глава 13
Всё ещё не отойдя после напряжённого разговора с братом, я пытался отвлечься, развалившись в кресле и пытаясь найти среди транслируемых передач хоть что-нибудь, что было бы ему по вкусу. Но ни одно вечернее ток-шоу и ни один из предлагаемых ему фильмов, не вызвали у меня и толики интереса. И я продолжал монотонно нажимать на кнопки пульта, переключая одну картинку экрана на другую.
Телефон неожиданно снова ожил и пиликнул, заставляя меня уже нервно дёрнуться, и оповестил о вновь поступившем сообщении.
Но взяв смартфон в руки и взглянув на экран, я облегченно выдохнул.
Писал Дима.
«Направляюсь домой. Приезжай» — гласила лаконичная смс-ка.
Коротко. И по делу.
Я выключил телевизор и поднялся с кресла.
Телефон снова подал признаки жизни.
«Если хочешь, конечно» — добавил Дмитрий.
Ну конечно, я хочу. Пора уже заполучить этот несчастный проект и закончить мой маленький спектакль. Сегодня будет заключительный аккорд. Я так решил.
Смартфон в моей руке пиликнул вновь:
«Эмиль, ты приедешь?» — похоже желал уточнить Дима.
Хочет определённости он, значит. Или секса. Или и того, и другого.
«Уже выезжаю» — набрал я.
Пусть ждёт меня с распростёртыми объятиями. И может даже поесть приготовить.
В ответ пришёл довольный смайлик, увидев который, я непроизвольно улыбнулся и принялся собираться.
Я принял душ, побрился, переоделся.
И чтобы на этот раз наверняка успешно доиграть до финала, я решил подстраховаться и взял для Масленникова снотворное. И на всякий леденцы с тем же эффектом. Так он точно будет мирно и крепко спать всю ночь и даже возможно утро, а я сделаю всё-то, что давно должен был сделать.
Единственное, — класть упаковку в карман небезопасно — она может выпасть оттуда в самый неподходящий момент, например, когда Дима будет меня раздевать, и тогда весь план провалится. Ну леденцы можно и в карман. А вот упаковку с таблетками.
Я немного поразмыслил и вспомнил о наличии в холодильнике, забытой пару дней назад бутылке с минералкой. Чудненько.
Я закинул в эту бутылку две таблетки и как следует взболтал воду, чтобы они тщательно растворились. Вскоре в моих руках был прекрасно замаскированный эффективный растворчик, который можно добавить Масленникову в любой напиток. Отлично.
И лишь затем я действительно выехал в сторону дома Масленникова.
При этом, вопреки всем законам логики, я поехал туда с каким-то радостным воодушевлением. Мне хотелось увидеть Диму, и чем скорее, тем лучше. Однако предстоящая мне сегодня работа, после того как Масленников заснёт, заставляла меня волноваться.
А также меня весьма беспокоило то, что Кирилл так сильно осуждает то, чем я собирается заняться с Димой перед своими поисками. Считает, что я выбрал не традиционный путь разведчика, а... Но, в конце концов, это моё личное дело, верно? Конечно, верно. Но осадочек-то остался всё равно.
Ничего, сегодня я сделаю это в последний раз. И всё — больше никакого Масленникова. Но почему-то осознав это, я вместо ожидаемого облегчения почувствовал едкую досаду. Ничего, я справлюсь и скоро забуду это, как дурацкий сон.
Ладно, посмотрим правде в глаза, забуду я не скоро. И не факт, что забуду вообще, потому что Дима, он... вон он, кстати, уже заметил мою машину и вышел меня встречать.
Я припарковался и вышел из машины, прихватив с собой свою модернизированную минералку.
Подошедший ко мне Масленников сразу же меня обнял, поцеловал и повёл в дом.
Я охотно поддавался ему, обнимая и целуя в ответ. Это позволяло расслабиться и пускало по телу приятные волны тепла, приглушая переживания.
Вскоре мы оказались в гостиной.
Там Дима слегка отстранился от меня и внимательно заглянул в мои глаза.
— Что случилось, Эмиль? — он даже голову наклонил вбок в своей излюбленной манере.
Заметил ведь, что я не в себе.
Я хотел отмахнуться, мол, всё зашибись, но вовремя вспомнил слова Масленникова, озвученные ранее:
— Ты же сказал, что тебя не волнуют мои проблемы.
Дмитрий поморщился:
— Я говорил, что не люблю пустой болтовни.
— Да нет, ты именно так и сказал. — напомнил ему я. — Мол, не хочу знать ничего, что меня не касается.
Дмитрий на секунду опустил взгляд. Он что, чувствует себя виноватым? Надо же.
Затем он вновь внимательно и даже как-то проникновенно посмотрел на меня, бережно взял в руку мою ладонь и ласково провёл по ней большим пальцем.
— Ты меня касаешься, Эмиль. И я хочу знать всё, что происходит с тобой.
Приятно. И успокаивает. Сразу хочется открыться Диме и скинуть со своей души все нагромождённые туда булыжники. Но я, естественно, не могу этого сделать.
Ну вот почему, почему я слышу заботливые слова именно от того, с кем вообще не должен был общаться и сегодня встречаюсь в последний раз.
Но Дмитрий выжидающе смотрит на меня и ждёт ответа.
— Я повздорил с братом, — рассказал ему долю правды я.
— Из-за чего? — решил узнать подробности Дима, не отводя от меня свой пристальный взгляд.
Я дёрнул плечами.
— Ему не нравится то, чем я занимаюсь на работе, — в общем-то, тоже правда.
— А кем ты работаешь? — задал логичный вопрос Дмитрий.
А вот теперь уже придётся врать.
— Я механик. Чиню авто, — но и это не совсем ложь. Я действительно хорошо разбираюсь в автомобилях. И даже одно время подрабатывал механиком.
— Почему твоему брату это не нравится? — непонимающе прищурился Дмитрий.
Я тяжело вздохнул.
— Он считает, что... то, чем я занимаюсь, унижает меня, — откровенно признался я. Ну, почти откровенно.
Дима нахмурился. На его лбу появилась тревожная складка.
— Ты чувствуешь себя униженным во время того, что ты делаешь?
— Нет, — помотал головой я.
— А тебе нравится заниматься этим? — допытывался Дима.
— Очень даже, — я озорно улыбнулся.
Складка между бровей Дмитрия расправилась.
— Эмиль, главное, чтобы тебе самому нравилась твоя работа. Если это действительно так, то мнение всех остальных на этот счёт можно не учитывать.
Что ж, пожалуй, он прав.
Я согласно кивнул.
И я занялся тем, что ему нравится. Обвил шею Димы руками и принялся жадно целоваться.
Дмитрий ответил на мой поцелуй и, должно быть, ясно поняв настрой, потянул меня в спальню. И я с радостью пошёл, чуть не забыв захватить с собой свою волшебную бутылочку с минералкой.
Не прекращая нежно целовать и обнимать меня, Дмитрий довольно быстро освободил меня от одежды и уже полностью обнаженного и возбужденного уложил на кровать.
Ласковые губы легко и дразняще касались моего лица и шеи, проворные ловкие пальцы нежно скользили по коже, и я уже поплыл от всего этого и лишь предвкушал тот момент, когда наш контакт станет ещё более тесным и пылающим.
И в этот самый момент я неожиданно услышал знакомый мне щелчок. Лишь спустя мгновение я осознал, что это защёлкнулись наручники. На моих руках.
К горлу рефлекторно подкатила паника. Значит, Дима всё узнал. И я очень крупно влип.
Масленников пристегнул меня к кровати. А теперь он резко отстранился, оценивающе посмотрел на меня хитро сверкающими синими глазами и очень довольно улыбнулся.
Или он хочет поиграть?
Похоже, ему нравится видеть меня полностью обнаженным и зафиксированным.
Неизвестно ещё, что лучше.
Я испуганно сглотнул. И нервно облизал губы.
— Не волнуйся. Тебе понравится, — попытался успокоить Дмитрий, должно быть заметив мою реакцию, но я от его слов только заволновался ещё больше.
Тогда Дмитрий подошёл ко мне и ласково погладил по щеке. Немного помогло. Я выдохнул.
Дима снова отошёл к двери.
— Я сейчас, — пообещал Масленников и вышел из комнаты, оставив меня одного.
Я почувствовал себя пойманным в ловушку и не знал, как из неё выбраться. И что будет, если не выбираться.
Я подёргал руками и задрал голову, чтобы рассмотреть наручники. Благодаря силиконовым браслетам, я не почувствовал как Дмитрий их на меня надел. Впрочем, благодаря им же, при движении рук не больно запястьям.
Я осмотрелся по сторонам — ничего, что я мог бы использовать, чтобы освободить руки. У меня в карманах всегда есть с собой отмычки, скрепки и прочие полезные в таких ситуациях вещички, но сейчас я полностью раздет. А мои вещи лежат на комоде, до которого не дотянуться при всём желании.
И теперь я вынужден лежать вот так голый и прикованный и ждать Дмитрия, который неизвестно что задумал.
Вот что, интересно, он собирается со мной делать? Хлестать плёткой? Обычно на таких картинках, где один партнёр в наручниках, второй с плёткой. Наверное, это больно. И это мне точно не понравится. Или ещё иногда используют всякие игрушки. Вставляют, включают и уходят. И это мне тоже не понравится. Я совсем не этого хотел, когда ехал сюда. Выходит, прав всё-таки был Кирилл, предостерегая меня.
В этот момент дверь распахнулась и в комнату вернулся Дмитрий, держа в руках поднос на котором стояли несколько темных пиалок.
Масленников поставил его на пол возле самой кровати, так, что я не увидел, что в них. Заметил только то, что от одной из пиал шёл пар.
Горячий воск, значит! Я тут же принялся лихорадочно вспоминать где находится ближайшее ожоговое отделение.
— Стой, погоди, у меня должно быть стоп-слово! — вспомнил я из того, что слышал об этой теме.
— Называй, — пожал плечами Дмитрий, — если хочешь, чтобы я игнорировал все остальные твои слова.
Я испуганно моргнул. Нет, я не хочу, чтобы Дима что-нибудь игнорировал.
Дмитрий мягко улыбнулся и успокаивающе погладил мои волосы.
— Я буду внимателен ко всему, что ты скажешь, Эмиль, — он легко поцеловал мне щёку, — и если ты хочешь, давай обозначим и стоп-слово. Хоть я уверен, что сегодня оно тебе не понадобится.
Я расслабленно выдохнул. Страха больше не было. Почему-то я очень легко верил ему.
— Итак, стоп-словом будет? — спросил Дмитрий, водя пальцем по моему уху.
— Стоп. Стоп-словом будет стоп, — назвал я, снова начиная заводиться от его рук.
— Хорошо, — кивнул Дмитрий, даже не став усмехаться над моей оригинальностью, и снова припал ко мне поцелуем.
Мягкие губы снова выцеловывали на мне запутанные узоры, а тёплые руки успокаивающе гладили. Я окончательно расслабился, и сейчас жалел только о том, что не могу обхватить Диму руками и ещё ближе прижать к себе.
Тогда Дмитрий вспомнил про уже забытый мною поднос и нагнулся к нему. Пара от него больше не было. Дима взял что-то из одной пиалки, макнул это в другую и поднёс к моим губам.
Клубника. Клубника в растопленном шоколаде. Я лизнул шоколад и охотно приоткрыл рот, позволяя Диме скормить мне угощение. Что Дмитрий и сделал, довольно улыбаясь.
Вторую ягоду Дима тоже отправил мне в рот, а третьей предварительно провёл по моей шее и ключице, оставляя сладкую дорожку, которую спустя секунду слизал.
Я выдал довольный стон.
Следующей клубничиной Дмитрий нарисовал какой-то хитрый узор на груди, вылизывая который, особенно тщательно поработал с сосками, заставив того часто дышать и поджимать пальцы на стопах.
Четвёртая ягода протанцевала по моему животу, слегка щекоча, и в отличие от своих предыдущих коллег, не достигла губ, а так и осталась лежать на моём пупке, ожидая пока длинный язык Димы, закончит выписывать непонятные знаки на животе и доберётся до неё.
Я уже вовсю ёрзал под его проворным языком и стонал в голос, особенно когда этот самый язык принялся всверливаться в пупок.
Страсть захлёстывала меня с головой, заставляя желать большего и чем скорее, тем лучше.
Но Масленников на этом не остановился. Продолжая кормить теперь совсем забывшего меня о еде клубникой, он принялся вылизывать пах и яйца, что заставило меня уже вскрикивать и дергаться настолько, насколько позволяли наручники.
Я даже пытался уворачиваться, потому что кончить лишь от одного языка было бы безумно стыдно, но где там. Язык Димы ни на дюйм не отклонился от избранного им маршрута.
Я сдерживался из последних сил, крепко сжимая пальцы.
Апофеозом было то, что Дима лизнул мой член.
— Ди-и-и-и-ма! — вскрикнул я и чуть было не кончил, но Масленников приостановил меня, слегка сжав мне основание члена.
— Кстати, у меня ещё есть взбитые сливки, — неожиданно выдал Дмитрий,улыбаясь.
Я разочарованно застонал.
Я почувствовал, что сейчас заплачу.
Дима тут же сменил улыбку на сочувствие и нежно поцеловал скулу.
Я уже был готов умолять, но Дмитрий похоже сжалился надо мной или, к счастью, и сам оказался не железным.
Задержавшись только на мою подготовку, он наконец приступил к тому, чего я так долго от него ждал. Соединенные воедино мы начали активно расшатывать кровать.
Быстрые фрикции, частые вдохи, громкие стоны. Мне казалось, я уже в какой-то пылающей прострации, а меня уносило всё дальше и дальше. Доведённый Димой до грани возбуждения, я кончил довольно быстро, но и Дмитрий не сильно отстал от меня.
Переведя дыхание, Дмитрий сразу же расстегнул всё ещё плававшему в сладкой неге мне наручники и принялся массировать и целовать запястья.
А я пытался сфокусироваться на настоящем и прийти в себя. Во рту после шоколада было очень сладко и хотелось пить.
Дмитрий угадал моё желание и поднёс к губам воду.
Я жадно сделал несколько больших глотков из бутылки и только после этого осознал, что именно я сейчас пью. В руках Димы была та самая минералка, которую привёз с собой я.
Заметив, что я пить больше не желает, Дмитрий отставил бутылку и направился в ванну, откуда вскоре вернулся с большим мокрым полотенцем. Он протёр меня, периодически целуя обтираемые места, а затем лёг рядом со мной и обнял, крепко прижимая к себе.
Я охотно позволил ему сделать всё это, так как самому мне сейчас было лень пошевелить и пальцем. Глаза начинали слипаться.
Я зевнул, опустил голову на плечо Димы, почувствовал ласковый поцелуй в висок, и понимая, что стремительно проваливаюсь в сон, даже не стал пытаться сопротивляться.
***
Когда я проснулся, Димы рядом со мной уже не было, и в кровати я лежал один.
Настенные часы показывали два часа дня, а в воздухе ощущался хорошо различимый запах гари.
Заволновавшись я быстро поднялся, вышел из спальни и спустился вниз, по мере чего запах усиливался и виднелась легкая белая дымка.
— Дима! — встревоженно позвал я, заходя на кухню, где судя по всему и находился эпицентр происходящего.
— Доброе утро, Эмиль, — в задымлённой кухне показался Дмитрий в заляпанном мукой фартуке и взъерошенными во все стороны волосами. — Точнее, уже добрый день. Я изучил приготовление панкейков.
— О, так вот в чём дело! — понимающе хмыкнул я и принялся открывать окна. — Как у тебя пожарная сигнализация ещё не сработала!
— Я успел её отключить, — признался Дима. — А вообще-то всё это твоя вина.
Я изумленно поднял брови от такого наглого переведения стрелок.
— Ты слишком долго спал. Мне было скучно, — объяснил свою непробиваемую логику Дмитрий. — Будешь завтракать?
Я вздохнул. Вряд-ли, конечно, приготовленные Масленниковым поджарёнки пригодны в пищу, но он явно для меня старался. И точно обидится на отказ.
— Буду, — согласился из вежливости я и решительно сел за стол.
Дмитрий расплылся в довольной улыбке и поставил передо мной тарелку с румяными панкейками, аппетитно политыми джемом.
И даже не подгоревшими нисколько.
— Вау! Я ожидал гораздо худшего, — от удивления не удержавшись, искренне ляпнул я.
— Это пятый опытный экземпляр, — немного смущенно объяснил Дмитрий.
— Очень вкусно. Спасибо, — сообразил быстро исправиться я, пробуя свой поздний завтрак, который, судя по времени, уже больше смахивал на обед.
Дмитрий кивнул и, самодовольно наблюдая за моей трапезой, приготовил мне кофе.
— Доедай и одевайся, — отдал распоряжение Масленников, развязывая и снимая с себя фартук. — Съездим кое-куда.
И хотя мне вообще-то требовалось находиться у Масленникова дома и осуществлять добычу необходимых данных, но, благодаря устроенному Димой задымлению, озвученная идея показалась мне очень даже хорошей, и я охотно выполнил требуемое.
Причём собираясь, я вылил всю оставшуюся минералку в раковину, чтобы меня больше не напоили этой сонной водичкой.
***
Через пятнадцать минут я уже сидел в Мерседесе Дмитрия и смотрел как тот поворачивает ключ зажигания, заводя свой автомобиль.
В этот раз Дмитрий на удивление не стал надевать ни пиджак, ни галстук, а так и поехал в закатанной до локтей рубашке и слегка припорошенных мукой брюках.
Куда мы едем Дима так мне и не сказал, и мучимый любопытством я был вынужден оставаться в неведении и пытаться построить хоть сколько-нибудь логичные догадки в своей голове.
Но ничего путного сообразить не получилось, и я решил перестать напрягаться и просто рассматривал пейзаж за стеклом. И Дмитрия, сосредоточенно держащего руль своими сильными и красивыми руками.
Примерно через полчаса Дмитрий припарковался и вышел из машины. Я последовал за ним с удивлением и любопытством рассматривая неизвестное мне ранее место.
И только пройдя вместе с Димой пару метров, я наконец понял где именно мы находимся.
Впереди простирался белый песок небольшого пляжа, а за ним негромко шумел океан. Тёплый бриз раздувал и без того взъерошенные волосы Дмитрия и его лёгкую белую рубашку.
Я сделал глубокий вдох, жадно втягивая в себя свежий солёный воздух.
Это парадокс, но живя уже столько лет в ****, я слишком редко выбираюсь на пляж. Практически никогда.
Поэтому сейчас я не мог сдержать появившуюся на лице восторженную и счастливую улыбку.
Дмитрий, глядя на меня, тоже мягко улыбнулся, и взяв меня за запястье, повёл в сторону прибоя.
Идти по песку в ботинках было неудобно, и я решил снять обувь и идти босиком.
Ощущение мягкого и тёплого песка под ногами, которые давно не ощущали ничего кроме твёрдой стельки ботинок, казалось просто сказочным блаженством.
Мы подошли к кромке воды и сели на прогретый песок.
Синие волны шумели набегая одна на другую и, рассыпаясь мелкими блестящими на солнце брызгами, разбивались о берег.
Я смотрел на бегущие по океану барашки волн, на влажный песок у пальцев ног, до которых изредка доставала прохладная вода, и на безоблачное синее небо, которое отражалось в прекрасных глазах моего спутника.
Смотрел и забывал, что у меня существуют какие-то проблемы, задачи, дела.
Сейчас для меня существовал только песок, ветер, безбрежный океан, я сам и Дима, обнимающий меня за плечи.