Глава 15
POV Герман
Герман стоял в тени старинных лип, почти сливаясь с их мощными стволами. Вечернее солнце клонилось к закату, и последние лучи, пробиваясь сквозь кроны, золотили волосы девушки, сидевшей на скамейке в десяти шагах от него. Она не замечала его — или делала вид, что не замечает. Но он видел каждое её движение: как она перебирает пальцами край платья, как слегка наклоняет голову, когда задумывается, как иногда прикрывает глаза, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя.
Она была похожа на картину старых мастеров — слишком идеальная для этого шумного, грязного мира. Её светлые волосы отливали медью в лучах солнца, а на лице лежала тень усталости, смешанная с надеждой. Герман чувствовал, как сердце его начинает биться чаще, стоило ему только представить её улыбку — ту самую, редкую, когда она забывала обо всём на свете и просто радовалась утру, дождю, смеху детей в парке.
Он знал, что она не одна. Где-то там, за горизонтом, есть другой — Егор, тот, кто носит в своей душе её имя так же, как и он сам. Герман понимал, что её беременность — это не просто медицинский факт. Это невидимая нить, связывающая её с прошлым. Но он не мог, не хотел отпускать мечту быть рядом с ней. Даже если это значило бросить вызов не только Егору, но и самой судьбе.
«А что, если мы просто исчезнем?» — думал Герман, не отрывая от неё взгляда. — «Уедем туда, где нет ни Егора, ни старых обид, ни школьных коридоров, где она чуть не погибла. Другая страна. Другой дом. Наш дом».
Он представил: они вдвоём, где-нибудь на побережье, или в тихом европейском городке. Она выращивает цветы на балконе, а он возвращается с работы и целует её в макушку. Дети бегают по паркету. И никто не знает, что когда-то она лежала в психушке, что её руки были в порезах, что она выпрыгнула из окна, спасаясь от себя.
Но в глубине души Герман понимал: настоящая любовь — это не побег. Это выбор, который делают каждый день. Стоя здесь, под липами, он спрашивал себя: готов ли он быть с ней, зная, что её сердце, возможно, никогда не избавится от шрамов? И готова ли она начать всё заново — не потому, что бежит, а потому, что хочет идти именно с ним?
Ночь он провёл без сна. В своём кабинете, среди медицинских книг и зашторенных окон, он ходил из угла в угол, перебирая варианты. Взвешивал каждое слово, которое скажет ей завтра. Он вспоминал, как впервые увидел её — бледную, без сознания, с капельницей в вене. Тогда он просто выполнял свою работу. А теперь… теперь он хотел стать частью её жизни.
К утру его решимость окрепла. Он надел свежую рубашку, побрился, хотя обычно не придавал этому значения. И вышел в парк.
Она сидела на той же скамейке, глядя вдаль. Рядом с ней лежала раскрытая книга, но она не читала — просто смотрела на горизонт, где небо встречалось с землёй. Герман подошёл, стараясь не спугнуть её своим присутствием, и тихо сел рядом.
— Я знаю, это может показаться безумием, — начал он, глядя прямо перед собой, чтобы не смущать её взглядом. — Но я не могу просто стоять в стороне и смотреть, как ты уходишь из моей жизни. Я хочу предложить тебе альтернативу. Возможность начать всё заново. Где-то далеко отсюда.
Она медленно повернула голову. В её глазах мелькнуло удивление, но не страх. Скорее любопытство, смешанное с осторожностью.
— И что же ты предлагаешь? — спросила она тихо, и её голос прозвучал как самая красивая музыка, которую он когда-либо слышал.
— Поехать со мной. Я не прошу тебя принимать решение сейчас. Но давай хотя бы поговорим об этом. Мы можем уехать в место, где никто нас не знает. Где мы сможем вырастить наших детей, если ты позволишь — в любви и покое. Без прошлого, которое давит на плечи.
Он замолчал, чувствуя, как колотится сердце. Его руки, обычно такие уверенные, слегка дрожали. Он положил их на колени, чтобы она не заметила.
Девушка долго молчала. Смотрела на горизонт, потом на свои руки, потом куда-то внутрь себя. Наконец она выдохнула:
— Я… я должна подумать. Это не только моя жизнь. Это жизнь моих детей Я благодарна тебе, Герман. За предложение. За то, что ты рядом. Но я не могу ответить сразу.
Он кивнул, чувствуя, как в груди разливается тепло — от её слов, от того, что она не отказала сразу.
— Конечно, — сказал он мягко. — Я буду ждать. Сколько нужно. Всё, что я хочу, — это твоё счастье. Даже если ты выберешь не меня.
Они снова замолчали. В парке шумели листья, где-то вдалеке лаяла собака. Солнце уже почти село, и воздух стал прохладным. Но Герман не чувствовал холода. Он сидел рядом с ней, и впервые за долгие годы ему казалось, что он там, где должен быть.
Они оба знали: впереди сложные решения. Возможно, боль. Возможно, слёзы. Но в этот момент, на этой скамейке, в тишине уходящего дня, они позволили себе просто мечтать. О будущем, где возможно всё.