Phoenix (D)
Высокий мужчина в роскошном чёрном костюме в фойе больницы привлекал слишком много внимания. Иногда кидая взгляд на экран смартфона последней модели, он недовольно цыкал, ибо ненавидел ожидание. Хотя чего жалуется? Ему не назначено! Да и рабочий день почти окончен.
Молоденькие медсестры заинтересованно посматривали в его сторону, но стоило ему поднять лицо, как те с гримасой отвращения отворачивались. Кому-то удавалось хотя бы не показать своих чувств, а кому-то — нет. Незнакомец прекрасно видел и понимал подобную реакцию. Последние полтора года люди шугаются его. Но он научился не обращать внимания на подобное. Никто не смел высказывать ему в лицо, что стоило бы носить маску или посоветовать сделать пластическую операцию. Нет. Он перенёс их достаточно, чтобы вновь стать тем, кто он есть сейчас. Хоть это и не помогло полностью исправить нанесённый телу урон, но значительная часть все же была восстановлена. Однако лицо было слишком рискованно оперировать, поэтому он обходился хотя бы этим. Снова глянув на часы смартфона, он нахмурится.
«И где ее носит?..»
И тут, словно словно услышав его молитвы, из первой смотровой вышла женщина, снимая перчатки с рук и бросая их в корзину. Судя по тому, как устало она вздохнула, работы сегодня было необычайно много. Проклятый Айзава сегодня не пришёл, даже не предупредил. Дозвониться до него тоже не получилось.
Сжав кулаки, ты злобно пнула кулер с водой, как к тебе подлетела девушка из регистратуры.
— Доктор Ди, к вам тут ещё кое-кто... — Ты жестом ее прервала.
— Мой рабочий день окончен. Меня ни для кого нет.
Мужчина улыбнулся, убрав смартфон в карман чёрного пиджака, и бесшумно приблизился к тебе со спины. Улыбка украсила обезображенное лицо.
— Может, всё-таки вы уделите мне пару минут, доктор? — ровно произнёс он, но голос его все равно выдал радость от встречи.
Ты медленно обернулась и так и застыла на месте, не веря своим глазам. Человек, которого вы с Айзавой буквально собрали по кусочкам, вернув с того света. Человек, на выздоровление которого ты угрохала столько сил. Человек, которого боялся весь Токио, ибо он был правой рукой главного криминального авторитета — Шигараки Томуры. Человек, который потерял и благодаря тебе обрёл желание жить, сейчас возвышался над тобой, ласково смотря своими до невозможности голубыми глазами.
— Даби...
***
Его доставили в реанимацию полтора года назад с тяжелейшими ожогами по всему телу. В носу ещё долго стоял запах паленого человеческого мяса. Мужчина был без сознания от болевого шока. Айзава провёл двенадцать часов в операционной, пытаясь хоть как-то облегчить его участь, и, к счастью, удалось избежать ампутации конечностей и предотвратить развитие ожоговой болезни. Несколько месяцев вы с Айзавой ждали, пока он восстановится достаточно, чтобы сделать пересадку кожи. И каждый раз, просыпаясь после очередной операции, его трясло в агонии боли, которую вы пытались облегчить многочисленными обезболивающими. Полностью обмотанный бинтами, лишь его глаза и губы были видны, Даби неподвижно лежал на кровати, ненавидя свою жизнь. И даже когда бинты были сняты, он отказывался смотреть в зеркало. Не хотелось видеть то, во что его превратил случайный пожар. Ты давила своё сочувствие где-то внутри, не говоря ни слова. Твоя жалость — совсем не то, что он хотел бы сейчас услышать. Как и слова поддержки. Даби лишился нормальной внешности, напоминал страдающего раком больного. Худой, изнеможённый, безволосый и с ужасными ожогами, которые вы не полностью, но смогли исцелить. Долгая реабилитация, операции по пересадке кожи сделали своё дело, но мужчина был совершенно разбит. Он находился под твоим личным наблюдением по настоятельной просьбе (приказу) Шигараки Томуры, который хотел любой ценой сохранить жизнь своей правой руке.
В один прекрасный день ты вошла в его палату, дабы провести уже ставший привычным осмотр, но не обнаружила его в палате. Страх липкими щупальцами растёкся по телу, как из ванной послышался удар, а затем осколки звонким дождем посыпались на плитку. Ты влетела в дверь, едва не снеся ее, чтобы обнаружить его с окровавленными кулаками на полу в стеклянных осколках зеркала, где отражались сотни его обезображенных лиц. Впервые за три месяца он взглянул в зеркало. Даби плакал, сжимая в кровоточащих ладонях острые кусочки. Ты быстренько подняла его на ноги, уводя из ванной. Через полчаса он сидел на кровати с перевязанными руками, а ты убирала кровавые ватки в корзину рядом с тумбочкой.
— Я навсегда таким останусь? — не поднимая головы, спросил он, глядя на забинтованные руки. Темные следы, тянущиеся по его рукам действительно смотрелись жутковато, но за столько времени, проведённого рядом со своим пациентом, ты привыкла к этому зрелищу.
— Больным? Нет, ты выздоровеешь. И снова будешь жить прежней жизнью.
Он усмехнулся. Тебя это насторожило. А затем он снова засмеялся и смеялся, пока его смех не перешёл в истерический хохот вперемешку со слезами. Этот человек был сломан и не видел перед собой будущего. Его никто не мог напугать, сломать или победить. А теперь он с иронией подумал, что боится собственного сгоревшего отражения. Снаружи сильный, саркастичный и жестокий, но вся эта оболочка была сожжена дотла в палящем пламени, обнажив все, что пряталось внутри неё.
Не придумав ничего лучше, ты просто склонилась и обняла его. Даби затих, смех прервался. Его, преступника, убийцу, обнимал его лечащий врач, невесомо касаясь уже вылеченных участков на его спине. Осторожно и аккуратно, чтобы не задеть ожоги, которым ещё долго предстояло заживать. В груди Даби защемило, поэтому он просто обмяк в твоих руках, боясь к тебе прикоснуться.
— Не стоит, — тут же проговорила ты, заметив, как он шевельнул перебинтованными руками, и отстранилась. — Не напрягай лишний раз руки, ты и так их сегодня достаточно покалечил, — и улыбнулась. Слабо, мягко, словно младшему брату, попавшему в переделку и сейчас нуждающемуся в заботе старшей сестры, которая пожалеет, залечит раны и скажет, что все будет хорошо.
— Никому ни слова, — он имел ввиду свою истерику. Но произнёс он это так тихо, словно просил держать это в тайне.
— Разумеется.
Ты помогла ему улечься в кровать, укрыла одеялом и поставила капельницу. Ему все ещё было трудно есть, поэтому все необходимые питательные вещества приходилось вводить внутривенно. Даби не шевелился. Лишь чуть повернул голову влево, смотря в просвет между штор, сквозь который пробивалось солнце.
— Ты не могла бы закрыть шторы получше? — Его глаза были безжизненными.
— Тебе полезно было бы побыть на солнце. Хотя бы через окно. — Ты все же исполнила его просьбу.
Он горько усмехнулся.
— Теперь я ненавижу солнце, тепло и все, что с этим связано. — Ты промолчала, прекрасно понимая причину.
Мужчина пошевелил пальцами, и ты тут же оказалась рядом, спрашивая, болит ли рука. Тот покачал головой, взглядом указал на твою собственную руку, затем на свою.
— Можно?
И как отказать? Ты осторожно вложила в его покалеченную ладонь свою, не сжимая, не оказывая никакого давления, чтобы ненароком не причинить ему боль, которой в его жизни стало чересчур много. Его пальцы вновь пошевелились, словно он хотел сжать твою руку, но шикнул от боли, что пронзила молнией от свежих порезов.
— Спасибо, — прошептал обожженный, и в его безжизненных глазах появился слабый огонёк надежды.
— Я рада, что могу помочь, Даби. — Ты сдерживала слезы, чтобы не разозлить его.
Он прикрыл глаза и впервые за все пребывание в больнице улыбнулся. Таким умиротворённым ты его ещё не видела.
— Тойя.
— Что?
— Когда мы одни, можешь звать меня Тойя.
Все ещё находясь в состоянии легкого удивления, ты машинально кивнула, хоть он и не мог этого увидеть. Дыхание пациента выровнялось, тело расслабилось. Даби уснул. Ты подтянула одеяло повыше, лучше укрывая его, и бесшумно покинула палату Даби.
«Нет, Тойи. Палата Тойи...»
***
Но сейчас перед тобой стоял совершенно другой человек. Здоровый, уверенный, снова обретший желание жить. Хоть и обожженный, но не настолько, чтобы назвать его уродом. Стоило признать, что после полного восстановления он выглядел куда лучше. Правда, больницу он покинул до того, как восстановился полностью. Просто исчез, оставив вас с Айзавой в недоумении. А тебя ещё и в легкой тоске. Слишком быстро ты привязалась к нему.
Картина тогда и сейчас отличалась кардинально. «Я же говорила, что ты выздоровеешь и будешь жить прежней жизнью!» — хотелось крикнуть тебе и ткнуть в него пальцем. И плевать, что это невежливо. Он поражал тебя своими изменениями. Волосы отросли, и сейчас непослушной пушистой копной торчали на голове. Скобы на лице были почти незаметны на темном фоне бывших ожогов, лишь поблескивали изредка из-за света отражающихся ламп. Не более.
— Рада видеть, что ты в порядке, — с облегчением сказала ты, неловко сплетя в замок руки.
— Благодаря тебе.
Ты покраснела и замахала руками, говоря, что ничего такого ты не сделала, просто выполнила свою работу. На что он возразил.
— Если бы не ты, я бы свёл счёты с жизнью. Благодаря тебе я вновь стал тем, кем был, смог вернуться к прежней жизни. — Он понизил голос. — Ты ведь помнишь, кто я?
Ты словно окаменела. Помнишь. Прекрасно помнишь. Помнишь, как Шигараки Томура пригрозил, что если Даби умрет, ты отправишься следом. Правая рука главного бандита страны. Хах, ты бы и так сделала все возможное, чтобы помочь своему пациенту. Но жизнь брюнета была настолько далека от твоей спокойной реальности, что становилось страшно. Страшно, что могут быть проблемы, которые принесёт с собой этот человек, о котором не каждый осмелится заговорить.
— Помню, но для меня ты всегда будешь Т...
— Тсс, — он приложил палец к губам, растянувшимся в улыбке. — Только когда мы одни, — напомнил брюнет, и ты прикусила язык.
— Поняла.
Даби приблизился, из-за чего тебе пришлось сжаться у стеночки, ибо отступать было некуда. Щеки невольно зарумянились, и брюнет нашёл это безумно милым.
— Я бы хотел пригласить тебя поужинать со мной, если ты не против. — Слишком очаровательный, слишком галантный и слишко внезапный.
— Ну... — «Какое «ну», идиотка?!»
— Хочу хотя бы как-то отблагодарить тебя и заодно извиниться за то, что исчез без объяснений. — Он явно не собирался отстраняться, нависая над тобой чёрной тенью.
— Х-хорошо, — ты уже не знала, куда деться. — Только отодвинься немного, пожалуйста...
Он усмехнулся, но все же дал тебе немного пространства. Ему было плевать, что кто-то смотрит на вас. Если понадобится, он вырвет глаза этого зеваки. Все, что угодно, сделает, лишь бы ты перестала чувствовать себя неловко.
— Как пожелаешь. Я заеду за тобой завтра в семь вечера. Ты не против? — слишком настойчиво, чтобы ты не успела возразить. Осталось лишь кивнуть. А затем тебя осенило.
— Ты же не знаешь, где я живу!
Он приподнял бровь, мол, серьезно? Ах, если бы ты знала, что он выведал о тебе все: номер телефона, адрес, даже номер твоего социального страхования.
— Я всё о тебе знаю, — страшным маньяческим голосом протянул он с ухмылкой. — Даже где ты живешь...
Ты совсем осмелела, пихнув его в плечо. Видимо, совсем потеряла инстинкт самосохранения, раз на такого бандюгана замахнулась. Даби схватился за место удара и зашипел. Ты тут же осеклась, вспомнив о его ожогах и мигом подскочила, боясь дотронуться.
— Даби, миленький, прости, тебе больно? Проходи, развевайся, я обработаю тебе потревоженный ожог! — ты походила на курочку-наседку, но все мигом прервалось, когда Даби как ни в чем не бывало поднял голову и ехидна протянул.
— Уже хотите меня раздеть, доктор? Вот так сразу? — Вот жучара.
Ты побагровела от злости, поняв, что он прикидывается.
— Ты!..
— Я, — он показал тебе язык и торопливо попятился. — И мне пора, я вам наберу, доктор, — он сделал из пальцев жест трубки и приложил к уху.
— Но у тебя нет моего номера!
Мужчина развернулся к тебе спиной, помахав на прощание. А на твой телефон с неизвестного номера пришло смс.
«Ошибаешься. Не забудь, завтра в 7.»
Ты выдохнула, держась за стену, чтобы на пол не сползти. Этот кадр так внезапно исчез из твоей жизни, так же внезапно появился, да ещё и на ужин позвал.
Ты вплела пальцы в волосы, зачесав их назад. Что делать — ты понятия не имела. Но приглашение приняла.
«Не забуду. Спасибо за приглашение, Тойя»
«Это тебе спасибо, что дала мне смысл жить»
Ты закрыла краснющее лицо рукой. Ну и что с ним делать? А ничего. Лишь плыть по течению, пока возродившийся из пепла словно феникс Даби намеревается завоевать твоё сердце. Тебе решать — принять чувства бывшего пациента или нет. Но он не сдастся просто так. Имей ввиду.