Снова ты и я... (11)
Милана осталась в комнате одна. Она задумчиво провела рукой по гладкой поверхности стола, пытаясь осмыслить услышанное. «Так, значит, Лера всё‑таки переживает из‑за Тимура… Но почему она так упорно отрицает, что Давид ей небезразличен?» — размышляла она.
Через несколько минут в дверь постучали. На пороге появился Давид. Он небрежно прислонился к косяку и с улыбкой спросил:
— Ну что, Милана, поделишься, о чём вы тут так жарко беседовали?
Милана скрестила руки на груди и холодно посмотрела на него:
— А тебе зачем? Любопытство съедает?
— Да просто интересно, — пожал плечами Давид. — Лера какая‑то странная сегодня. Всё время оглядывается, будто ждёт, что кто‑то подкрадётся сзади.
Милана вздохнула и села на подоконник:
— Она переживает из‑за Тимура. Они расстались.
Давид на мгновение замер, а потом на его лице проступила едва заметная улыбка. Он тут же попытался её скрыть, но Милана успела заметить.
— И ты думаешь, это из‑за меня? — спросил он, стараясь говорить равнодушно.
— Да не только я так думаю — все прекрасно понимают, что ты к Лере неровно дышишь, — резко ответила Милана. — И, судя по всему, ты хочешь вернуть эти отношения, только не признаёшься в этом даже себе.
Давид замолчал, не отводя взгляда. В его глазах мелькнуло нечто похожее на согласие — будто он не собирался ни оправдываться, ни отрицать сказанное. Наконец он тихо произнёс:
— А если и так? Что в этом плохого?
Милана слегка приподняла бровь, удивлённая его откровенностью:
— Ты серьёзно? Ты же сам всё усложняешь. Лера только что рассталась с Тимуром, а ты…
— А что я? — перебил Давид, чуть повысив голос. — Я не делал ничего плохого. Просто был рядом. Всегда. И если у меня есть шанс… почему я должен от него отказываться?
— Потому что это нечестно! — резко сказала Милана. — Ты не можешь пользоваться её растерянностью. Она сейчас уязвима, и ты это знаешь.
— Я не пользуюсь, — твёрдо ответил Давид. — Я просто хочу быть с ней. По‑настоящему. Не как друг, не как приятель, а как тот, кто её любит. И если для этого нужно подождать — я подожду. Если нужно доказать — докажу.
Милана внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, насколько он искренен.
— Ты хоть понимаешь, сколько боли можешь ей причинить? Она только начинает разбираться в своих чувствах. А ты… ты словно подталкиваешь её к решению, которое может оказаться ошибочным.
Давид опустил взгляд, потом снова поднял его, глядя прямо в глаза Милане:
— Я не хочу ей навредить. Но и молчать больше не могу. Если у меня есть хоть малейший шанс, я его не упущу.
В этот момент в коридоре послышались голоса. Дверь распахнулась, и в комнату влетела запыхавшаяся Лера. За ней шёл Женя, неся в руках компактный кейс с миниатюрными микрофонами — такими, какие используют в концертных турах.
— Вот, нашла! — торжествующе объявила Лера. — Женя сказал, что микрофоны повесят через час. Они идеально подойдут для нашего тура — лёгкие, незаметные, но с отличным звуком.
Она остановилась, заметив напряжённую тишину. Взгляд её скользнул по лицу Давида, потом по Милене.
— Что тут происходит? — настороженно спросила она.
Милана переглянулась с Давидом, но промолчала. Тот пожал плечами:
— Да ничего особенного. Просто обсуждали… планы на вечер.
— Планы? — Лера подняла бровь. — Какие ещё планы?
— Ну, может, сходим куда‑нибудь после репетиции, — неуверенно предложил Давид. — Все вместе.
— Не уверена, что у меня будет настроение, — вздохнула Лера.
Милана подошла к подруге и мягко сказала:
— Лер, давай я помогу тебе с настройкой оборудования. А вы, ребята, пока обсудите, куда пойдём вечером.
Давид хотел возразить, но Женя уже достал из кейса один из миниатюрных микрофонов и начал проверять его работоспособность.
— Ладно, — согласился Давид. — Только не затягивайте. У нас ещё много дел.
Когда Лера и Милана вышли в коридор, последняя тихо спросила:
— Ты в порядке? Вид у тебя напряжённый.
Лера остановилась и посмотрела на подругу:
— Мне кажется, Давид что‑то скрывает. Ты видела, как он напрягся, когда ты заговорила о Тимуре?
— Может, он просто не хочет, чтобы ты переживала? — предположила Милана.
— Или не хочет, чтобы я знала правду, — тихо добавила Лера. — Милан, ты ведь тоже что‑то заметила, да?
Милана помолчала, потом кивнула:
— Да. Но я не уверена, что готова тебе это сказать.
— Скажи, — настойчиво попросила Лера. — Мне нужно знать.
Милана глубоко вздохнула:
— Мне кажется, Давид к тебе не просто дружески относится. И он сам этого боится признать. Более того, я думаю, он хочет вернуть то, что было между вами и Тимуром — чтобы ты была свободна.
Лера замерла. Её пальцы сжали край блузки.
— Но… зачем ему это? Мы же просто друзья.
— Иногда дружба перерастает в нечто большее, — мягко сказала Милана. — И, возможно, именно это сейчас происходит.
В коридоре повисла тяжёлая тишина. Где‑то вдалеке слышались голоса других участников репетиции, но для Леры и Миланы мир словно сузился до этого узкого пространства, где каждая фраза звучала громче обычного.
— Что мне делать? — наконец прошептала Лера.
— Давай сначала разберёмся с репетицией, — улыбнулась Милана, стараясь разрядить обстановку. — А потом поговорим. Сейчас нам нужно сосредоточиться на микрофонах и подготовке к выступлению.
Они двинулись дальше по коридору, но мысли Леры всё ещё крутились вокруг слов Миланы. «Давид… Неужели он правда испытывает ко мне что‑то большее? И если да, то как это изменит всё?»
Тем временем в комнате Давид и Женя продолжали настраивать оборудование.
— Слушай, — неожиданно сказал Давид, не глядя на Женю. — А ты как думаешь, у Леры с Тимуром всё кончено?
Женя поднял глаза от микрофона:
— С чего ты взял, что я что‑то знаю?
— Ну ты же всегда в курсе всех дел, — усмехнулся Давид.
— В курсе — не значит знаю, — пожал плечами Женя. — Но если честно… Мне кажется, Лера ещё не поставила точку. Она просто не может решить, чего хочет.
Давид сжал кулаки, но тут же расслабил пальцы.
— Понятно.
— А тебе‑то что? — прищурился Женя. — Ты ведь сам говорил, что она для тебя просто подруга.
Давид помолчал, потом посмотрел на друга с непривычной для него откровенностью:
— Говорил. Но это было до того, как я понял, что не могу без неё.
В глазах Жени мелькнуло понимание. Он молча кивнул, давая понять, что услышал и принял слова Давида.