Глава 62. У меня нет никого, кто бы мне нравился.
Стук за дверью не прекращался — казалось, если Линь Жань немедленно не откроет, незваный гость просто выбьет дверь.
В глазах Бай Ю по-прежнему тлело желание, тело ещё не пришло в норму, и, разумеется, он не хотел, чтобы кто-то посторонний увидел его в таком состоянии.
Линь Жань поднялся с пола, наспех привёл в порядок сбившуюся юбку из звериных шкур и тут же метнулся в спальню, откуда вынес одеяло из лисьей шкуры и накрыл им нижнюю половину тела Бай Ю.
К счастью, малыши спали по-поросячьи крепко — никакой гром снаружи не мог их разбудить.
Только закончив, Линь Жань пошёл открывать дверь.
Тон Янь Сю был раздражённым:
— Что ты там делаешь? Я столько стучала, ты разве не слышал?
Линь Жань уже собирался ответить, как взгляд Янь Сю скользнул вглубь комнаты и зацепился за Бай Ю, сидящего на ковре, прислонившись к дивану. Она тут же оттолкнула Линь Жаня, подошла к Бай Ю и присела рядом:
— Бай Ю, почему ты здесь? У него?
И, будто не зная ответа, добавила:
— Ты плохо выглядишь... с тобой всё в порядке?
Лицо Бай Ю всё ещё было слегка розоватым.
Янь Сю схватила его за руку:
— Пойдём, я отведу тебя обратно.
Бай Ю выдернул руку и холодно спросил:
— Тебе что-нибудь нужно?
— Я... я хотела поговорить с тобой. Давай вернемся в твою комнату.
— Завтра. Сегодня мне нехорошо.
— Что случилось? Раз тебе плохо, нужно раньше лечь. Я помогу тебе дойти.
Она снова прикоснулась к нему. Его кожа была обжигающе горячей — стадия гона уже началась. Терять время нельзя.
Настроение у Бай Ю и без того было скверным, а терпение на исходе. Резким движением он снова высвободил руку, и Янь Сю, потеряв равновесие, плюхнулась на пол.
Бай Ю без обиняков раскрыл её намерения:
— Хватит играть в эти игры. Я уже говорил: ты мне не нравишься.
Публичный отказ привёл Янь Сю в ярость и смятение:
— Я... что я такого сделала? Я просто беспокоилась о тебе!
— Ты правда хочешь, чтобы я сказал всё прямо? Если бы не уважение к твоим отцу и матери, я бы вообще с тобой не разговаривал.
Пропавшее, ни с того ни с сего, подавляющее гон лекарство — вряд ли это было не связано с Янь Сю.
Он злился не только из-за украденного лекарства, но и из-за всего, что тянулось за ней из прошлого.
Стоило Бай Ю перекинуться с какой-нибудь самкой парой слов, как Янь Сю начинала насмехаться и унижать ее.
Несколько пострадавших дошли почти до полной замкнутости, а Янь Сю, пользуясь положением шаманки, подсовывала им неподходящие лекарства, из-за чего их болезни то отступали, то возвращались вновь. Бай Ю узнал об этом лишь позже — обычно он мало обращал внимания на конфликты между самками.
Раньше он считал её просто капризной. Потом понял — она жестока.
Он хотел лишить её статуса шаманки, но всё племя за неё вступилось. Её знания в шаманстве считались «слишком сильными»: за два года она вылечила многих соплеменников, и, пусть проступки и были, заслуги перевешивали.
Большинство и вовсе не видело в этом серьёзной вины — никто ведь не погиб, всего лишь безобидные злые шутки.
Старейшины обладали большим влиянием, а родители Янь Сю занимали высокое положение в племени. Особенно её отец — в защите племени он уничтожил множество бродячих зверолюдей и потерял ногу.
По всем этим причинам Янь Сю сохранила титул шаманки, а безразличие Бай Ю к ней со временем переросло в откровенное отвращение.
Но сама Янь Сю не верила, что он её ненавидит. Разве стал бы он спасать её от стрелы Линь Жаня, если бы это было так? Значит, он всё-таки испытывает к ней чувства — просто ещё не осознал их.
— Я... — она снова попыталась что-то сказать и потянулась к нему, но услышала резкое:
— Убирайся.
— Я ничего не делала! Я просто хотела позаботиться о тебе, ты ведь был пьян и плохо себя чувствовал!
— Обо мне есть кому заботиться. Ты не нужна.
— Кто? Этот уродливый самец?! — Янь Сю ткнула пальцем в сторону Линь Жаня. — Ты доверяешься ему? Тебе не противно?
Линь Жань аж онемел от такого, он ничего не делал, но ему всё равно прилетело. От постоянных оскорблений он уже начал сомневаться, возможно он на самом деле настолько уродлив. В его прежнем мире, наоборот, все восхищались его красотой.
Этот мир явно не предназначен для одного-единственного омеги — здесь человек лишь всё сильнее теряет уверенность в себе.
Какие-то слова Янь Сю окончательно вывели Бай Ю из себя. Его брови всё сильнее сходились на переносице — будь она самцом, он бы уже вдарил ей.
Он встал. Лисье одеяло соскользнуло. Глаза Линь Жаня чуть расширились — он уже хотел броситься и снова прикрыть его, но... нужды не было.
Тело Бай Ю пришло в норму в тот самый миг, как он увидел Янь Сю.
Он с силой вышвырнул её за дверь:
— Если кому и стоит говорить о том, кто отвратителен, так это тебе.
Дверь с грохотом захлопнулась, отрезав Янь Сю снаружи и оставив внутри только Бай Ю и Линь Жаня.
В коридоре раздался плач Янь Сю, всполошивший братьев Лань со второго этажа.
Лань Ицзинь, расспрашивая, что случилось, пытался её успокоить.
Лань Эри же с любопытством заметил, что Янь Сю плачет у двери Линь Жаня, а напротив — у комнаты вождя — никого нет. Он глубоко вдохнул, уловил запах и понял: Бай Ю сейчас в комнате Линь Жаня.
Он уставился на плотно закрытую дверь, и в груди поднялось смутное беспокойство.
Сегодня у вождя период гона... ничего же не случится? У него есть лекарство, да и Линь Жань — шаман, он знает, как сдерживать такие вещи.
В комнате.
Линь Жань всё ещё пребывал в лёгком шоке от произошедшего. Обернувшись к Бай Ю, он сказал:
— Слушай... ты со всеми, кому нравишься, так себя ведёшь?
Когда-то Линь Жань лгал Бай Ю, утверждая, что любит его, и тот ни разу не удостоил его добрым взглядом. Лишь спустя два года, когда эти слова больше не звучали, характер Бай Ю по отношению к нему стал заметно мягче.
Бай Ю не ответил на его вопрос. Он лишь тихо спросил:
— Можно... сегодня переночевать у тебя?
— А?.. — мозг Линь Жаня просто завис.
— В ближайшие несколько дней у меня будет период гона. Ты ведь знаешь, как не дать мне потерять контроль, верно? — он опасался, что, оставшись один, даст Янь Сю шанс воспользоваться ситуацией. Сколько бы жёстких слов он ей ни сказал, он прекрасно понимал: она их не слышит.
— Ты... что, решил сделать из меня объект для своего выплеска? — Линь Жань нахмурился. — Ты ведь прекрасно знаешь, в каком сейчас состоянии. Зачем тебе обязательно оставаться рядом со мной? Почему бы не пойти к той, кто тебе нравится, пусть она и поможет тебе справиться?
— У меня нет того, кто мне нравится.
— То есть ты собираешься и дальше вредить мне, бедному пострадавшему?
— У тебя же есть лекарство.
— Я потому и переживаю! А вдруг что-то пойдёт не так — пострадаю снова я. Или ты ещё и хочешь, чтобы я... рот ко рту... кормил тебя лекарством?..
Он не успел договорить — голос Линь Жаня оборвался. Только сейчас до него дошло, насколько неловко прозвучали эти слова. Хоть сквозь землю провались.
В голове Бай Ю всплыл этот образ. Лекарство горькое, но губы Линь Жаня — сладкие. И если в следующий раз ему действительно придётся принимать лекарство из его уст... он вовсе не был бы против.