Попытка Как Пытка

Первое, что я понял, когда разлепил веки на утро - это то, что я лежу на Нике. Причем устроился реально как на кушетке, пока тот попой к верху обнимал подушку. А сам я распластался звездочкой на его спине, укутавшись в одеяло, укутав при этом и альфу.
Опять...Мне не привыкать к таким пробуждениям. Нет чтоб просыпаться в обнимку, наблюдая за тем, как мило морщится партнер во сне, так нет же. Я даже начинаю подозревать у себя лунатизм. Нужно как-то поставить камеры, чтобы проследить, каким таким образом я выбираюсь из импровизированной берлоги, сконструированой из тушки своего "альфа-самца".

- Ник, который час? Нам к девяти на пары,- прохрипел сонным голосом я, подтягиваясь на парне. Тот что-то бессмысленно пробурчал, уткнувшись в подушку,- Ни-и-ик, просыпайся!

Я стукнул его пяткой по ягодице, попутно натягивая на голову одеяло. Тело подо мной зашевелилось.

- Пятнадцать минут восьмого. Тим, спи и не еб...не разжижай мне мозг. Будильник заведен на семь сорок пять.- буркнул Ник, прикусив край подушки. Лебяжий пух, занимавший ранее то место, был встревожен и поменял место обитания на альфачий нос. Вот тут-то Ник и проснулся, вдарив залпом чиха, подпрыгивая на кровати и потихоньку скидывая меня с себя.

- Что...АПЧХИ!...у тебя в волосах? АПЧХИ!

"Вычихав" наглое перо, он наконец разлепил глаза. И к своему удивлению, место вихрастого сонного меня обнаружил лишь подушку, с которой тот всю ночь миловался.
А я, подложив ладонь под щеку, лежал позади и ждал, пока его задница почует истинного, то бишь меня.

Вот он поднимает подушку наравне с головой, внимательно оглядывая пространство под ней. Потом провел ладонью по простыне на свои возможные триста шестьдесят градусов и наконец наткнулся на мою щиколотку.
Я даже не ожидал, что он так резко дернет и с визгом оказался в крепких руках. Разлохмаченные волосы пушком спали на лицо, из-за чего мой зло сверкающий взгляд был плохо виден его высочеству.

Не обратив на мои недовольства никакого внимания, он, уткнувшись мне где-то в районе ключицы и прижав покрепче к себе, как делал это пару минут назад с подушкой, повалился обратно на кровать.

- И чего ты? Спать?- возмутился я, на что тот одно сложно ответил:
- Спать. Пятнадцать минут ещё.

- Ну и спи. Меня-то выпусти,- пробурчал я, выставив локти, чтобы дать хоть малейшее пространство воздуху,- Мне еще завтрак готовить.

- Если поцелуешь, я могу и не завтракать, сладкий, - не открывая глаз и довольно улыбаясь прохрипел Николас,- А если что, там в холодильнике пицца еще лежит. Разогреем, нам на сегодня хватит.

- Так, всё, товарищ, подъем!- крикнул я, заерзав в его руках, за что был наказан. Меня грубо заткнули. Думаете поцелуем? Ага, если бы; мне просто ткнули подушку в лицо. Гребанные лебяжьи перья...

- Апчхи! Можно и по-романтичней...- прокряхтел я, как только подушка скрылась с глаз долой. И тут же была заменена губами-уточками, ткнувшимися мне в лоб, щеку и в надутые губы,- Ладно, считай, что исправил ситуацию.

Меня вовлекли в поцелуй. В настоящий, взрослый, если это применимо двадцатилетнему взрослому человеку...
Альфа навис сверху, не отлипаясь от губ, продолжая иследовать полость моего рта, отвлекая от всех мыслей и от его ненавязчивых движений. Сначала я почувствовал невесомые касания на щеке и шее. Майка, в которой я спал, незаметно задралась и широкая ладонь накрыла область живота, поглаживая при этом участок кожи большим пальцам.
Я хихикнул Нику в губы, а он улыбнулся.

- Щекотно,- улыбаясь, разъяснил я, когда он оторвался и посморел на меня. Кивнув самому себе, он двинул руку ниже, нагибаясь к шее. Я заметно напрягся, но молчал. Рука Ника нырнула под резинку штанов, перемещаясь на ягодицы, а его зубы слегка прикусили чувствительный участок кожи на шее. От неожиданной слабой боли я ахнул, слегка прогнувшись.
После этого жеста на меня нашла целая очередь из укусов и поцелуев, а я взгдрагивал от приятных ощущений. Ладонь альфы тем временем сжимала то одну ягодицу, то другую, никак не решаясь на следующий шаг.
Край трусов тихо дернули, приспуская их вниз. Дернули еще раз.

А губы тем временем перебрались с шеи на грудь.
Вот он, момент, когда мои омежьи инстинкт дают координальный сбой.
Язык альфы прошелся по соску, выдавив у меня приглушенный стон.
Ник поравнялся с моим лицом, наклонившись к уху и, опалив кожу горячим дыханием, прошептал:

- Может если я поставлю на тебе метку, все твои страхи отпадут, мышонок? - удивленно замерев, я вспыхнул, как свечка.
Для истинных метка - это может быть и вполне естественно, но мой насмотревшийся дедушкиными любовными мелодрамами разум понимал ее немного иначе. Метка - это когда партнер хочет навсегда связать свою жизнь с тобой. Это когда он уверен, что никто и ничто не поколебит его любовь и верность. Нечто интимней обычного секса.

- З-завтрак не ждет! Иди умывайся!- я вылетел из-под Ника как ядро из пушки и на лету зачесав пальцами всклокоченные волосы и подтянув штаны вместе с трусами, кинулся на кухню.
Я слышал как вздохнул альфа, запустив пятерню в волосы и не оставалось сомнений, что холодный душ ему обеспечен.

Я всё-таки разогрел остатки пиццы, но чтобы сделать из нее что-то, похожее на завтрак, накрошил поверху омлет.
Зашибись.

- Тим, ванна свободна!- крикнули мне из спальни и я потопал делать водные процедуры.

Уже там, взглянув в зеркало, я тихо захныкал, уткнув лицо в полотенце своего альфы.
Там, через запах шампуня и геля для душа отчетливо был слышен его запах. А он пах древесной смолой и хвоей. Как маленький уголок тихого леса посреди шумного города. Уже при первой встречи мне хотелось повиснуть на нем мартышкой, обхватив руками и ногами и просто спать. Но скорее всего на то моё дикое желание повлияли парочка бессонных ночей перед полугодовым зачетом.

Так, всё, срочно умываться...

***

- Ник, ключи не забудь! - крикнул я, зашнуровывая кеды.

- Сам хоть не забыл? Или опять ко мне в универ потопаешь? - сверху послышался смешок, а я пропустил этот укор мимо ушей, но на всякий случай похлопал по карманам джинс, чтобы убедится в наличии ключей.

От дома нам идти вместе до перекрестка, а там уже наши дороги расходятся. На том самом перекрестке, где рядышком раскинулась стройка.

Мой институт находился в десяти минутах езды, а Ника - в пяти минутах пешком. Вот одна из причин, почему я хочу перевестись к нему: так можно достаточно сэкономить на проезде, да и дом под носом.

Я посмотрел из-под лобья на альфу, который широко зевал, прикрыв ладонью рот, а другой сжимал лямку черно-красного рюкзака, с которым он только дома не ходит. Уж не знаю, что он такого носит, но мне иногда кажется, что вскоре я психану и займу место рюкзака лишь из вредности.
Я улыбнулся про себя. Всё-таки мы немного странная парочка. Даже внешне. Обычно истинные имеют схожие черты, допустим, цвет волос или форма носа. Это объясняется природной связью, из-за чего альфа и омегу можно принять за братьев.
Но у нас с Ником всё зеркально наоборот...И если разница в росте — это нормально в паре (Ник помешан на различных видах спорта, но вот поднять его в шесть утра и заставить бегать — всё равно, что сдвинуть континенты вантузом), то в остальном мы как антонимы. Мои смолянистые, даже чуть-чуть с глубоким синим отливом волосы резко контрастируются с белобрысой шевелюрой Николаса, а вот его неравномерно загорелая кожа как-то не пишется рядом с моим бледнючим силуэтом. Тут же на ум пришел один случай. Он произошел, когда мы только съехались:

Альфа мирно-сонный вышел на кухню в часа два ночи, чтобы в тайне доесть оставшиеся пол палки колбасы. Мне же отчаянно не спалось, поэтому я в тот момент сидел на кухне, бездумно пролистывая новостную ленту, иногда сохраняя понравившиеся картинки и ночные вылазки за продовольствием парня оценил молча-осуждающе. Не отводя пронзительный взгляд своих сереньких глаз, которые подсвечиваемые горевшим экраном телефона, наверняка почти светились в темноте, а я ждал, пока наглая морда заметит моё присутствие. Вот он поворачивается, с намерением взять со стола нож, хотя с одного конца колбасы уже откусан приличный кусок. Вот он замечает меня. Его взгляд округленных глаз на пару секунд останавливатся на мне. Я уже открыл рот, чтобы сказать нечто торжественно-разоблачающее, как этот придурь пронзительно завизжал, ментнув в мою многострадальную голову палку колбасы, а та с поражающей точностью влетела мне под глаз. Прошипев что-то, что явно не желательно произносить омеге, я был готов засунуть эту палку кое-кому в...ну не важно, впрочем. Так вот, злобно поднявшись, прижав одну руку к опухшему глазу, а в другой держа злосчастный сырокопченный продукт я, к своему удивлению, обнаружил альфу в углу, закрывшего голову руками и присевшего на корточки:
— Мне рано еще, я еще жизнь не прожил, я только истинного нашел! Я праведник, в Бога верю, не грешу! Господи, спаси, помоги, помилуй от нечисти, от дурного сглаза, от дурного слова...— в ужасе бормотал он, — Чтоб я еще смотрел ужасы перед сном...
И только когда на кухне зажегся свет, он наконец разглядел меня, с фиолетовым вздувшимся кругом под глазом и с колбасой в качестве орудия убийства. Глядя на меня ошарашенными глазами, он икнул, замолчал на пару секунд...а потом взорвался хохотом. И не успокоился, пока соседи не начали долбить по трубам. Выдохнув, он осторожно забрал у меня колбасу и сказал, что придумал мне костюм на Хэллоуин. И его ни капли не смущало, что минуту назад он молился от ужаса. А на следующий день на тумбочке я нашел листочек в форме листа плюща, то бишь сердечка, в котором красивыми размашестыми буквами было выведено:

Красавец днём,
В ночь — как смерть.
Стан тонкий, как осины жердь
И облаченный в балахон,
В ладони сжав, сорвавши стон —
Сырокопченое копье —
Пронзит похлеще, чем ружье.

И эти корявые стихи незадачливого поэта расстопили мою обиду, а после мы посмеялись вместе. Правда за синяк все же пришлось отомстить, но каким образом, лучше умолчать...

Так же Ник разительно отличается от меня своими принципами и интересами. Он может днями напролет глотать различную литературу, а после у него наступал так называемый "отходняк", когда он с чашкой зеленого чая, развалившись в кресле, смотрел через окно в небо и раздумывал над жизнями героев. Я в такое время стараюсь держаться подальше, ведь если попадусь — на меня польется водопад из философских рассуждений автора, краткой биографии главных персонажей и эмоциями, поразившими до глубины души чувствительного альфу. В то время как последняя прочитанная полностью мною книга была "Азбука". И так можно продолжать довольно долго: он любит зеленый чай с молоком, я — кофе с сахаром. Он любит ужасы, я же вообще телевизор смотреть не люблю. Он любит пломбир, я — фисташковое мороженное. Он обожает снег и грозу, по мне — валятся в теньке, обдуваемый теплым ветерком. Он любит кошек, а я — членистоногих тварей, в конце концов! Правда, моего тарантула Айса пришлось оставить жить у родителей, так как хозяин квартиры не переносит всях жучков-паучков и запретил содержать их в доме.
И при всём при том, особо сильных конфликтов у нас никогда не возникало.
Хотя, все же пару схожих черт мы имеем: никто из нас двоих так и не научился готовить. А я только мелочь могу, по типу пожарить яйца или отварить пельмени.
Думаю, это нас и сближает.

Вот уже и перекресток. Я взглянул на Ника. Неведомым мне образом он умудряется идти с закрытыми глазами, при этом посапывая. Я тихо остановился и сделал пару шагов назад, пропуская альфу вперед. Тот бездумно пошел дальше. Я тихо хихикнул, но неожиданно ойкнул, когда тот резко развернулся и пошел ко мне, все так же с закрытыми глазами. И только сейчас я заметит, как раздуваются его ноздри.

— Ты на мой запах идешь что ли?!— воскликнул я, когда сутулившаяся фигура уткнулась в меня и, положив свою голову на мое плечо, продолжила посапывать и причмокивать, как во сне.
— За ним хоть на край света!— вялый боевой клич прошелся ну очень лениво,— Блин, как же я без тебя-то раньше спал, ума не приложу...— пробормотал Ник, но эти слова не остались для меня пустым местом.

— А ты раньше плохо спал что ли?— невинно спросил я, надеясь услышать какое-то ехидное или саркастическое слово, но вместо этого услышал то, что заставило меня покраснеть:

— Ложился в два ночи, вставал в пять утра, кофе и сигареты — вот мой завтрак. И так лет до двадцати. Там, в институте я только начал просыпаться не в пять, а в шесть, зато ложился позже. Но потом появился ты и я начал отсыпаться за все эти годы. Странно, да? — хмыкнул он мне в плечо, и я буквально почувствовал, что сейчас его глаза открыты, а с лица точно стерто сонное выражение. Он поднял голову и посмотрел на меня, как-то слишком серьезным взглядом. Мне стало не по себе,— Поцелуешь меня на прощание? — вдруг, лучисто улыбнувшись, спросил он.

Я завис от удивления, а после опрокинул голову себе грудь, вздрогнув плечами от подступающего смеха. Идиот.
И я даже не считаю его несерьезным...

— Это значит нет? — притворно-обиженно протянул парень, выпячив нижнюю губу. Я поднял на него голову и улыбнулся. Он странно замер, блеснув распахнутыми глазами, — Перестань! — прикрикнул он, а я в непонятках уставился на него, относительно сдвинув брови, — У меня сейчас кровь носом пойдет, будешь делать такое лицо!

И прижался к моим губам, обвив руками талию. Его ладонь скользнула по моим волосам, запуская пальцы в черные пряди. Я вздрогнул, когда его язык скользнул по губам, прося разрешение войти. Чёрт, если сейчас продолжить, я рискую опоздать в универ. Да и вообще, мы на улице!
Я оторвался от губ, спрятав лицо на
его груди, заключив в кольце объятий. Я конечно не вижу лица Ника, но мне кажется, что он сейчас улыбается. Его ладонь опустилась на мои волосы, мягко потрепав.

— Отсчет начался, — горячее дыхание обожгло ухо.
Я кивнул головой, не поднимая глаз и рванул к остановке, расцепив кольцо из рук.