Занудный Препод

Мамочки, как же голова гудит... Кто там сверху решил, что сегодня нужно придавить ее утюгом? Не подскажете? Вот и я не знаю. Да еще и солнце это дурацкое в глаза светит. Что, нынче бабье лето началось? Рано еще. Хотя какая мне разница? Лучше бы я вчера окна занавесила и не мучилась бы сейчас с головной болью.

Хотя нет, вчера мне было совсем не до мелочей. Я же забывалась. Слишком активно и усердно. Настолько, блин, что теперь встать не могу. И живот еще болит. И тошнит. И мутит. И голова кружится. Боже... Зря я вчера выпила пять коктейлей, зря вообще пить начала.

Зря поспорила с Барби на нашего зануду...

Зачем вообще во все это ввязалась? К черту эту Барби, лучше бы пропустила ее колкость мимо ушей. Дура белобрысая. Это я про себя. Вот что мне делать? Если проиграю спор — заклеймят страшилой, а если выиграю...

Мне же придется поцеловать нашего зануду! Вашу ж...

Нет Арсений Сергеевич, конечно, не урод какой-нибудь, а очень даже симпатичный, ну, и глаза у него красивые. Но чтобы целовать его, внимание привлекать и вообще выходить за рамки субординации. Не подписывалась я на это, не хочу его кадрить. А надо. И вариантов у меня немного.

Кое-как поворачиваюсь на бок и просматриваю оповещения на телефоне. Сообщение от Лизы, от Лиды и от... Димы? Он написал после всего, что вчера произошло? Не обиделся за то, что я должна на спор нашего куратора поцеловать? Боже! А если он после всего этого посмотрит на меня, как на ветренную особу? Я даже не особо помню, как до дома добралась. Вдруг что-то ужасное наговорила? Лучше бы Дима не видел меня тогда.

«Как голова, подруга?» — читаю сообщение от подруги.

«Через полчаса открой дверь Мише!» — от сестры.

«Привет, Ань. Как ты себя чувствуешь? Позвони как проснешься», — от Димы. Написал в десять утра, а сейчас уже двенадцать. Стыд еще больше окутывает меня, но в то же время вместе с ним возникает тепло в груди, а на лице — улыбка. Мы же поцеловались вчера. Так мило, нежно. И обнимались долго. И танец медленный танцевали.

А потом я поспорила при нем на нашего зануду. Хороша я, да.

Но позвонить парню не успеваю — голову простреливает дверная дрель... то есть звонок. Еле-еле поднимаюсь с кровати и плетусь к двери. Ай, как голова кружится! Ужас какой! Да еще и Миша увидит меня в таком виде. Состояние нестояния, как говорит обычно Лидка. Надеюсь, сестре не растреплет, что я напилась вчера.

— Привет, мелкая, — мило улыбается парень моей сестры.

— Ага, и тебе не хворать, — пропускаю мужчину вперед, а сама прохожу на кухню. — Тебе чай сделать?

— Да нет, спасибо. Я вещи захвачу и... А ты чего в одной футболке?

Что? Как это в одной футболке? Я обычно в пижаме сплю: маечка и шорты, как обычно. Боже мой! Я же в одной футболке, причем не своей. Чужой. Мужской. Что вчера, черт возьми, произошло? И почему я попой свечу перед парнем сестры?

— Ой! — одергиваю майку ниже колен и сама приседаю. Лучше бы этого не делала, меня тут же замутило. Что ж за день такой.

В ванной привожу себя в порядок, умываюсь, зубы чищу, избавляюсь от... в общем, от следов вчерашнего веселья. Лицо бледное, осунувшееся, под глазами синие круги, губы бледные, потрескавшиеся. Моя пижама весит на батарее. Что она тут делает? Ах да, я же постирала ее вчера перед походом в клуб.

Перед Мишей неудобно. Он же взрослый мужик, тридцатник недавно стукнул, сестру мою любит до безумия, да и она его тоже. Считай, брат старший, а тут я с голой попенцией. Надеюсь, он уже все забрал и покинул квартиру, а то неловко как-то будет. Теперь от Лидки точно получу по полной. Главное, чтобы сюда не переехала в качестве няньки.

— Я тут подумал... — слышу бархатный голос брата Миши, — все же от чая не откажусь. И тебе не помешает.

Мужчина стоит на кухне и разливает кипяток по чашкам. Рядом с моей лежат две таблетки.

— Выпей, тебе легче станет, — говорит он тепло.

— Только Лидке не говори, — опускаю глаза в чай. Не хочу сейчас на Мишу смотреть. До сих пор стыдно. — Она меня убьет.

— Не скажу.

— И это... прости.

Осмеливаюсь поднять глаза на мужчину. На этого добряка, который почему-то выбрал в качестве спутницы мою безбашенную грудастую сестру. И да, выбрал ее не из-за выдающихся прелестей, я это уяснила еще вначале лета, когда он выгнал из нашей квартиры придурков, которые на Лидку напали.

— Знаешь, это не мое дело, но все же спрошу. Зачем ты напилась? — спрашивает серьезным голосом.

— Просто... посвящение в студенты у нас было.

Фух, выкрутилась. Не говорить же ему, что я поспорила на пять штук, что сфотографирую, как целуюсь со своим куратором. Они, кстати, одного возраста с Мишей. И, если представить, что я поцелую такого же старикана, как Лидкин парень, то...

Ох...

— А еще что? — выжидающе глядит на меня.

— Тебе в глаза око правды всверлили?

— Можно и так сказать, — усмехается брюнет. — Ладно, не хочешь не говори. Как первая неделя в университете?

Нет, ему точно око правды вставили, чтобы разоблачать таких вот дурочек, как я. Еще одна больная тема, о которой вспоминать совсем не хочется.

— Аня!

— А? Что?

— Только не говори, что и там у тебя все плохо? Учти, если не закончишь, я не смогу взять тебя к себе. Нам хороший специалист нужен, так что...

— Нет, все хорошо, просто...

Может, все-таки сказать? Миша хороший, понимающий. Он не будет нотации читать, как Лидка, но и понять не сможет. Какой нормальный человек посмотрит на меня адекватно, когда узнает о моей авантюре, тем более с преподавателем? Уж точно не правильный Миша — глава международной компании, который привык держать лицо.

Он мне, как брат. Может, все-таки даст правильный совет?

— Миш, скажи, — глубок вздыхаю и продолжаю. — Представь, что у тебя нет Лиды.

— Вот эти мысли мне уже не нравятся, — говорит он строго, как типичный взрослый мужчина, и делает глоток чая.

— Нет, я не всерьез. Просто представь. Если бы к тебе подкатила девчонка вроде меня.

— То есть?

— Ну, такого же возраста. Ты бы...

— Я бы ей в отцы годился и отвел бы к родителям.

— Ну Миш!

Так и знала, что он все не так воспримет. И чего я язык за зубами не держу? Глупая. Надеялась еще на что-то.

— Я точно об этом Лиде не расскажу, но лучше избавься от симпатии ко мне.

— Нет, ты что! — тут же протестно выкрикиваю. — Я ничего такого не имела в виду, ты мне не нравишься. Ну, в смысле... нравишься, но как брат и... Блин, Миша, ты сбил меня!

Уставляемся друг на друга слишком резко. Я начинаю злиться на ситуацию, на свое состояние, на то, что Лидкин парень не то подумал, на дурацкий спор. А этот гад еще смеется! Вообще шикарно! Мне плохо, знаете ли, стыдно ужасно за голую попень и за этот разговор, а он... Брат называется!

— Ладно, не дуйся, — легко бьет меня кулаком по плечу. Ой, что-то мне опять нехорошо, голова кружится. А нет, уже нормально все. — А насчет твоего вопроса. Сложно сказать. Все же разница в возрасте большая, у взрослых мужчин другие интересы, нежели у подростков.

Ну, судя по чопорности нашего зануды, молодые девчонки и новые песни Билли Айлиш его вряд ли интересуют.

— А какие у них интересы?

— Все от человека зависит, Ань, нельзя вот так судить по воздуху. Только не говори, что ты собралась крутить роман со взрослым мужчиной. Учти, я точно расскажу об этом Лиде.

— Нет, не надо! — снова поднимаю голос и тут же соображаю, как это странно выглядит со стороны.

— Тогда зачем ты спросила.

— В общем, я поспорила, что до конца семестра закручу роман с нашим куратором, — выпаливаю скороговоркой и жмурю глаза.

Жду, когда прилетит от мужчины море нотаций, когда он начнет звонить Лидке, чтобы та приехала и научила меня уму-разуму. Но ничего этого не происходит — в ответ звучит лишь тишина. Может, он от шока в обморок упал? Может, случилось что? Осторожно открываю глаза и вижу, как Миша глядит на меня и едва сдерживает смех в кулак. Нет, он серьезно сейчас? Мне ни капли не смешно, между прочим.

— Теперь понятно, почему ты напилась вчера, — ухмыляется он.

— Серьезно, Миш. Если я проиграю, то все надо мной издеваться будут, а эта дура Кравец уверена, что закадрит Попова. А мне нужно только поцеловаться с ним и фотографию всем показать.

— Попов — ваш преподаватель?

— Да.

— Хм... — он потирает подбородок. — Вы жестко человека подставляете.

Ага, ты еще не знаешь, как он нас подставляет на парах. На знакомстве первого сентября вообще ничего толком не объяснил, а на первой паре вывел всех из себя. Даже меня. Чертов хищник!

— В общем, узнай, что ему нравится, последи за его досугом, пообщайся на разносторонние темы. Возможно, тогда у тебя все получится.

Очень сильно на это надеюсь. Только как общаться с этим занудой? Где? Вряд ли он свои фотографии в Инстаграм выкладывает, вряд ли вообще в соц. сетях сидит. И о чем с ним говорить? Об английском? О том, какой он педант придирчивый? Все эти вопросы возникают в голове и ответа не находят.

Миша тем временем допивает чай, забирает Лидкины вещи и уходит. А я остаюсь одна в пустой квартире и с новой головной болью. Но в этот раз она возникает уже не по вине алкоголя, а по вине Арсения Сергеевича. Наверное, нужно привыкнуть называть его по имени, раз я пытаюсь перешагнуть барьер субординации. Как же я влипла! Черт! Ладно, прорвемся как-нибудь.