11 Глава
На кровати куча подушек и игрушек. На самой мягкой подушке лежит русая голова, которая ощущалась отдельно от тела. На душе пусто. Ничего не чувствовать, это разве хотела она в новом 2026 году? С уверенностью можно сказать – нет. Ни этого она хотела. Она хотела выиграть Олимпиаду, но сейчас даже это в её планы не входит. Развод родителей ощущался как, что-то плохое из детства. Когда они ругались, а она спала в своей тёплой постели, вокруг неё лежат игрушки, а за дверью комнаты крики, возможно, уже разбитая посуда, маленькая девочка что думает? Думает, что они обсуждают какие-то взрослые дела, через время поняла – это были не взрослые дела. Сейчас эта маленькая девочка выросла, живёт в своё мире, но хочет ли она в нём жить? Хочет ли она вообще жить?
Хочется лишь уйти в себя.
Провалиться под лёд.
Никого не слушать.
И просто быть тем, маленьким ребёнком. Которая прыгала по лужам, которая разбивала колени в кровь, но всё равно была счастлива, от того, что не плакала.
Сейчас тяжело. Проблемы бьют в голову и не хотят прекращать это делать. Ответственность тянет за руку в бездну. Взросление. Все же дети хотели вырасти побыстрее? Съехать от родителей и жить самостоятельно. Питаться чипсами, сухариками, шоколадом и запивать это всё вредной, но такой вкусной газировкой. Гулять допоздна и не думать о завтрашнем дне. Все же хотели? И все выросли такими? Жить самостоятельно – делать всё самому. Платить коммуналку, готовить, работать. Где-то там, в глубине души, эти маленькие и такие наивные детки, думает о том, как же классно быть взрослым.
Не классно. Хочется обратно в тёплую кроватку. Хочется носить эти колючие, но тёплые колготки, плакать не от жизни, а от того, что не купили игрушку. Хочется... А сейчас девушка лежит и понимает. Время не вернуть, не перемотать, словно, часы. А надо принять взросление, надо принять жизнь, такую какая она есть. Много-много надо, но так мало-мало хочется.
Маме хуже. Ева понимала, но не могла не плакать и не истерить по несколько часов в день. На душе осколки чего-то, более острого, чем стекла или вазы. Глаза красные и ненастоящие, будто кукольные. Через час на тренировку, а в голове туман и дождь. Мысли метались, как птицы по клетке.
***
К
оньки не шнуровались, девочки не подходили здороваться, боялись вида девушки, синяки на коленях начинали болеть, ещё сильнее, ноги и руки ныли, голова гудела. Где то счастье? Приходила на тренировку и понимала, чего хочет от себя. Где это? В раздевалке тихо, нет никаких шорохов, просто тишина. Не успокаивающая, а тянувшая и бесящая, руки тряслись и были бледные, как снег. Шпильки от пучка, слишком больно впивались в голову. На улице опять метель, даже намёка на солнышка нет. Пасмурно и тускло, так же как и у Синицыной на душе.
— Синицына, чего сидим? Бегом на лёд, – в раздевалку зашла тренер. Ева встала и не сказала ни слова, что было не похоже на девушку. Этери Георгиевна посмотрела в след воспитаннице, и не поняла, что с её подопечной не так.
На льду на удивление всё чисто. Даже техника не хромала, хоть что-то радовало девушку в этот день, радостью это было конечно назвать трудно, ведь девушка не улыбнулась и не показала ничего, что могло бы показать её радость. На лице лишь тени и худоба, нет никаких эмоций, даже негативных.
В шоке были все. Тренера, девочки работающие на льду. Обычно Ева громкая и неуправляемая, злится, смеётся так, что не успокоить, а тут тихо, мирно и спокойно, так ещё и без помарок, кто же подменил Синицыну?
— Даша, ты подруга Синицыной? – Уже в коридоре подловили девушку тренера.
— Ну да, – Даша с недопониманием ответила.
— Что с ней? У неё что-то случилось? – Тренерам было важно знать, что произошло у ученицы.
— Ну, если честно, – Садкова опустила глаза вниз, и смотрела на своих кроссовки, – у неё родители разводятся, вот она и тусклая такая. Она со мной уже неделю не разговаривает, может вы с ней поговорите? – С надеждой спросила Дарья.
— Поговорим, иди, – заверил Даниил Маркович Дарью. Девушка же в ответ, только грустно улыбнулась.
Из раздевалки вышла Ева. С таким же уставшим и неоднозначным лицом.
— Синицына, постой-ка, – подозвал к себе Сергей Викторович.
— Да? – Синицына обернулась и бесшумно подошла к наставникам.
— У тебя всё хорошо? Ты же понимаешь, какая на тебе ответственность? – Спросила Этери Георгиевна.
Синицына громко вздохнула, – Понимаю, но не надо мне об этом каждый раз говорить, – Ева сложила руки на груди, и смотрела на тренеров с презрением, – у меня и так стресс от Олимпиады, я не хочу думать об этом даже, перед тем как идти домой! – Девушка сама не поняла, когда начала кричать на тренеров.
С глазами полными слёз, Ева убежала. Она просто устала! От вечных новостей, от домашних проблем, от угроз в коробке, которая вновь лежит у двери квартиры. Синицына смотрит на неё, с яростью и ненавистью, девушка громко дышит, руки сжались в кулаки, из глаз, уже, ручьём льют слёзы. Крик ненависти на весь подъезд, Синицына взяла эту коробку в руки, и кинула её в стену.
Ей надоела эта жизнь! Когда в её жизни началась чёрная полоса? Когда начнётся белая? В квартире погром. Посуда разбита, осколок в левой руке, кровь. Стеллаж с книгами – бесит! Школа – бесит! Буллинг – бесит! Бесит всё!
Слёзы на подушке. Волосы прилипают к лицу. В горле пересохло. По голове, будто, бьют молотком. По телевизору идёт какая-то хрень. Бегемот спит на мягких игрушкиах хозяйки. Ева сидит в позе лотоса, и смотрит в точку на стене. В голове мрак и каша, перебинтованной рукой вытирает слезы с лица.
Никто не пишет. Да и нет смысла, знают, что девушка не ответит. Миша в том числе.
А если меня завтра не станет, обо мне вспомнят? Или я так и буду лежать на этой кровати?
Это просто такой период? Всё когда-нибудь пройдёт? А может проблема во мне?
Всё нормально. Всё отлично. Это я во всём виновата.
Зачем мне это всё блять?
Я мразь, которую ломали не раз, и не два.
Вот сейчас я плачу, а на утро об этом, никто не узнает...
Хочу, чтобы всё было хорошо...
Она кричала и звала на помощь. Но никто не пришёл. Она шептала имя того, кого любила, потому что он был единственной её надеждой.
***
«Ты меня не ведая прости,
На пороге долго не томись,
Ведь теперь у нашей повторившейся любви
Станет сроком давности вся жизнь.»
— Хорошо, Синицына, но можно более трагично, это же показательные. Эмоций больше надо, поняла? – Спрашивал Даниил Маркович.
Девушка кивнула и вышла со льда, вытирая пот со лба. Сегодня лучше не стало. И не станет в ближайшие дни – недели – месяцы. Ева не знала, когда же ей станет лучше. Может сегодня вечером, а может через год, а может через десять. Жизнь непредсказуема и в этом её кайф, да?
Рука ныла и кровоточила, было больно. Рана пульсировала и тянула так, словно тысячи иголок воткнули в тело, так, когда обожглась клеевым пистолетом, так, когда сердце разбивается. До невозможности больно.
С мамой не разговаривали, да и не пытались, обе понимали – тяжело.
А папа... Единственное, что известно, это то, что он живёт у своей ненаглядной любовницы.
На улице метель. Щёки приятно горели от мороза и краснели, пальцы на руках и ногах потихоньку, немели. Ресницы и брови в снегу, а волосы под шапкой прилипли ко лбу.
«За то, что только раз в году бывает май,
За блёклую зарю ненастного дня
Кого угодно ты на свете обвиняй,
Но только не меня, прошу, не меня.»
Но сейчас не май, а январь. Дикий холод, мороз, метель и грусть на душе. Хочется укутаться в плед и пить горячий чай или какао, но сейчас Еву ждёт не это, а – душ, подготовка к ЕГЭ и сон.
***
Сегодня 11 января. Второй день в Шеффилде. Именно там пройдёт Чемпионат Европы. Когда Ева была едва Юниором, она хотела стать как Женя Медведева или как Юля Липницкая. В своё время эти девочки разрывали международную арену. А сейчас эта девочка она, но разорвёт она международные соревнования или нет, это уже вопрос другой.
Сегодня первая тренировка. С Евой был только Сергей Викторович. На Синицыну смотрели по-разному. Кто-то с интересом, кто-то с дружелюбием, а кто-то с ненавистью.
Где-то на льду маячит Луна Хендрикс, с не очень добрым взглядом. Смотрит на Еву, так будто должна ей. Чуть дальше раскатывается Нина Пинзарроне – чью фамилию, Синицына до сих пор выговаривать не может.
В этой растерянности Синицыной хотелось поддержки. Она тут одна и ей страшно, в груди собирался комок, который мешал вздохнуть, руки и ноги неприятно тряслись и болели.
Так, Ева, соберись, всё будет хорошо. Они ещё все пыль будут глотать.
На плечо Синицыной легла рука, от чего девушка вздрогнула. Повернувшись, она увидела Настю Губанову. Она раньше выступала на Россию, позже перешла в Грузию.
— Привет, ты Ева Синицына? Я Настя, помнишь меня? – Настя лучезарно улыбалась и размахивала руками.
— Помню, да я Ева, а можно фотку? – быстро пробормотала Ева, себе под нос. Синицына была рада увидеть, опытного человека на Чемпионате, особенно если этот человек Настя – чемпионка Европы 2023.
— Да, давай, – с такой же ярко улыбкой, произнесла Губанова, – на самом деле, это я должна просить фотку, – Настя легко посмеялась.
— Спасибо, – пока Ева рассматривала фотку, Настя продолжила:
— Помню тебя, ещё совсем малышкой, а сейчас на Олимпиаду едешь. Как тебе эмоции вообще? – Губанова облокотилась на бортик и посмотрела на Еву.
— Смешанные чувства какие-то, – пожала плечами Синицына, – ожидаю чего-то бо́льшего, но понимаю, что шансов очень мало, сама понимаешь...
— Понимаю, – Настя опустила глаза вниз, – но ты запомни, шансы есть всегда, даже сейчас. Равных тебе тут нет, – последнюю фразу Настя прошептала, – ну кроме меня конечно.
Девочки громко засмеялись. Приятно понимать, что есть человек, который поймёт, в особенности когда ты один.
***
Эмоциональное состояние Евы стало хоть немного, но лучше. Девушка вновь начала общаться с друзьями, а самое главное с мамой, которой так же нужна поддержка. Сейчас Ева общается с Дашей и параллельно с Мишей. Оба пишут всякие разные шутки и пытаются поддержать. Меньше чем, через месяц Ева увидится с Шайдоровым, спустя четыре месяца общения. Так же девушка увидится с кумиром, всех фигуристов – Ильёй Малининым. Обладатель четверного акселя, двукратный Чемпион Мира. У многих даже сомнений нет, в том, что он победит на Олимпиаде.
Ещё очень хотелось, увидеть Эмбер Гленн и её прекрасный тройной аксель, хотелось пообщаться с Изабо Левито. Девушка, от которой веет позитивом и добром.
Это будет только через месяц. Февраль. Единственный шанс на победу, другого не будет. Сейчас надо выиграть Чемпионат Европы, а позже готовится к более важному старту.
В наушниках играла «Зима в сердце». Песня дарила атмосферу зимы и невзаимной любви. А на душе всё равно, прекрасно и совсем не грустно. Совсем скоро короткая программа, надо показать всем, на что способна Ева Синицына.
***
— Вот и собирай свои вещи и проваливай отсюда! – Несносным криком, кричала Полина.
— Это вообще-то моя квартира, так что ты собирай манатки и уёбывай из моей жизни! – Рявкнул словно собака Илья.
В который раз у пары случилась ссора. Сецко уже, мягко говоря, устал от этого. Ей постоянно кажется, что он ей изменяет, приводит кого-то домой, и так же дружит с Синицыной. Сегодняшний день стал последней каплей для обоих. Они устала друг от друга.
Полина, несомненно, красивая, милая, и весёлая девушка, но с безумно тяжёлым характером. Девушка требует тактильности, а Илья не может ей этого дать.
Сам Илья, тоже, далеко не подарок. Парень часто шутит на гнусные и неудобные темы. Думает постоянно о другом человеке в его жизни. Это паршиво с его стороны.
— Если ты любил её, то почему встречался со мной? – Поля села на диван, и тихонько выдохнула.
— Я её не любил...
— Ты мне не ври. Я же всё прекрасно видела, думала, что у тебя к ней симпатия, думала, вот одумаешься, а на деле... Если ты её правда любишь до сих пор, то лети к ней, – Полина посмотрела на бывшего парня.
— Прости... Я сам не признавал свою любовь к ней. Думал, что это обычная дружба, прекратил с ней общаться, а стало только хуже, и не только мне.
— Не за что извиняться, Илюш. Оба виноваты. У самой чувства пропали. Друзья? – Девушка протянула руку.
— Друзья. – Парень обнял Полину.
— Лети к ней, Илюх, ей нужна поддержка, она там одна, – прошептала Полина в шею Илье.
— Я к ней один раз уже прилетел, – хмыкнул Илья.
— А ты попробуй к ней подойти, не после проката. Подлови её возле отеля, не знаю, или возле места где они тренируются.
— Спасибо, Поль. Не думал, что бывшая девушка, будет давать советы, по новой, – Илья улыбнулся и обнял девушку за плечи.
— Я так-то, тоже, не думала.
Каменная леди, ледяная сказка.