зомби & мумия

Flashback

Тринадцатилетний маленький альфа тяжело дышит, глотает воздух приоткрытым ртом, заливается потом, но продолжает настойчиво оттачивать хореографию, не отрывая взгляда от отражения в зеркале. Он внимательно следит за каждым своим движением и примечает множество косяков и недочетов, из-за чего начинает злиться и повторяет всё заново. Сейчас он находится в репетиционном зале, время близится к двум часам ночи, но маленькому альфе всё ни по чем, он с твердостью во взгляде, в сотый раз, повторяет один и тот же танец, чтобы совершенствовать себя с каждым разом всё лучше и лучше. Чонгук твёрдо намерен выступить на этом чертовом кастинге и доказать свой талант одному очень известному продюсеру — Бан Шихеку, иначе он не остановится.

— Эй, мелкий, завязывай давай, а то скоро коньки отбросишь, — слышится голос, после того как входная дверь громко захлопывается.

Мальчик не обращает внимания и танцует дальше. Он не должен ни на кого отвлекаться, чтобы лишний раз не сбиться и не начинать всё заново. Он злится на себя, что не может станцевать какой-то лёгкий танец, не может стать лучшей версией себя. Он игнорирует боль в мышцах, дикую усталость и жар своего тела. Ему нужно выиграть и доказать, что он не какой-то очередной мелкий фанат, который мечтает о большой карьере. Он намного больше.

Музыка в репетиционном зале резко замолкает, оставляя после себя эхо, и мальчик недовольно поворачивает голову в сторону колонок.

— Я занимаюсь вообще-то, Юнги-хён, — хмурится мальчик и нервно кусает нижнюю губу, чтобы не ляпнуть ничего лишнего из-за раздражения. Постоянно ему кто-то да мешает.

— Поспать — вот что тебе нужно. Я не собираюсь снова, с самого утра, тащить твоё безвольное тело в комнату, — Юнги хмуро рассматривает раскрасневшееся лицо младшего и сердито, прямо как отец, фыркает.

Чонгук ничего не отвечает, демонстративно идёт к колонкам, намереваясь включить музыку и тренироваться дальше, но его хватают за локоть и тащат в сторону выхода. Маленький альфа начинает сопротивляться, громко протестует и пытается вырваться из цепкой хватки старшего хена.

— Нет, Юнги... мне нужно тренироваться! Я буду заниматься даже если на планете закончится вода, а я иссохну от жажды! — кричит Чонгук и смотрит на реакцию старшего, но тот совершенно никак не реагирует. — Да даже если ты выключишь электричество во всём мире, я буду танцевать дальше в темноте!

— Да пожалуйста, ещё навернись и сломай себе что-нибудь, тогда вообще нигде выступать не будешь, — хмыкает старший альфа и в считанные секунды доводит и заталкивает младшего в комнату.

Чонгук, скрывая тихую злость, встаёт посередине темной комнаты, скрещивает руки на груди и не поднимает обиженный взгляд на хёна. Его всегда раздражало когда кто-то причитает и говорит, как ему будет лучше.

— Юнги-хён, ты же сам постоянно сидишь в своей студии, только и делаешь, что пишешь песни. Даже ночуешь там, я видел!

Старший и бровью не ведёт на этот упрёк, только лишь закатывает глаза, но в кромешной темноте этого не видно.

— Молоко на губах ещё не отсохло, чтобы меня в этом упрекать, Чонгук-а, — спокойно говорит Мин и быстро добавляет, чтобы не разжечь злость младшего ещё больше: — Тебе не нужно изводить себя до такой степени. Ты и так трудишься в поте лица, тебе отдых нужен, идиот ты мелкий. Когда ты спал в последний раз?

— Да какая вообще разница? Через две недели я уже выступаю, я должен тренироваться.

— Клянусь, если ты сейчас не перестанешь повторять, что тебе надо тренироваться, я тресну тебе по голове так, что ты проснёшься только через неделю. Как раз выспишься.

Чонгук тихо фыркает, отворачивается от хёна и падает мешком на кровать, лишь бы быстрей закончить этот спор. Толку спорить с Юнги нет. Маленький альфа приходит к выводу, что нужно выйти потренироваться ночью, когда тот точно будет видеть девятый сон.

— Если выйдешь заниматься ночью снова, я запру тебя в этой комнате на две недели и выпущу только к твоему выступлению, — невзначай произносит Юнги через плечо и выходит из комнаты, закрывая за собой входную дверь. — Спокойной ночи.

— Козёл, — слышится в темноте и больше до самого утра в комнате нет никаких звуков, кроме тихого сопения.

наши дни

Погода в Нью-Йорке ухудшилась, но на знаменитой улице Таймс-Сквер толпа людей до сих пор ходит, даже не намереваясь куда-нибудь спрятаться. В звукозаписывающей студии сегодня, как ни странно, шумно. Каждый выполняет свою работу, бегают туда-сюда и совершенно не обращают внимания на спящего черноволосого парня на диванчике в углу комнатки. Судя по шуму в этой комнате, парень спит убитым сном.

— Видимо, тебе нужен срочный отпуск, да? — наклоняется над альфой Сокджин, но тот даже не пошевельнулся. — Чон Чонгук, а ну просыпайся быстро!

— Что? — сонно спрашивает альфа, немного приоткрыв глаза, но мгновенно закрывает их из-за яркого света в студии. — Чего тебе, Сокджин-и?

— Мне скучно тут без тебя, бесить некого, — хмуро произносит старший омега и разлохмачивает темные волосы младшего, превращая их в ещё больший беспорядок. — Так тебе нужен отпуск?

— У меня запись альбома на носу и мировой тур, — заторможенно, прямо как робот, отвечает альфа.

— Ну и хорошо, потому что с твоим расписанием, отпуск может быть только через года два, — говорит Джин и следит за реакцией парня, но видимо тот спросонья, ничего не понимает и смотрит, зависнув на одной точке.

Чонгуку дают полчаса на свободное время, чтобы выпить кофе и возвращаться обратно в студию на запись альбома. Парень выходит из высокого здания на улицу и попадает в большой людской поток, в котором невозможно спокойно пройти, при этом никого не задев. Чонгук всего за три недели уже устал от такого огромного и шумного Нью-Йорка, где приходится постоянно скрывать свою личность на улице, надевая капюшон и маску, но даже это не помогает. Его узнают везде. И Чонгука это порой пугает.

Альфа пробегает быстрым изучающим взглядом некоторые витрины и, замечая чуть подальше нужную кофейню с неброской вывеской, держит путь туда. На ходу он достаёт телефон, листает список номеров и нажимает на нужный, сразу же прикладывая свой гаджет к уху, слушая гудки. И, да, парня совершенно не смущает, что в Сеуле уже давно глубокая ночь.

На звонок отвечают только после долгих томительных гудков. Сначала слышны копошения, недовольное ворчание и наконец в трубке раздаётся сонный, злой голос:

— Я не понял, ты специально надо мной издеваешься? Почему ты, как по расписанию, звонишь мне постоянно в три часа ночи?

— Потому что только в это время я освобождаюсь, — усмехается Чон, заходит в ту самую кофейню и садится за столик напротив витрины, открывающую прекрасный вид на хмурый, людный Нью-Йорк. — Я не помешал?

Вопрос, заданный с издевкой, доводит Юнги до белого каления.

— Походу мне пора менять номер телефона, чтобы ты, мелкий говнюк, больше не звонил мне с такими интеллектуальными вопросами в три часа ночи. И обратно в Сеул тебе лучше тоже не...

Чонгук убирает телефон от уха, когда к нему подходит омега в форме официанта, от которого очень сильно пахнет карамелью, вперемешку с шоколадом.

— Здравствуйте, что будете заказывать?

Чонгук старается не дышать через нос, потому что слишком сладкий запах миловидного официанта вызывает головную боль.

— Чёрный крепкий кофе, пожалуйста.

Официант записывает заказ в свой маленький блокнот и смотрит на певца исподлобья, видимо, узнавая в нем известную личность. Омежка ещё пару секунд зависает на нем, спрашивает нужно ли ему ещё что-нибудь и, получив отказ, мило улыбается и уходит.

Парень оглядывает всё кафе, убеждается, что его никто не узнаёт и снова прилаживает телефон к уху.

— Так, продолжай.

— Я уже закончил и давно, — уже проснувшимся, но всё таким же злым голосом произносит Юнги.

— Извини, я заказывал кофе, не слышал, что ты говорил, так я не помешал?

— Иди нахуй.

И отключается.

Чонгук довольно растягивает губы в улыбке, но она так же быстро исчезает, как и появляется. На альфу накатывает дикая усталость, разливающая ноющими болями по всему телу. Он начинает чувствовать резкую потребность во сне, поэтому прикрывает глаза и облокачивается об спинку стула, но и здесь долго отдохнуть не получится.

Ему приносят его чёрный крепкий кофе и Чонгук начинает наслаждаться горячей жидкостью, которая очень быстро согревает его изнутри. Он трёт глаза и заставляет себя срочно взять себя в руки, взбодриться и идти записывать альбом дальше, ведь впереди ещё столько работы. Но сколько парень ни пытается, даже кофе не помогает ему взбодриться. Возможно, Юнги прав. Чонгук слишком много работает, записывает песни, снимает клипы, ездит по гастролям, совсем не жалеет себя. Но Чонгук с этим ничего делать не будет. Он долго этого добивался, шёл к своей цели по головам, не оглядывался. И будет продолжать это делать столько, сколько потребуется. А выспаться он и в гробу успеет.

***

В темной комнате, через закрытые шторы, пробивается светлая полоска восходящего солнца. На двуспальной кровати этой комнаты расположился белокурый омега, волосы которого разбросаны в «творческом» беспорядке. Он лежит поперёк кровати, в охапку обнимая сразу несколько подушек. Омежка спит абсолютно спокойно, тихо посапывая, даже не подозревая, что в его квартире уже давно хозяйничает ещё один омега.

Хосок стоит около плиты, готовит оладьи и блинчики, в блендере размельчает разные фрукты и наливает в несколько стаканов вкусный свежевыжатый сок. Этот омега улыбается своей солнечной улыбкой и пританцовывает, слыша знакомую песню с музыкального канала по телевизору. Он специально прибавляет громкость, косясь на закрытую дверь, где крепким (или уже не крепким) сном спит его друг.

Омега буквально бегает по квартире, раскрывает все шторы и окна, впуская солнечный свет и утренний воздух в дом, после этого сразу возвращаясь к приготовлению завтрака для домашнего питомца Тэхена. Он кромсает морковку и капусту на мелкие кусочки, кладёт еду в специальные две чашечки, ставит на пол и зовёт пушистого белого комка. Кролик сразу же отвлекается от своих шкодистых занятий, с бешенной скоростью бежит на кухню и приступает к любимой трапезе.

Из-за громкой музыки, парень не слышит как входная дверь захлопывается и в дом входит кто-то еще. По дому сразу расползается запах сандалового дерева, но парень никакого запаха не чувствует, перебивая своё обоняние запахом еды.

Вошедший в дом альфа хмуро смотрит на громкий телевизор и следует на кухню.

— Восемь утра, а ты уже в хлам?! — перекрикивает музыку альфа, из-за чего рыжеволосый омега громко вскрикивает и резко разворачивается от испуга. — А, нет, трезвый вроде.

— Ты идиот, Минхо? Зачем пугаешь? — парень недовольно выключает плиту и возмущённо, сложив ручки на груди, смотрит на друга.

— Ой, забыл, ты же собственной тени боишься, — ухмыляется альфа, присаживаясь за стол, берет блинчик и откусывает его, блаженно прикрывая глаза. — Твою мааать, как же вкусно, ммм, черт меня дери...

— Эй, убери руки, это не для тебя! — Хоби шлепает по руке Минхо, когда тот снова тянется за очередным блинчиком. — Я пошёл будить Тэхена. Не трогай завтрак, это для него!

— Тэхен всё равно ничего не ест, а я могу ему помочь! — слышит с кухни Хосок и цыкает, закатывая глаза.

Омега с разбегу врывается в темную комнатку, подлетает к шторам, распахивает их и яркий солнечный свет заставляет сонного парня на кровати жмуриться. Он немного приоткрывает один глаз, мычит и накрывает лицо подушкой.

— Просыпайся, спящая красотка! Хватит спать! Я музыку специально громко включил, ходил и бегал, а ты до сих пор дрыхнешь!

Тэхен, не сняв подушку с лица, нечленораздельно начал что-то бурчать.

— Ну ты ещё в одеяло завернись, мне же вообще всё прекрасно слышно!

— У меня сегодня выходной, я имею полное право спать столько, сколько мне хочется, — сняв подушку, лениво отвечает парень и тянется на кровати. — Так что, зашторь обратно шторы, я собираюсь отдыхать дальше.

— Яркий солнечный свет помогает регулировать сон, улучшает настроение и повышает производительность труда, — улыбается Хосок и следит за реакцией Тэхена, который тупо уставился на друга. — Но я тебе всё равно спать не дам, пойдёшь на работу со мной, а то мне одному скучно!

Парню всё же получается поднять друга с кровати и, одевшись в одежду-мешок, омега выходит из комнаты.

— Мой дом для вас что, проходной двор? — возмущается Тэхен, смотря как Минхо уплетает одна за другой блинчики с оладьями. — Я вас не ждал сегодня!

— Так то я пришёл в гости, хотел сделать завтрак, открываю холодильник, а там на всех полках только морковка и капуста! — ответно возмущается Хоби и отбирает тарелку оладьев у Минхо. — Так что, я сходил в магазин и сделал тебе завтрак, который уже, практически, съел твой «бойфренд». Кстати, почему он такой голодный, ты что, не кормишь его?

— Ну во-первых, он не мой «бойфренд». Во-вторых, с чего я должен ему готовить?! Мы играем влюблённых только на публике, благодаря моему самому любимому в мире менеджеру.

— Я тоже сегодняшний завтрак не ему готовил, но съел то он.

— Почему бы вам обоим не готовить мне? — вмешался в разговор двух омег альфа, с большим интересом слушая диалог о нем самом. — Я был бы очень...

— А не обнаглел ли ты? — выгнул бровь Хоби и альфа слегка приуныл.

Тэхен, смотря на Минхо, тихо прыснул от смеха и повернулся в сторону ванной комнаты, чтобы привести себя, наконец, в порядок, но не тут то было. Его хватают за штаны, которые и так еле висели на бёдрах, и тащат на кухню.

— Ну уж нет, Ким Тэхен, ты не выйдешь из этой кухни, пока не поешь! — на одном дыхании протараторил Хосок и посадил белобрысого за стол. — Мне похер на твою диету, я волнуюсь за твоё пищевое поведение.

— Да ладно тебе, мамочка, — закатывает глаза омега с усмешкой смотря на друга. — Я не умру от того, что пропущу завтрак.

— Ну ради меня! Я для тебя его приготовил, — недовольно произносит Хоби, выжидающе наблюдая за Тэхеном.

Ким же сердито смотрит на него в ответ, но спустя мгновение, на лице омеги появляется улыбка.

— Ладно, не пропадать же такой пище богов, — произносит он, получая в ответ торжествующую счастливую реакцию и поворачивается к тарелке.

Пустой тарелке.

–... что-то я устал сегодня с утра, поеду-ка я домой, — невинно улыбается Минхо и собирается встать со стула, но...

Все мы знаем, что Хосок страшен в гневе.