Spoil youth

«Вот так вот просто уйдёшь? Это ведь ты его таким сделал.» — а я и без этого внутреннего голоса понимаю, что Минхёк сейчас — это сплошное скопление последствий только моих поступков и действий.

«Всё время, что вы были вместе, ты его не слушал, не делал так, как говорил он. А сейчас вдруг решил послушаться?» — ну, не уйду я, и что? Он же даже подходить ко мне не хочет. Что я сделаю? Просто сяду напротив, и всё?

— Да хотя бы просто сяду, — прошептал я сам себе, когда был у входной двери. Как бы я не заставлял себя уйти, не смог. Если он умрёт, я ведь тоже не захочу ни жить, ни существовать, тоже повешаюсь или наглотаюсь таблеток, с моста там сигану. А он с таким образом жизни рано или поздно умрёт.

— Ни хера не прощай! Прощаться надо у гроба, когда закапывают! — я вернулся к омеге, и опять от его вида прошла дрожь по телу. Он пожал ноги, обнял их руками и положил голову на колени. — Я уже один раз просрал всё. Я ненавижу и себя и свою жизнь. Ненавижу с того дня, как ты уехал…

— У тебя ведь сейчас есть многое. Ты знаменитый, богатый, красивый. Как можно ненавидеть такую жизнь? — на глазах его заблестели слёзы.

— Тебя нет, поэтому и ненавижу.

— Пожалуйста, забери свой рамён, — он сделал вид, будто снимает с ушей лапшу и протянул мне руку.

— Карамельный, давай мы не будем мыльную оперу разыгрывать? Мне плевать на то, что ты хочешь выгнать меня! А если уж такое дикое желание сдохнуть, то пошли вместе сиганём, например, с крыши? Ну, как вариант. Неплохо же! — я перешёл на крик. Я видел как его руки начали трястись. Он надеялся это скрыть, сжимая ткань штанов руками. — Да, и кому ты кроме меня сейчас такой нужен?! Ты видел себя?! Ты же задолбал Ки и мелкого! А у них скоро свадьба будет, между прочим.

— Да ты даже сейчас не можешь нормально извиниться! На личности переходишь? Я тоже могу. Ты тоже никому не нужен! Урод моральный, ты не умеешь уважать людей! Кому ТЫ будешь нужен?! — он встал с дивана и тоже начал кричать, — И они сами меня из дома не выпускают. Я бы уже давно свалил! И с чего ты взял, что у них свадьба?

— Айщ, блин. Это же секрет был, — я как был дебилом, так и остался. — Минхёк, я понимаю, что я — пиздец какое говно. Я понимаю, что я загнал наши отношения на столько, что мне верить, как нож к горлу подставить. Я знаю прекрасно, что я просто бесполезный человек, который умеет только жизнь всем портить. Но я умоляю тебя: прости меня. Что мне сделать ради этого? Спиться до твоего состояния? Вены вскрыть и сдохнуть? Что?! Скажи, я сделаю! Я клянусь. Странный мой, ты ведь самый редкий и ценный момент в моей жизни. Я никого не подпускал к себе так близко. Я ведь все эти года искал на тебя похожих, но ты ведь такой единственный, — а он просто стоял и смотрел в пол, на который падали его слёзы. Я подошёл к омеге. Я боюсь даже прикоснуться к этому шатену, вдруг он сломается. У меня уже у самого руки трясутся, — Пожалуйста, не молчи, — он потянулся руками ко мне и обнял. Если я когда-то говорил, что в моей жизни был самый счастливый момент, я ошибался очень сильно. Я никогда не буду счастливее, чем сейчас.

***

Дверь не сильно хлопнула. Я повернулся на омегу. Он даже не дёрнулся, продолжил спать, натянув плед до самого подбородка. В дверях показался Кихён. По его лицу было видно, что он удивлён всему, что видит. Я показал пальцами, чтобы розововолосый был тише. А потом вышел к нему.

— Он спит? — омега действительно не мог поверить в происходящее.

— Мэджик, — сказал я, с гордо поднятой головой.

— Не оставляй его.

— Типа я — дебил?

— Ну вообще-то ты — дебил, как жизнь ранее показала, — с видом умника сказал Ки. И даже поспорить нельзя, ибо правда. Меня, кроме как дебилом, не назовешь. Кихён собрал какие-то вещи в рюкзак и ушёл, а я вернулся к омеге, что мирно спала на диване. Я присел возле этого дивана, потянулся рукой к его чёлке и убрал её. Лучше б не трогал. Омега сразу открыл глаза и взял меня за руку. А я вновь почувствовал его приторный запах. Как я раньше не заметил, что совсем не чувствовал сахарную вату и этот сладкий поп-корн.

— Хёнвон, давай уедем от сюда? Мне тут очень надоело.

— Куда? — на мой вопрос омега только пожал плечами.

— Только не во Францию. Мне не нравится эта страна, — мне тоже. Я ведь именно там решил, что оставить эту омегу — лучший вариант. — Поехали прямо сейчас? Хотя нет. Я хочу отпраздновать здесь рождество! — я кивнул омеге.

Через полтора месяца. Рождество.

— Хёнвон, Минхёк! Вы можете уйти с кухни?! — закричал Сокджин на меня и мою омегу. Но мы даже не прекратили таскать продукты с праздничного стола. — Я вам сейчас руки оторву! — продолжал омега.

— Джин-и, ну как мы можем прекратить? Еда ведь такая вкусная! — Минхёк мило улыбнулся. Против этого мало кто устоит. — Да и Кихён сказал, что мне надо есть.

— Но можно подождать час! — закричал уже Ки в верхней одежде, за которым волочились альфы с пакетами и усталыми лицами.

— А зачем столько еды? — я начал осматривать эти пакеты с целью найти что-нибудь вкусное, но Ки влепил мне подзатыльник за это.

— Потому что кто-то, не буду говорить, кто, половину съел! И там подарки для Минхо и Хонсоля, которые они сами развернут! Не ты и Минхёк, а они сами, — сказал Ки.

— Вы и мне должны были купить подарки, за моральный ущерб! Я, значит, приезжаю в Корею, а мне никто не говорит, что мой лучший друг мелкими обзавёлся! Это честно, по вашему?! — начал возмущаться я, но меня быстро выставили за дверь кухни. Я вернулся в зал к Мину, который играл с маленькими омегами-двойняшками. Правда Хонсоль был похож на Сокджина, а Минхо на моего лучшего друга. Дети сразу подлежали ко мне и начали кричать:

— Хёнвон, покатай нас! — прокричали они тоненькими голосами. Они хоть и не похожи ни по внешности, ни по запахами, но взаимопонимание и синхронность у них работают на отлично.

— Не-не, у вас папа есть, — я начал отказываться от их затеи. Раньше у меня между прочим получалось не плохо. Но сейчас мальчики сделали умоляющее лицо и почти пустили слезу.

— Ну, пожалуйста, — опять потянули они в один голос. Превратив себя в маленьких фарфоровых кукол с большущими глазами.

— Где-то я это уже видел… Ли Минхёк, не ты ли их научил этому? — омега развалился на полу с хитрой улыбкой. Мне ничего не осталось, как беспрекословно подчиниться этим двум маленьким омегам.

После тридцати минут моих мучений омеги слезли с моей спины и побежали на кухню, когда почуяли вкусный запах десерта, который готовили омеги. Я завалился к моему странному. Спустя полтора месяца он не сильно перестал быть похожим на ходячий труп, но радует, что он хотя бы начал есть и спать как нормальный человек, а не психически больной.

— Хёнвон-и, а ты бы хотел таких вот мелких? — я пожал плечами, — Да, конечно, хотел бы! Именно поэтому у нас через девять месяцев будет маленький, — наверное, трудно передать то, что на моем лице в этот момент было. В голове была тысяча мыслей, вопросов, но я ни один не мог произнести.

— Минхекки, — в зал зашёл Хосок. Он хотел что-то спросить у моего мальчика, но заметил меня, похожего на… Труп, пожалуй, — а что с ним?

— У меня будет сын, — ответил я и поднялся на ноги. На кухне я игнорировал всё и всех. Я просто прошёл у холодильнику. Оттуда я достал бутылку виски и отпил с горла, проглатывает вместе с горьким, обжигающим горло напитком те слова, что сказал минуту назад.

— Хёнвон, что случилось?

— У меня будет сын, — на кухне собрались все до последнего. Они стояли и смотрели на меня, ожидая чего-то другого, хоть какой-нибудь эмоции, уж точно не лица, а-ля камень, — надеюсь, он не будет похож на меня. Сын… Это прикольно. Я научу его троллить детей Хосока!

— Ты не посмеешь!