведь знала, что он не погиб четвертого июля? — Джонс вскинул брови.

   — Да, — коротко ответила она, пожав плечами, потом хитро улыбнулась. — О, тебе интересно, причастна ли я к этому? Не бойся, Джагхед, моя душа чиста.

Он прищурился. Нет, она врала. Но делала это убедительно. Джаг бы поверил, если бы в день задержания не сидел рядом с ней за партой, видя её волнение и тревогу, которые Дебби в тот день тщательно пыталась скрыть.

   — Тогда я жизнерадостный, — немного помедлив, ответил Джонс и улыбнулся, вспомнив тот случай с Уокером.

Блоссом засмеялась.

   — Иди к чёрту.

   Джаг убедился ещё раз: она что-то скрывает. И он обязательно должен узнать, что именно.

Дебби ​обернулась на часы, чтобы посмотреть время. Взору предстала маленькая зажившая царапина на лбу, выше правой брови. Из-за объемной укладки его никогда не было видно, но сейчас, с косичками, открывающими лоб, её было трудно.

   — Откуда этот шрам? — Спросил Джаг неожиданно громко. Она повернулась, растерянным взглядом уставившись на него.

   — Что?
   — Шрам, — парень кивнул. — Откуда он?

    Девушка дотронулась до лба, усмехнулась.

   — А-а. Ты об этом. Просто, когда я была маленькой, пошла в заброшенный дом...
   — И стукнулась об угол стола. Верно?

   Дебби нахмурилась:

   — Да. А откуда...?
   — Я был там тогда.
   — Что? Нет, это... — Блоссом улыбнулась, а потом резко стала серьезной, смотрела ему в глаза и думала, он шутит, но Джагхед смотрел в ответ с такой же серьёзностью. — Это был ты, — прошептала Дебс.

   Они несколько минут сидели молча и смотрели на друг друга. В памяти обоих всплыло воспоминание.

   Маленькая девочка осторожно идёт по длинному коридору заброшенного здания – это должен был быть большой торговый центр, но его так и не достроили. Дебби поссорилась с мамой и убежала из дома. Она долго бродила в одиночестве по Ривердейлу, случайно наткнулась на это здание, залезла внутрь и, проходив несколько часов по пустым комнатам, собиралась уходить.

   Услышав шорохи из соседней комнаты Блоссом испугалась.

— Кто здесь?

Ничего. В ответ - тишина. Зайдя в ту комнату, откуда донеся звук, она посмотрела на потолок, исписанный чёрной краской из баллончика. Надписи были самыми разными: строчки песен, цифры, непонятные страшные и пугающие рисунки...

Засмотревшись, девочка не увидела дыру в полу и неожиданно оступилась, ударилась об стол, провалившись вниз ногами, тело застряло между вторым и первым этажом.

Крик. Кровь. Горячие слезы.

Дебби с ужасом смотрела вниз, на первый этаж. Она не могла выбраться. Паника сковала горло, даже кричать не было сил, доносились только хрипы. По ощущениям это длилось вечность, на деле же прошло пару секунд, прежде чем чьи-то сильные руки обхватили её сзади и вытащили оттуда. Дебби обернулась, увидев темненького мальчика её возраста. Он выглядел странно: его одежда была совсем не такая как у неё, взгляд испуганный, а на руках и вовсе красовались синяки.

— С-спасибо, — неуверенно сказала Дебс.

— Почему ты лазишь здесь одна? Это опасно, — брюнет нахмурился. Девочка лишь пожала плечами, не зная, что ответить. — Вставай. Ты можешь идти?

Она кивнула.

Джагхед помог ей вылезти из заброшенного торгового центра и проводил до дома. Всю дорогу они молчали. Она хромала, из раны на лбу шла кровь, а колено жутко садило. Стоило им дойти до дома, оттуда сразу же вылетела мать девочки.

   Она на секунду застыла на месте, а потом быстрым шагом сократила между ними расстояние и со всего маху залепила Дебби пощечину. Та в ужасе всхлипнула и застыла, держась за щеку и боясь заплакать. Саманта наклонилась к Джагхеду.

— Мелкое отродье, не смей приближаться к нашей семье, — она поморщилась и указала ему жестом «вон отсюда». Джонс в шоке попятился назад, Блоссом развернулась к дочери. — А ты, дрянь, ещё хоть раз попробуй убежать из дома, вернешься туда, откуда приехала, — Саманта грубо схватила её за руку и потащила в дом.

   Тишина, напомнившая комнату, казалось, длилась вечность, наполняла их особенным, интимным моментом, который никто из них не спешил нарушить. Блоссом задумчиво смотрела в сторону и курила электронку, Джаг разглядывал потолок.

— А я всё время думаю, кого ты мне напоминаешь, — девушка улыбнулась.

— Я помню, — тихо сказал он, — у тебя ведь тогда были светлые волосы, — Джонс сощурился, взяв в руки колу. Не спрашивал – утверждал.

   Она посмотрела на него растерянным взглядом, тяжело вздохнула, следующая фраза разрезала воздух, перекрыла ему кислород и заставила сердце упасть в пропасть:

   — Я не Блоссом.

   В их тишине, в звуках моторов машин, доносившихся с улицы, голос её звучал непривычно искренне, отдавался болью в ребрах.

— Что? — Он застыл, так и не выпив газировки. — Ты так решила из-за цвета волос? — Не подумав, спросил Джагхед, а в следующую секунду осознал, насколько же глупо это прозвучало, мысленно проклял себя и захотел тут же провалиться под землю.

   Дебби в миг переменилась в лице – ядовито улыбнулась.

   — Именно так, Джагхед, — её бирюзовые глаза сверкнули злостью, — я ведь тупая выскочка из Нью-Йорка, которая не учит биологию и не знает, как работают гены, — она посмотрела на него  уничтожающим взглядом, пришлось отвернуться от стыда.

   — Да, это было глупо, — тихо согласился он.

   Она вздохнула, отвернулась. Немного помолчала, сделала глоток колы и тихо начала рассказывать:

   — У меня есть младшая сестра. Я не знаю всей истории, от меня это скрывали, но, как сказал отец, мама не могла иметь детей, поэтому они взяли меня, прошло два года, — Дебби улыбнулась одними губами, в глазах оставляя грусть, — случилось какое-то ебаное чудо и она забеременела. Папа ко мне привык, поэтому не захотел отдавать обратно, — она хмыкнула, немного помолчав, продолжила: — Он всегда был... будто не Блоссом. Он очень добрый. Высокомерный немного заносчивый, иногда агрессивный, но добрый. В нём нет той жестокости, что я вижу, например, в Клиффорде, или других наших родственниках. Именно он вложил в меня всё хорошее, а плохое досталось, видимо от матери. Ну, или от биологических родителей, не знаю, — Дебби усмехнулась. — Я всегда чувствовала другое отношение к себе. И в том году... я случайно узнала. Связалась с ребятами постарше, чтобы достать наркотики. Ну, а потом приехал Джейсон. Конец.

   Обрушившаяся на него откровенность давила – Джагхед не был к ней готов, поэтому несколько минут они вновь провели в тишине. «Разговор по душам» зашёл слишком далеко и пересек границы, Дебс это тоже понимала, ей вмиг захотелось уйти, но тело будто не слушалось и существовало отдельно от разума, поэтому она продолжала сидеть на неудобном стуле и смотреть «Бунтарь без причины» через маленькое окно каморки.

   «Почему ты всё это рассказываешь мне? Зачем?!» — Недоумевал Джагхед. Нет. Не то. От его злости она могла бы лишь расстроиться. Хотя... Какое ему дело? Почему он должен всё это слушать? Он хотел накричать на неё, выгнать и больше никогда не разговаривать с ней, но что-то в её взгляде, полном тоски и отчаяния, заставило его её понять. О, Джагхед знал, каково это, – всю жизнь жить в страхе и ненависти к себе, своей семье, обстоятельствам. Он её понимал – от этого осознания начала кружиться голова. Конечно, ему ведь проще было обвинять её в высокомерии, не задумываясь о её трудностях на жизненном пути. Нет, конечно, проблемы бывают у всех, но боль такого масштаба сбивала с толку. Он даже не знал, что ей ответить на это всё, оттого ощущал себя ещё более глупо.

   — Не стоило мне все это говорить, — Дебби встала, пытаясь найти свой телефон и кепку. — Я пойду.

   Джаг понимал её. В последнее время Арчи отдалился, отец вновь начал пить, мама всё реже звонила сама, ему тоже хотелось высказаться. Впервые за долгое время или вообще – впервые в жизни – не думать о последствиях, а просто излить душу. Он понимал, почему Дебби это сделала: ей хотелось того же, что и ему, – понимания. Ощущения, что ты не одинок в этом мире, пусть даже всего на один вечер – вечер, когда его жизнь менялась, начиная новый этап.

   — Мой отец, — начал Джаг нерасчетливо громко, столкнулся с удивленным взглядом Дебби, едва заметно покраснел, отвернулся, прочистил горло и добавил чуть тише: — мой отец пьёт. Уже... очень долгое время, — слова дались нелегко, но он пересилил себя и продолжил: — у него и раньше были проблемы с алкоголем, но это происходило гораздо реже. В детстве мы с семьей часто ездили сюда. Иногда денег на билеты не хватало, и поэтому мы с сестрой прятались в багажнике, — Джонс смотрел в одну точку, вертел в руках банку колы, предавшись нахлынувшим воспоминаниям, на секунду улыбнулся, но потом его лицо опять стало серьёзным. — А сейчас... Всё так изменилось. Ни семьи, ни кинотеатра – ничего. Поэтому для меня это не просто место, где долбят крэк, — он с укором посмотрел на неё, Дебби улыбнулась и закатила глаза. — И я понимаю, — Джаг усмехнулся, — что такое тяжелое детство.

   — Да мы с тобой почти как близнецы, — шутливо улыбнулась Дебс.

   — Только ты богатый папа, а я бедный, — парировал Джонс, она засмеялась, от неловкости не осталось и следа. Он протянул ей смятую фотографию. — Это Джеллибин.

   — Ух ты, — Блоссом приняла фотокарточку из его рук, где стоял Джаг и Джеллибин, с интересом разглядывая её, усмехнулась. — Какой ты смешной. Сестра наверняка вырастет красивой, — с искренней улыбкой сказала она, и отчего-то сердце Джага на секунду оттаяло и поплавилось от такой теплоты. Девушка подошла к нему, отдала фотографию и плюхнулась рядом на диван. — Двинься.

   Они молча смотрели фильм и на этот раз тишина не давила, только успокаивала.

   Джагхед с удивлением отметил, что на душе стало гораздо легче. Будто камень с плеч свалился. Конечно, проблемы никуда не исчезли, но разделить с кем-то свою боль было необходимо. Что будет теперь? Уже через несколько часов он соберёт вещи, а где ему жить, Джонс так и не придумал. Он задумчиво вертел в руке пустую банку колы, хмурился, совсем не следя за происходящим на экране.

   Когда фильм закончился, Джаг ещё минуту сидел молча, не спеша выключать титры. Закончатся они – закончится и история, длиною в несколько лет, во всю его жизнь. С улицы слышалось, как уезжают машины и расходятся толпы людей.

   — Что ж, ладно, это было неплохо, — он усмехнулся, повернулся в сторону Дебс и удивленно вскинул брови.

   Она спала. Свернувшись калачиком, положила руку себе под голову, натянула капюшон и мирно сопела. Грудь её размеренно опускалась и поднималась, ресницы чуть дрожали, а брови были нахмурены даже во сне.

   Джаг на несколько секунд потерялся в пространстве, в жизни – где только можно. В таком виде она была совсем другой – милой, беззащитной. Подумать только: Дебора Блоссом спала на его старом диване, в окружении его вещей и множества кинолент, которые с завтрашнего дня будут выброшены на помойку. Ещё пару дней назад он и подумать не мог, что жизнь так повернется. Джонс усмехнулся своим мыслям, взял плед и осторожно укутал её. Сам лёг на раскладушку, выключил свет и ещё долго не мог уснуть, прокручивая сегодняшний вечер в голове.

   А когда проснулся, Дебби уже не было, а его плед, впитавший аромат её сладких духов, лежал на нём.