Глава 4.
У Диксона заняло несколько секунд проскочить меж дверьми и помочь нам закрыть их. Я прислоняюсь спиной к дереву, напрягая ноги и буквально сдирая лаковое покрытие паркета тяжелыми ботинками, дабы только сдержать натиск мертвой плоти. А их там сотни, а может, и тысячи.
Трясущимися руками достаю магазин и подсчитываю патроны. Десять. Промахнуться нельзя.
FlashBack
BTS — Butterfly (чисто ради фона)
Луговые травы сносили разум от разнообразия запахов. Некоторые так и клонили в сон, а другие были более дерзкими и игривыми, давая подсознанию некую бодрость, чтобы еще хоть немного полюбоваться на нежно-розовое небо с частичками золотых и прозрачно-сиреневых облаков. Солнце медленно пряталось за далеким горизонтом.
Шершавая поверхность дуба слегка царапала открытую кожу спины. Мурашками от таких прикосновений природы покрывается все тело. Ветерок играет с волосами, что заделаны в неопрятный высокий хвост. Подстилка в виде куртки под ногами согревает каким-то домашним теплом и уютом, что давно позабыто в этом новом и грязном мире. Мире ходячих мертвецов.
Невольно вздрагиваю от недалекого хрипа и стона. Встаю и достаю нож, быстро и технично попадая прямо между выпяченных белых глаз трупа. Кровь брызгает в разные стороны, а человеческая сгнившая туша подает на землю лицо вперед. Нож проходит насквозь через мягкую плоть.
— Вот черт, — ругаюсь тихо, лично для себя. Отрываю край от футболки и осторожно достаю нож из черепушки ходячего, мерзко морщась. Я зажимаю нос рукой и бросаю нож на куртку.
— Хороший бросок, Элиссон, — голос хвалит меня. Чувствую на себе теплый взгляд зеленых глаз. Поворачиваюсь к говорящему и улыбаюсь.
— Спасибо, Губернатор, — киваю ему в знак благодарности за похвалу и поправляю выбившиеся пряди.
Конец FlashBack
Краем глаза замечаю, что святой отец зажался в углу в обнимку с ломиком и быстро бормотал что-то, скорее всего молитвы, изредка останавливаясь, чтобы набрать воздуха. Сильнее вжимаюсь спиной в дверь, тяжело дыша, думая над планом.
Оглядываюсь вокруг и замечаю большую балку, свалившуюся только что с балкона под крышей. Отпускаю дверь и бегу к ней. Немного поднажав, приподнимаю столь тяжелую деревяшку и тащу ее на себе к двери. Слышу хруст, один за другим, но не останавливаюсь. Подтаскиваю балку и подпираю ей дверь, понимая, что долго не продержится, но другой план придумать можно.
Вновь оглядываюсь и снова нахожу отца взглядом. Подбегаю к нему.
— Есть запасной выход отсюда?! — чуть ли не кричу на него, готовя пистолет на самый важный случай. Пот кристальными дорожками стекает по щекам и подбородку священника, а он лишь открывает рот, не может и слова произнести. — Отвечай, или я лично брошу тебя ходячим! — угрожаю я, и это помогает.
— В моей комнате… Есть пару досок, которые можно убрать и они будут вести на улицу… — издалека слышу хруст стекол и нервно шикаю. Поднимаюсь, хватаю кого-то за руку и бреду в сторону комнаты священника. Ногами бью по полу и слышу характерный треск дерева. Здесь! Поворачиваю голову, чтобы посмотреть, кто же все-таки я схватила за руку и нагло потащила за собой. Карл.
— Отец сказал, что если вскрыть эти доски, то можно будет выбраться наружу! — показываю на пол и немного треснувшие деревянные палки. Карл только кивает и с помощью мачета вскрывает пол. Выдыхаю и понимаю, что тот не наврал.
— Я предупрежу остальных, а ты собирай вещи! — громко говорю ему, когда вижу, что ходячие навалились на стены бедной церквушки, готовые за несколько секунд свалить деревянные стены.
Оставляю Карла одного и бегу в зал, снимая пистолет с предохранителя. Сначала предупреждаю Гленна и прошу помощь рассказать всем, затем подбегаю к Дэрилу, главарю, девушке с катаной и так по очереди, пока все будут в известности о проходе на улицу. Вновь направляюсь в комнату, попутно стирая пот тыльной стороной ладони. Тяжело дышу, чуть ли не умирая от сухости в горле и избытке сил в мышцах. Смотрю на Карла и киваю ему, меняясь с ним оружием. Проскальзываю в дырку в полу и ползу по грязи под церковью. Кажется, я измазалась достаточно.
Ближе к концу пути замечаю слабый просвет между ног ходячих, и поэтому раздумываю над планом, как убить ходячего, не привлекая к себе лишнего внимания. Подползаю еще ближе, при этом больно ударяюсь головой об камни и доски. В глазах все плывет, но я лишь жмурю глаза, возвращая нормальное зрение и ясность ума.
Хватаю одного из ходячего за ногу и тяну на себя, плоть падает в толпу и невольно дергает руками, уже чувствуя запах человечины и приготовившись плотно поужинать мной. Но это так не пройдет. Тащу эту мертвую тушу на себя и по инстинктам и воспоминаниям кромсаю ему голову, превращая мозг в кашицу из крови и непонятно чего. Вскрываю брюхо гнилой плоти и запускаю руку прямо туда, доставая сгустки крови и намазывая на собственную одежду, и даже кожу. Последние мазки кровью делаю на засохшую грязь на лице. Выползаю из-под укрытия, готовая если что принять на свое тело гнилые желтые зубы ходячих, которые бы по кусочкам отрывали кожу с мясом от моих костей, оставив лишь воспоминание.
Аккуратно поднимаюсь на ноги и прикрываю глаза, пытаясь не дышать. Несколько секунд — ходячие меня не трогают, а значит путь к машине на заднем дворе открыт. Наигранно прихрамываю и опускаю голову, дабы только не прогореть на этой миссии. Прижимаю мачету к ноге. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я сажусь на водительское сиденье большего фургона и завожу его ключами, что нахожу в бардачке. Многие ходячие переключились на рев мотора. Они били по капоту, дверям, по стеклу. Слышу сердцебиение своего сердца и трезвон в ушах.
Хоть опыт в управлении автомобилей, а тем более таких больших, у меня был очень мал, я делаю все наобум. Обхватываю кровавыми пальцами руль с двух сторон и из-за адреналина в крови готова вырвать его. Дальше происходит все само, будто делаю это не я. Осознание происходящего происходит только тогда, когда я с помощью машины сношу крыльцо и подъезжаю прямо к дверям, давая возможность другим участникам группы перекинуть вещи и заползти вовнутрь самим.
Все происходит быстро и неожиданно для меня. За рулем сижу уже не я, а Гленн. Я лежу у жены Гленна на коленях, чувствуя сильную слабость и боль в ногах. Все еще тяжело дышу, не замечая противного гнилого запаха от собственно тела. Сил больше не на что нет. Я просто закрываю глаза и вспоминаю Губернатора, что спас меня от ранения.