Да пошёл ты, папочка~

Глава 3

Вот они уже одни в просторном помещении, стоят, целуются. И им этого хватает? Да, точно, на 100 %
А вы пробовали просто обнимать дорого вам человека... Возникает чувство, что больше не нужно ни-че-го. Это и смутило младшего, прошло уже 30 минут, за это время он бы уже мог нагнуть омегу, но ему не хочется, желание позалипать на такую пошлую и даже может немного грязную красоту пересиливает всё.

Но вот Тэхён так не думает, запах тёмного и такого горького шоколада и муската смешался с опьяняющей вишней.
/вкусное сочетание, но почему он медлит/- младший даже не допускает мысль о том, что может и не нужен Чонгуку этот секс. Но жаль, что самолюбие обманчиво.

Альфа просто отстраняется и идёт к холсту, начинает водить кистью, а Ким просто смотрит с непониманием, хотя и решает узнать, что же дальше. Он садится на пол рядом и замечает ухмылку на лице художника. Вдруг резкое:

- Сядь туда- младший показал взглядом на небольшое возвышение пола недалеко от себя, вроде пьедестала.

Омега понял, что тот хочет сделать и послушно пошёл в указанное место. Принимает профессиональную позу для фотосессий.

-Ммм, так ты у нас модель? - не отрываясь от своего творения спросил Чон

-По сути модели нужны для того, чтобы радовать глаз человеку, а я занимаюсь чем-то наподобие этого...- этот вопрос смутил Тэ, он точно не будет сразу раскрывать сущность своего занятия, да и смысла в этом нет.

Процесс продолжался всю ночь за пеленой молчания... Омега смотрел на альфу, но сказать ничего не решался, а тот творил, ведь вдохновение нужно ловить в любое время!

Но натурщику захотелось отойти в уборную, он вышел и тут весь запал просто исчез, и всё начало вызывать отвращение у художника. А когда Ким вернулся, захотелось притянуть его на себя и обнять, что в общем то и сделал Гук. То чувство вернулось, а за тем и фраза:

- Вставай обратно- ничего альфе не хотелось в этой жизни так, как творить или любоваться на эстетичные творения.

Здесь Тэ уже не выдержал и выкрикнул:

-Да ты уже достал!- в ответ недоумение, -сначала поцелуй, потом бессонная ночь за написанием картины, нежное объятие, затем снова тупая бесчувственность. Ваши смены настроения мне льстят, господин Чон!- так язвительно, как умеют только омеги.

-Ахахахах- альфа затянул истерический смех- Так вот что тебе нужно, потрахаться со мной!? Не спорю, я бы сделал это, ты прекрасен, твой запах сводит с ума.

Это неподчинение разочаровало, но наказание могло всё окупить и исправить...

-Почему бы тебе не назвать меня папочкой и не прогнуться подо мной, как делают все элитные шлюхи, коим я тебя теперь считаю?- каким-то ядовитым голосом произносит, кажется, уже не тот парень, что тащился от поцелуя, а плейбой с пунктиком на садизме.

Вот она, та маска, что надевает и носит Чонгук в обществе, которую сумел снять Тэ.

-Ну и зачем тебе всё это? Зачем притворство!? Ты же не дешёвый альфа-самец с большим количеством нулей на карточке!

Гук был просто в шоке, он думал, что ошибся на счёт омеги, но видимо нет. И теперь пришла очередь второго пункта плана под названием «Я оскорблён и не стану с тобой спать». Старший предусмотрел несколько вариантов развития событий и как он рад, что всё не сорвался на страсный секс, а ведь ещё чуть-чуть и всё!

-Я всё сказал, и давать такому как ты... Я не приторный омежка, я сексуальный идеал многих, мне не нужны твои подачки, и я не зависим от секса. Он должен содержать уважение , а ещё подчинение и страсть- говорит, как знаток своего дела.

-Не обманывай себя.

Резко Чон оставляет три продолжительных поцелуя: на краю губ, шее и внутренней части запястья. Получив стон, выпалил победное

-Ммм, значит запястье.....

Тут Тэхён пересаживается к нему на бёдра, кусая мочку уха, начинает ёрзать, вырывая стон, и чувствуя достаточно большой стояк:
-Ммм, значит уши,- передразнивает, всё ещё двигаясь на альфе. Стон. Последняя фраза:

-Да пошёл ты, папочка~,- снова эта язвительность и режущий самоконтроль, хотя не нужно спорить или отрицать, он чуть не отдался воле чувств.

Дальше просто берёт и уходит, даже не хлопая дверью.
/А ведь если бы не это отношение, я бы точно ему дал/- мыслит Тэ

А на Чона в этот момент накатила резкая истерика, проблема в штанах сразу исчезла, а на сердце отвращение, но не к тому шикарному омеге, а к себе, и он даже не знает почему. Просто берёт ведро чёрной краски и выливает на место, где стояло это совершенно невинное, но только снаружи, существо, а сам садится в углу, зарывается руками в волосы, текут слёзы.

/Я же позволил ему стать натурщиком, он первый. Первый, кого я вообще хотел запечатлеть. А этот человек ушёл и видимо не вернётся уже, придётся искать. Да что со мной? Я одержим им. Может истинность? Но я никогда не верил в неё, очевидно нужно начать/

Продолжение следует...