17. Товарищ Виктория
Раздался глухой звук. Ещё один. И ещё.
Наконец, крышка люка со скрипом приподнялась, и солнечные лучи, проходящие сквозь окно, осветили фигуру мужчины лет так двадцати пяти. Он был в светлой соломенной шляпе с широкими полями, поэтому лица его было почти не видно, только плотно сжатые в узкую полоску губы.
- Что здесь происходит? Кто вы?, - его голос показался мне до невозможности знакомым, только вот всё никак в голову не приходило, где я его слышала.
- Товарищ... Как вас по имени зв..., - начала было девушка, всё ещё держащая связанные руки поверженного парня, но была резко и громко перебита мной:
- Ивако?!, - с чувством воскликнула я, когда вошедший поправил свою шляпу, тем самым открыв лицо. (Ивако был одним из проводников до места проведения экзамена)
- А вы знакомы?.., - снова начала она, тоже, видимо, узнав его, и снова была перебита:
- Женька? Ты что-ли?, - Ивако задумчиво приподнял бровь, после чего хмыкнул, - что ж, приветствую. Неужели экзамен так быстро закончился? Или только для тебя он закончился так быстро?
- Да, остался последний этап, - тихо сказала я, после чего уже бодро и громко прибавила, - зато мы тут поймали кое-кого, - я кивнула на лежащего на полу парня, - ради своих финансовых пирамид с ножом на людей бросается.
Ивако недоверчиво перевёл взгляд с меня на него, потом на девушку, сидящую рядом:
- Си́та, отпусти ты уже его. Крепко всё, крепко, - весело проговорил он.
- Сита?.., - пробормотала я, повторяя за ним.
- Да, - улыбнулась она и протянула руку, - Ситла́на, можно просто Сита.
- Просто Женя, - я с чувством пожала ей руку.
- Что ж, просто Женя и просто Сита, не возражаете, если я заберу у вас этого горе махинатора?, - и, не дожидаясь ответа, Ивако подошёл к парню и похлопал его по плечу, - вставай, что уж тут, проигрывать тоже нужно уметь.
Он такими злобными глазами посмотрел на нас, будто бы хотел расплавить своим взглядом, но всё-таки тяжело поднялся, и даже когда Ивако хотел помочь ему это сделать, он также зло процедил:
- Стану я принимать помощь от какой-то деревенщины!
- Эй ты, городничий, давай-ка повежливее со старшими!, - шутливо и то же время серьёзно прикрикнул на него Ивако.
- Но городничий - это же не..., - опять робко начала говорить Сита, и опять была мной перебита (стишок) :
- Да это шутка!, - весело отозвалась я, на что она протянула что-то по типу:
- А-а-а... Понятненько...
А Ивако, тем временем, продолжал свой разговор с незадачливым городничим:
- Как тебя звать-то?
- Викто́рий, - буркнул он и тут же покосился на меня, разразившуюся слишком громким смехом, вырвавшийся у меня по неволе:
- Ха-ха-хах, Виктория, что ли?
Вообще, меня очень забавляли имена местных жителей: Ипето, Ивако, Ситлана, Викторий. Они были немного похожи на те имена, которые я привыкла слышать в своей стране, хотя, кого я обманываю, это же абсолютно те же самые имена, только пару буковок изменено. Вот и думай теперь, кто кого сплагиатил. Мы их, или они нас.
Но, как оказалось, никто из моих собеседников даже не догадывался о том, что где-то, за много-много тысяч километров, люди называют друг друга до жути похожими именами, потому я поспешила разъяснить:
- В моей стране Виктория - это женское имя.
Теперь уже засмеялись всех, кроме, конечно, самой "Виктории", которая, приняв вид глубоко оскорблённого человека, всё также пыталась расплавить меня взглядом.
- Всё это, конечно, хорошо, - сказал Ивако, - но нам нужно сдать вас куда-нибудь, там с вами разберутся. И с вашей финансовой пирамидой в том числе.
С этими словами он спустился по лестнице, после чего, не без помощи Ситы, стал спускать Виктория. Вроде как, и мне нужно было бы тоже спуститься, но я всё стояла в этой маленькой комнатке с кучей сена и смотрела в окно.
Там, прямо у самого оконного отверстия виднелась ветка какого-то мощного дерева, мощного, потому что ветка была неимоверно толстой. Потом я подошла к окну, открыла его и, зажмурившись от яркого солнца, ловко перебралась на неё.
Затем также быстро спустилась вниз с дерева и отряхнулась. Вышедшие из конюшни Ивако и Ситлана, ведущие под руки Виктория, только покачали головой, увидев меня, спрыгивающую с нижней ветки дерева.
Потом мы в полном молчании шли по дороге, куда - не знаю, я просто шла за Ивако. В полном молчании мы шли до того момента, как Сита споткнулась о какой-то камень и распласталась по земле, увлекая за собой Виктория.
- Ты хоть под ноги смотреть умеешь, дерево?!, - прошипел он.
О! Новая шутка! Видимо, тут многие любят переделывать слова, как это - было "деревня", а житель деревни - "дерево". Но, почему-то, Сита восприняла это как оскорбление, видимо, не так поняла. Может, у этого слова были ещё какие-нибудь расшифровки?
- Эй, Ви́ктя! Хватит вести себя неподобающие обществу, в котором находишься!, - оборвал его Ивако.
- Да я же нахожусь в обществе деревенщин! А, понял, для вас это слишком интеллектуальный разговор!, - с этими словами он покосился на меня.
- Эй! Я, вообще-то, тоже из города, что ты на меня гонишь?, - возмутилась я.
- И откуда же ты?, - издевательски сказал он, видимо, думая, что я просто блефую.
- Я из N-ска.
- А это где?, - не унимался Виктя, всё ещё думая, что я выдумываю.
- В РИ., - легко отвечаю я и замечаю, что глаза абсолютно всех моих компаньонов заметно округлились.
- Это всё объясняет..., - тихо пробормотал он и отвернулся от меня.
- Что объясняет?
Но в ответ мне было только молчание.
- Как оскорблять других и свои финансовые пирамиды строить - так ты первый, а как объяснить что-нибудь - так тебя нет!
- Да ты хотя бы знаешь, что такое финансовая пирамида, прежде чем меня упрекать?, - претензией на претензию ответил Викторий.
- Нет..., - потупилась я.
- То́-то же, - огрызнулся он.
- Финансовая пирамида - это, когда занимаешь деньги у одних, тратишь их, а потом занимаешь деньги у других, чтобы отдать долг. Всё больше занимаешь - всё больше должен, и в какой-то момент ты просто не сможешь расплатиться., - пришёл мне на помощь Ивако.
- Так вот, что ты имел ввиду, когда говорил, что у тебя всё рушится., - вставила Сита, - а я думала, дом рушиться.
- Жизнь моя рушиться..., - болезненно поморщился Виктя.
- Так, ладно. На этой прекрасной ноте я с вами прощаюсь, - заявил нам Ивако, - мне ещё этого товарища нужно проводить куда надо.
И, не дожидаясь ответа, поспешил в другую сторону, оставив нас с Ситой вдвоём.
- Женя..., - тихо обратилась ко мне она., - а ты с экзамена же пришёл?
Я поморщилась от того, что про меня опять сказали в мужском роде, но решила промолчать по этому поводу.
- Да. Провал., - коротко и как-то обречённо ответила я.
- А я вот никогда не понимала, чего это вам всем так хочется хантерами стать, - я уже открыла было рот, чтобы возразить, но она сделала знак рукой, прося дослушать её, и продолжила, - да, конечно, я понимаю, льготы всякие и привилегии... Но это же так опасно! Один экзамен чего стоит, сколько людей гибнет там!
- Но оно того стоит, и экзамен того стоит, поверь, риск оправдан., - я мечтательно посмотрела на небо, по которому, загораживая солнце, плыли облака, - доступ туда, где ещё никогда не ступал человек! Открытия, открытия, открытия... Весь мир - перед тобой. Он открыт для открытий.
- Ладно-ладно, но меня ты всё равно не убедил.
Потом она пригласила меня, в благодарность за спасение, к себе домой на обед, говоря, что её родители будут рады познакомиться со мной. Всю дорогу она спрашивала про мою страну и, как оказалось, про неё ходят очень много страшных мифов. Сита даже призналась, что считала всех, кто там живёт бандитами, потому что туда катался один её знакомый, и с ним не очень дружелюбно разговаривали.
Хоть и имена местных жителей были похожи на наши, здешняя жизнь была совсем другой. У них было принято обращаться друг другу "товарищ" и зачастую говорить о своём собеседнике при нём же в третьем лице. Так она пару раз и про меня сказала. Непривычно, но что уж тут поделать. У нас таким можно было бы очень сильно оскорбить человека, особенно, если этот человек тебя старше. Такую тираду слов услышишь - запомнишь на всю жизнь!
Потом она привела меня к себе домой и очень расстроилась, потому что родителей её дома не оказалось. Поставив передо мной тарелку с каким-то супом, она принялась болтать о всяких разных вещах, часто меняя темы, а я просто кивала и слушала её мысли по поводу этих самых вещей.
На самом деле, это нельзя было назвать пустой болтовнёй, будь я шпионом, сразу же бы вытащила отсюда много компромата на разных людей. Хотя, я так и сделала, отметив про себя несколько интересных фактов. Потом разговор зашёл про политику:
- И вы разве не хотите сдвинуть монархию? Разве люди не должны были восстать?, - засыпала вопросами она.
- Должны были. Только их всех расстреляли., - коротко и чётко ответила я. Не хватало и мне тут выдать всю информацию про свою страну.
- А ты? Разве это не сказывается плохо на обычных гражданах, вроде тебя? Это же нечестно, когда ты можешь управлять страной, только потому, что родился в нужной семье!, - продолжала она.
- Ну так их власть же всё равно ограничена. А что до меня, то я в политику не лезу, она же не лезет ко мне. Да и мы далеко от столицы живём, все начха́ть хотели на наш город., - я всё пыталась закрыть тему.
Следующие минут пятнадцать Ситлана говорила о том, как же несправедливо живут люди, вроде меня, по несправедливым законам. В глубине души я была с ней согласна, но что я могла сделать? Да и признавать слабость своей страны, неуверенность её граждан, перед потенциальными врагами как-то не хотелось.
Потом она стала говорить, как же хорошо живут они, когда все равны. На мой вопрос "и что, одинакового поощряют и ленивых, и трудящихся?" она сказала, что шанс давать нужно всем. Не-не-не, вот тут я уже была несогласна, но всё равно продолжала слушать этот нескончаемый монолог, пока она не перешла к минусам системы.
Па-пам, я так и знала, что найдутся недовольные, без них никак. Но потом Сита резко вспомнила, что у неё какие-то неотложные дела были с утра, потому нам пришлось распрощаться.
Я пошла в свою сторону, дальше - в лес, а она умчалась куда-то, махая мне рукой. Интересный, однако, день выдался, но впереди - ещё интереснее, я была в этом уверена. И не ошиблась.
_______________________________________
1628 слов до правок.
Жду отзывов, как вообще повествование идёт, приятно ли такое читать. На критику не заагрюсь, всё приму к сведению.