toxic oxygen

Кровь застывшая на воротничке никак не хотела отмываться. Эта была любимая рубашка Техена и выкидывать ее из-за маленького пятна — он не собирался. Он так планировал, но что-то она не поддавалась стирке. Стоять согнутым пополам и тереть безостановочно ткань на протяжении получаса плохо отражалась на кое в чем.Сегодняшняя тренировка прошла не так успешно, хотелось бы сказать без наблюдателей и похотливых альф на стороне, но это не так. Дело в том, что совсем недавно у него начал появляться запах, очень сильный феромон — густой и яркий, с каким-то аномальным отклонением от нормы. Сам Техен же не отставал, расцветал с каждым годом, становясь прекрасным юношей.В общем, дурман грешный для любого занятого и холостого альфы. В особой академии он совсем недавно тренируется, с начала года прошло четыре месяца, но чтобы стать тут популярной личностью ему хватило первых недель. Альфы толпами строились на тренировках, а особенно когда был спарринг, а в местной кафешке толпой забивались за следом Кима. Детская неуклюжесть сменилась элегантностью, грацией в походке, лёгкими и проворными движениями, расчётливостью в своих действиях.
Так откуда взялась кровь? Скоро должна начаться течка — самое неприятное, что происходит с омегами. Феромоны выделялись больше и сильнее, чем у других омег, наполняя собой любое помещение, где бы не оказался обладатель запаха, тем самым не оставляя в покое противоположный пол. Многие силой себя сдерживали, вцепившись ногтями в свои ляжки, сжимая до боли, до отчётливого красного следа от ногтей, зубы скрипели у каждого, глаза безумно изучали виновника, возрастающей возбужденности. Проблема была в том, что в этой школе на одну омегу приходилось двадцать альф и дефицит секса был очень ощутимым. Почуяв течную омегу, но все поняв кто перед ним стоит — пытались успокоить внутренного зверя. Семья Ким — одна из самых влиятельных домов в Сеуле, а попасть в немилость северного патруля — это конец.
Но смельчак нашёлся, поэтому пришлось помарать руки и рубашку.

Рубашку пришлось выбросить, ведь опрятность и чистоплотность выше всего, а грязнуль тут не терпят. Строго воспитанный, беспрекословно выполняющий все приказы, знающий все правила омега не смог бы пожертвовать своим положением из-за какой-то рубашки.

Следующие три дня Техен не выходил из общежития, если её можно таковой назвать. Обычный трехэтажный коттедж, который находился недалеко от леса, где и проходили большинство тренировок. Каждый раз когда группа альф в перемешку с малочисленными омегами проходили мимо общежития, учуяв сладкий и дурманящий запах еле заметно поворачивались в сторону коттеджа, остановившись недолго вдыхали глубоко и быстро, еле слышно глухо постанывая и чертыхаясь от бессилия стоят на стороне, наблюдателем . Но только главный из них Господин Ву, абсолютно потерявший нюх, подгонял стадо вперёд, а те не хотя продолжали свой путь, бросая разочарованные и мутные от нарастающего возбуждения взгляды.

В своём заточении полной боли, липкого одеяла и возбуждения до предела, Техен пропустил одну очень важную новостью, настолько важную и опасную, что представить сложно.Недавно из задания вернулся, тот кто без зазрения совести может разложить его и при этом обойдётся, лишь замечаниями со стороны отца Кима и похвалой от собственного. В полном рассвете сил, здоровый и молодой альфа был намного сильнее тех, кто проявлял к нему «симпатию» и пытался покрыть его. Намного опаснее главного альфы, который обучался тут последний год , хотя был менее влиятельнее его, но представлял огромную угрозу для Техена.

Крепко запертая дверь на все замки — железная и тяжёлая входная дверь скрипнула. И феромон альфы, выбивая воздух из лёгких врезался в рецепторы омеги, который уже давно потерял истинного «я» и им управляла, лишь потребность в крепком члене в заднице, сильных рук и метки на загривке. Хотелось почувствовать чужой жар тела, сильные и крепкие объятия, долгие и бесконечные поцелуи. Хотелось зарыться пальцами в чёрных волосах, притягивая ближе к себе, целуя глубоко, мокро и пошло.
Пальцы уже не помогали, ни два, ни три и даже небольшой вибратор, с торчащим хвостиком снаружи, который выскользнул из растянутый дырочки. Под весом альфы деревянный пол скрипел, он медлил.
Наконец-то дверь в комнату распахнулась и Техен мог лицезреть помутнёнными глазами своего гостя.

— Хен, помоги мне. — потянулся к альфе руками, сбрасывая мокрое одеяло с себя, раздвинув ноги в разные стороны. — Мне плохо.

Чон Хосок без промедления впился в красные и опухшие губы омеги, жадно проводя языком по нижней губе и врываясь внутрь, их языки сплелись в каком-то неуклюжем танце.
Целовались долго и мучительно, альфа переместился на щеку, смыкая кожу между зубами и целуя в конце, а потом на подбородок, пошло облизывая мокрым языком, пару розовых засосов красовались на ключице. Никто из них не понимал, что сейчас происходит и где происходит? Все стало таким неважным, когда пальцы через ткань боксёров сжали возбужденный член омеги, срывая громкий стон. Хосок рычал и не мог успокоится.

Никто не заметил появление Чонгука, тот будто озверел от увиденного. И Техен почувствовал сильный и вытесняющий запах Хосока феромон, настолько властный, одуряющий и манящий, одурел.

— Что ты делаешь? Что ты, черт возьми, творишь? — Чонгук одним захватом отбросил альфу, который уже не соображал. Хосок встал на ноги и ушёл, понимая, что только натворил и понемногу приходя в себя. — Он мой, идиот...

— Не уходи! — пищал Техен, хотел пойти за ним, но внезапно придавившая его огромная туша не позволила этого. — Ты! Отпусти... Почему он уходит?

— Он не твой, я твой альфа...– абсолютно животные глаза, это был не Чонгук.

Альфа провёл носом от уха до плеч, почувствовав чужой запах разозлился не на шутку. Зарычал на дрожащего от смеси разных эмоций и до предела накрученных ощущений омегу . Техен чувствовал быстрое биение сердца и мутно видел горящие глаза парня, обнаженные  клыки, и губы накрывшие его. Грубо со всей силы надавливая на челюсть, солоноватый привкус поцелуя и утробное рычание, впускавшее в танцы мурашки по коже и жар от обнаженного торса, что воля не волей обвил шею Чонгука. Даже такой поцелуй взрывал фейерверки перед глазами, приятные и сладкие спазмы в животе, от которых хотелось волком выть. Техен чувствовал что-то твёрдое оперевшееся ему в ногу, поэтому рискнув подался бёдрами вперёд, соприкасаясь своим возбуждением об его. Чонгук простонал или прорычал в поцелуй, превращая его нежный и аккуратный. Техен двигал бёдрами пытаясь тереться об него все теснее, срывая хриплые стоны альфы. Теперь же Чон и сам не отставал от омеги быстрее двигаясь вверх вниз.

— Плевать. — еле выговаривал, выдавливал из себя слова, задыхаясь от поцелуя. — Стой, сними одежду. — прошептал в самое ухо, прикусов мочку и напоследок облизав ее. — Раздень меня.

Чон как заворожённый смотрел в карие глаза, утопая в них навсегда и безвозвратно.
В спешке стянул спортивные штаны с боксёрами, член содрогнулся, брызнув смазкой на лицо омеги. Техен без стеснения, собрав на пальце капли, облизал, засовывая фалангу внутрь, блаженно закатив глаза от солоноватого вкуса.Чонгук подавился слюной от увиденного, возбужденная плоть болезненно ныла, прося о разрядке, хотя бы от рук его омеги . Техен стянул рубашку, раздвинув модельные ноги так широко насколько можно, открывая вид на самое интересное и возбуждающее до предела. Чонгуку снесло крышу от увиденного. Вцепившись руками за бёдра, пристроился между ног и поцеловал. Нежно.

— Сделай это. — чмокнув в губы, просипел омега, спустившись поцелуями на шею и укусив со всей силы. Хотелось пометить его, но увы это невозможно. — Я хочу тебя, хен.
Возьми меня...

Срывало крышу все, весь Техен от кончиков изящных пальцев до кончиков блестящих волос, его запах — идеально сочетающий с его феромоном, сливаясь в едино, его взгляд лисий, томный и загадочный, жар тела и мягкость медовой кожи, длинные и стройные ноги, кукольная талия, светлые и по-детски мягкие локоны, россыпь родинок по телу , длинные и изящные пальцы, румянец на щеках, покусанные и опухшие губы алого оттенка. Но все это нравилось его внутреннему зверю, запертому внутри альфы, который смог вытеснить здравый смысл и чистый рассудок, овладевая всем телом, как полноценный хозяин.

Он целовал острые ключицы, покусывал набухшие соски, спускался мокрой дорожкой по впалому животу и облизал покрасневшую головку, от чего Ким выгнулся дугой, томно застонав. Чон стал целовать плечи Техена, медленно входя в него без подготовки, которая ему и не требовалась. Сочящая розовая дырочка с головокружительно пахнущей смазкой , затраханная пальцами до красноты, но до сих не удовлетворённая и ждавшая альфу — манила. Гук потянулся рукой к члену Кима и начал плавными движениями по нему водить, нажимая большим пальцем на головку. Наконец войдя до упора Чон остановился, дав Тэхену немного привыкнуть. Омега вцепился в мощную спину альфы, задыхаясь. После покачал бедрами в знак того, что готов и альфа начал двигаться, двигался медленно и аккуратно. Второй рукой придерживал его за бёдра, а другой надрачивал, скользя по пульсирующему члену.

— Я не остановлюсь. — прошептал севшим от возбуждения голосом Чонгук. — Я не смогу.

– Мне это и нужно. – и впился жадным и страстным французским поцелуем, притягивая к себе ближе старшего.

Толчки становились звериными и бесконтрольно быстрыми. Сумасшествие окунула этих двоих в свой маленький тёмный мир. Пошлые шлепки, громкие стоны и сдавленное рычание альфы в перемешку с мокрыми слепыми поцелуями. Чонгуку впервые так сносило крышу, впервые ему так хорошо, впервые это так как нужно, то что ему нужно. Где бы не были руки Чона везде оставались синяки от напора и желания теснее прижать желанное тело к себе, а где были губы — мокрые дорожки, засосы почти синие, где-то красные, а может и багровые, укусы глубокие с четкими следами от зубов, везде, но не на шее. Техен не отличился терпением, украсив всю мощную шею пары кровоточащими укусами и огромными багровыми следами. Чонгук не остановился ни на секунду — это был поистине животный секс , от которого кровать сдвинулась ближе к стенке и скрипела без остановки, грозясь сломаться. Перед глазами плавали белые кучные облака, стреляющие искрами, а сердце уже покинуло организм обоих, мозг не дожидаясь оргазма посылал большими порциями эндорфин, одурманивая ещё сильнее, похуже наркотиков. Было неимоверно хорошо, лучше идеального.
Тела так идеально подходили друг другу и каждый будто знал, как и где трогать пару, чтобы были чертовски хорошо. Член скользил, попадая по простате и Техен выгнулся дугой, как кошка, громко заорал-застонал, вцепившись за широкие плечи Чонгука. И просил ещё, ещё и ещё. Молил богов, чтобы это никогда не кончалось.
Прилив всего пошлого и нежного смешалось в одном большом костре чувств. Техен выцеловал все лицо своего альфы, у которого дрожь обновляла свои действия с каждым чмоком. Осторожно, насколько можно при их зверином темпе пытался облизывать красные дорожки на шее Чона, который не прекращал от неземного удовольствия в узкой дырочке омеге — стонать без остановки прямо в ухо, пуская волну дрожи по всему омежьему телу. Техен не пожалел израненную шею и вцепился зубами в неё, оставляя самую глубокую и болезненную " метку". Чонгук с громким полукриком — полурыком кончил прямо вглубь, а следом Техен, не выпуская кожу из плена ровных зубов. В голове случилась самая настоящая атомная война, а по телу расплылось что-то горячее и приятное, скрутило от бурного оргазма, от которого сладко покалывало по всему телу. Из глаз высыпались миллионы огней. А потом долгий и нежный поцелуй. Оба тела содрогались от мелких и частых оргазмов, которую приносила сцепка.
Такого сладостного, полноценного и мощнейшего оргазма, который пронзил голову обоим, не было ни у одного из них.

***
Чонгук не выпускал из обьятий младшего до самого конца его течки. Никто из них толком и не ел. Постоянный секс — ненасытный, грубый, нежный и животный секс. Но на следующее утро Техен проснулся один в холодной постели. Это отвратительное чувство проедало дыру изнутри. Техен абсолютно не помнил дни проведённые с альфой, но точно знал, что это был Чонгук и последние четыре дня его задница послужило грелкой для его дружка. Но ещё он помнил Хосока. И их первый поцелуй. Три года назад, когда Ким впервые увидел высокого и статного альфу, сердечко екнуло. Наконец-то он узнал как выглядит обладатель того запаха на шарфе. Но после всего, что произошло между ним и Чонгуком ставило в тупик все дальнейшие планы. Не стоит исключать то, что ему все понравилось и первый раз был лучше, чем Ким мог себе представить. На самом деле, были догадки того, что Чонгук непросто брат его безответной любви, а нечто большее. Но принципы и верность одному объекту своей симпатии отгоняли подобные мысли. Запах от него никогда не чувствовал и не задумывался почему. Было как-то не до него, но сейчас, ой, как до него стало...

Поведение вечно молчаливого альфы, который не сводил взгляда и постоянно наблюдал из далека — не остались незамеченными омегой.
Все четырнадцать омег проводили вместе с ним течку. Ну, он так думал. Ещё он слышал, что Чонгук всегда без приглашения приходил к течным парням и трахал как вздумается, пользуясь положением отца. Поэтому Техен боялся, ведь он очень уязвим во время течки, а в прошлые разы уезжал домой, но в эту решил остаться, а зря. Но жалеть о случившемся хотелось в последнюю очередь. Но запах въевшийся в кожу никак не смывался с неё, неоднократные ванные процедуры не помогали от слова совсем. Техен не чувствовал собственного запаха, поэтому ощущение того , что в принципе он стал наполовину альфой не покидали голову.
Но во всем этом была своя притягательность.
Засыпать одному стало тяжеловато, а обычный воздух казался вонючим. Сильное влечение и нужда в Чонгуке сводили с ума.
Следовательно, в голове было обговорено решение поговорить с четырехдневным любовником, но сперва нужно было встретиться с Хосоком и обсудить все былое.

Ровно в четыре утра Техен вышел на пробежку, натянув на себя толстовку и куртку, чёрные берцы и маленький складной нож. Хосок всегда просыпался ближе к четырём тридцати и в пять уже бегал по тем тропам, по которым планировал пробежать Техен. Ему сперва хотелось привести мысли в порядок и потренироваться, разогреться.
В километре от коттеджа была поляна, точнее остаток сырой и гниющей травы. Недалёко от нее был обрыв с видом на небольшое болото, здесь особенно был красивый рассвет.

Ким бежал без остановки трёх десяток минут, вслушиваясь в утреннее птичье пение и хруст декабрьского снега под ногами. Бедра после бурных ночей болели неимоверно, но Ким — солдат, терпение в его идиллии. Щеки окрасились в холодный розовый цвет от раннего мороза, шмыгая носом, натянул повыше к глазам шарф, дабы согреться.
Зимние пейзажи завораживали, особенно деревья на чьих ветках спокойно покоились снежинки, также мелкие грызуны с серой шерсткой  перебегающие из одного дерева в другое, нарушая тем самым искусство зимы на сучьях. На душе стало легко и спокойно, пришло умиротворение. Декабрьский ветер убаюкивал и успокаивал.

Выйдя из лесной тропы, Техен увидел знакомый силуэт. Та самая коричневая куртка, та самая высокая и статная фигура, отсутствие шапки и небольшой рюкзак, висевший на пальцах.

Техен ускорился, дыхание перехватило.

— Хен! — Хосок обернулся и улыбнулся.– Хен...

— Я знал, что придёшь. — он протянул свои перчатки, увидев красные от холода руки. — Ты долго бежал, возьми. — и Техен взял, горя уже не от холода, а от смущения на щеках.

— Как ты уз... неважно... Долго ждал? — помялся Техен, пытаясь быстрее натянуть кожаные перчатки.

— Я же не слепой, особенно твоя последняя слежка была довольно палевной. — перевёл взгляд с восходящего солнца, которое немного светила своими лучами на парня.– Долго. Я приходил сюда каждый день после того дня.

— Значит, ты знаешь зачем я здесь?

— Может, но сам не знаю точного ответа. Могу сказать одно, твой запах очень сильный, даже без течки.Я думаю, из-за этого и сорвался. — Хосок поморщился учуяв феромон брата на Техене, который полностью перекрывал омежий. Внутри стало как-то туго и мерзко. — Но сейчас ты...

— Воняю Чонгуком. — самоирония у Кима была на месте. — Я готов содрать кожу, чтобы больше её не чувствовать. — решил подыграть в ползу Хосока, хотя и феромон альфы его устраивал. Он даже скучал по его источнику. — Этот гад смылся сразу же.

— Без обид, но это в его репертуаре. — уже стало спокойнее.

— Я наслышан.