Томико

Будничный день после университета. Мы с компанией заходим в ближайшее кафе и садимся за столик, заказывая различные напитки. Мимоходом бросаю взгляд на наручные часы, и время указывает на то, что у меня есть около тридцати минут, а после на работу. Причем сразу же, не заходя домой. От этого тяжело вздыхаю и, привалившись к спинке диванчика, кладу голову на плечо Артему. В руках клубничный коктейль, который я пью через трубочку.

— Ань, честное слово, у тебя лицо такое, будто ты не коктейль пьешь, а яд, — усмехается Регина, чуть склонив голову в бок.

Регина. Как забавно и иронично, что моя подруга в настоящем времени носит точно такое же имя, какое было у меня кода-то.

Когда-то, казалось бы, давно. Еще в другой жизни.

— Я бы посмотрела на тебя, если тебе после пар пришлось бы еще отработать в кафе на ногах, таская подносы туда-сюда, а еще смотря на недовольные рожи посетителей, — говорю и изображаю недовольное лицо, будто я и есть тот посетитель.

Чувствую, как Артем приобнимает меня одной рукой, поглаживая по плечу. Даже не прислоняя ухо к его груди, чувствую, как каждый раз бьется его сердце, когда он рядом со мной. Я знаю, что это значит. Знаю, что он любит меня, но не могу этого дать в той мере, в какой он этого жаждет.

У нас несколько раз был секс, мы несколько раз целовались, но он прекрасно был осведомлен о том, что я не люблю его. Легкая и мимолетная страсть. Он предупрежден, а с моих сторон никаких ложных надежд.

Поверьте, если вы не будете давать людям надежд, которые сто процентов ложные — им будет легче. А спустя время они даже будут вам благодарны, что вы не водили за нос их глупое влюбленное сердце.

— Завидую студентам, которых обеспечивают родители. Им же ведь жить в разы проще! — восклицает Регина, допивает свой напиток, а после смотрит на меня. — Не повезло нам с тобой, в отличие от некоторых, — говорит и с легкой улыбкой смотрит на Артема, а после на Лизу.

В ее глазах я ясно вижу нотки зависти, хотя я знаю, она не специально. Знаю, что она искренне ценит всех из нашей компании и не любит в себе это съедающее изнутри чувство.

Вот она. Та часть ее обратной стороны. Ее плохая черта, ее грязь, которая даже близко не сравнится с моей.

— Слушай, а почему твои родители тебе не помогают, можешь напомнить? — просит Лиза, заправив короткую чёрную прядь за ухо, которая почти сазу же вылезает вновь. Она обычно реже всего с нами, но время от времени мы все вместе проводим время. И вот начинаю свой заученный рассказ. Про то, как мы ссорились с родителями, про то, как я бросила все к чертям, смоталась в столицу и прочее, прочее.

Если знать мое истинное прошлое и нутро, то в моих выдумках можно, наверняка, обнаружить кучу недочетов и, как говорят про книги, сюжетные дыры. О да, их наверняка немало, однако никто не акцентирует на этом внимание. В конце концов, вы же не сидите в кафе с друзьями и не думаете что-то по типу: «Хм, а моя подруга сто процентов серийная убийца! Надо понять, где она лжет и раскрыть все ее преступления»

Вот и они не думают об этом. И сейчас, сидя в кафе, я живу новой жизнью, а мысли о тех предыдущих порой дергают меня, заставляя оборачиваться. Будто кто-то опустил руки на мои плечи, шепча в ухо о всех моих грехах.

— Ну, ничего, со всем справимся, прорвемся, — говорит Сашка и уверенно обнимает Регину за плечи, от чего та заметно морщится. Она поправляет свои длинные блондинистые волосы, которые он прижал рукой.

Он уже месяц как пытается к ней подкатить, однако у него, увы и ах, ничего не выходит. Я-то прекрасно знаю, по кому Регина убивается уже который месяц. По одному нашему одногруппнику, который, признаться честно, и взгляда ее не стоит. Но что поделать, когда мы влюбляемся, мы слепнем, идеализируя человека и вознося его до Бога.

Но она не убирает его руку. То ли от неловкости, то еще фиг знает отчего. Однако я знаю, что чуть позже она мне запишет кучу голосовых с возмущениями о том, как он ее достал. Иногда я очень хотела бы оказаться на ее месте или на месте обычных студенток, девчонок, которые негодуют из-за нехватки времени, влюбляются в мальчишек, плачут из-за невзаимных чувств, а после влюбляются снова, целуются до беспамятства, не думая ни о прошлом, ни о тяготящем будущем.

Чувствую руку Артема на своих волосах. Его нежные движения, как он медленно перебирает мои волосы, а по телу бегут мурашки.

И вовсе не от страсти. И не от любви. А от легкой щекотки. Пока он обнимает меня — в моих мыслях совершенно иной человек. Вспоминая про него, в голову резко ударяет мысль о работе. Бросив взгляд на экран телефона, я понимаю, что у меня ровно десять минут до моей смены. Обменявшись парой фраз, я расстаюсь с компанией и направляюсь на работу.

На улице легкий ветерок. Приятный, апрельский, который щекочет все внутри, пробуждая затаившиеся влюбленные чувства. На лице невольно появляется улыбка. Твою ж мать. Настолько знакомое чувство, что вроде и приятно, а вроде и страшно.

Приятно от того, что жизнь заиграла новыми красками, а страшно от того, что я знаю, как сильно утопаю в любви, доходя до абсурда. И смены паспорта. И разрушенной жизни.

Но ведь не всякий раз меня будут предавать? У всего же есть предел, в конце концов.

И, наверное, стоило бы правильным рассказать вам о своём прошлом, однако каждая моя жизнь — история не одной минуты. В каждой куча подводных камней. И я помню многие детали своей прошлой жизни, потому что я веду дневники, чтобы не забыть ничего важного. Чтобы не напортачить и не запороть новый шанс на жизнь. Чтобы однажды не загреметь в полицию.

О Боги, да никому же даже неизвестно, что я не просто сбегала из других городов, воткнув нож в сердце или куда-то еще. Когда спасаешь свою шкуру — приходится и убийство подделать, и тело спрятать и много чего еще. С опытом все придёт.

Забегаю в кафе и отмечаю, что пришла минута в минуту. Бегу на кухню, надеваю фартук с надписью заведения и, взяв телефон, открываю заметки, чтобы записать очередной заказ.

Когда-нибудь работа официанта станет неактуальной. Когда-то новые технологии заменят нас, а люди будут делать заказы через электронные устройства.

Возможно, когда-нибудь, но не сейчас. А пока я тут, обслуживаю людей и украдкой поглядываю на длинноволосого блондина.

Ставлю ароматный поднос с цезарем на столик молодой пары и бросаю взгляд на него. На этот раз — чуть дольше обычного, из-за чего он перехватывает мой взгляд, и заставляет вновь сосредоточить все внимание на посетителях.

На один столик — цезарь с креветками, на другой — с курицей. Другие заказывают большую пиццу с грибами, ветчиной и чем только угодно. Мой мозг сходит с ума от такого разнообразия ароматов, учитывая тот факт, что я ела только утром. Когда ты голоден, а перед глазами мельтешит еда, то уверяю, никакие парни, никакие девушки, да и в целом люди вам не будут нужны.

В свой перерыв, как и тогда, захожу в сервизную и устало падаю на диванчик, который поставили сегодня. Голова гудит, а желудок воет.

И вот, словно прочитав мои мысли, я улавливаю запах пиццы, а после в дверном проеме замечаю его. Ростом под метр девяносто, высокий, стройный, красивый. В его руках поднос с парой кусков пиццы, а в другой — два напитка.

Удивленно вскидываю брови. Он ничего не говорит и садится рядом, молчаливо протягивая тарелку и напиток.

— С твоей стороны крайне здорово и приятно, что ты захватил второй напиток для меня, — говорю я, как бы выражая благодарность и беру в руки стакан с колой.

— Не преувеличивай. Просто случайно попался под руку второй, — старается как можно равнодушнее сказать он, однако я прекрасно замечаю, что делает он специально.

Я про себя усмехаюсь и тянусь за куском пиццы, откусывая, прикрыв глаза от удовольствия на какое-то время.

— Стакан лишний мне попался под руку, но вот на счет пиццы я не упоминал, — серьезно говорит он, а когда я смотрю на него, то на его лице играет легкая ухмылка.

Засранец. Взглянув сначала на него, а после вновь на тарелку, я недолго думая, хватаю последний кусок и буквально заталкиваю его в рот, еле как жуя. Он смотрит на меня, округлив глаза. Отчётливо представляю, как я выгляжу со стороны, а опустив взгляд вниз на долю секунды, обнаруживаю крошки у себя на джинсах. Пристально смотрю ему в глаза, дожевывая кусок, а после запиваю колой.

— Вкусно?

Я киваю.

— В следующий раз, надеюсь, тебе еще и пицца лишняя по пути попадется, а то хватило только мне, — улыбаюсь я и протягиваю пустой стакан.

Он принимают его, ничего не сказав, но явно пораженный моей бесцеремонностью, он ставит грязную посуду на столик и возвращается ко мне, развернувшись всем корпусом ко мне.

Он прищуривается, задумчиво изучая мое лицо.

— Который раз смотрю на тебя, но все никак не могу понять. У тебя кто-то из родственников азиат?

— Плохо разглядываешь, раз сомневаешься в очевидном, — довольная своими ответами, улыбаюсь, еле удержавшись от того, чтобы не закричать от накатывающих эмоций, которых я не испытывала уже около года.

Внутри танцует хоровод из бабочек.

Теперь я точно понимаю, что влюбилась. Именно влюбилась, несмотря на то, что вижу его всего третью смену. Моя проблема в том, что я легко влюбляюсь, но надолго и прочно.

— Олег, там нужна срочно твоя помощь! — восклицает рыжеволосая девушка, зайдя в сервизную. Обращаю взор на то, что у нее спереди волосы заплетены тоненькие косички, которые обрамляют лицо, остальные, как и положено, собраны в хвост, а лицо ее покрыто россыпью веснушек.

— Да, сейчас, уже бегу, — бросает он ей и удаляется прочь, даже не обернувшись. Внутри что-то неприятно колет, но я не обращаю на это внимание. Вместо этого подхожу к окну, оперевшись о подоконник. За окном начался небольшой дождь, а дневного яркого и греющего солнца будто и вовсе не было.

Скоро май, скоро начнет цвести сирень, солнце будет греть еще больше. А дождей меньше не станет.

Май, гребаный май.

Он как сладкий торт с привкусом соленых слез, как дождь во время солнечной погоды и холодный ветер, обдувающий оголенные плечи. Он как слезы и улыбка на лице перед долгой поездкой. Каждый май мне четко дал уяснить, что это месяц, обозначающий конец чего-то и начало нового.

Гребаный май. Грядут перемены.