Часть 1
I.
Я был с тобой с самого начала.
- Запечатление – это гораздо больше, чем просто любовь с первого взгляда. Более совершенное, чем любовь, ведь достаточно одного взгляда, чтобы понять, что теперь в мире нет ничего важнее этого человека, - говорит мама, и Дерек кривится от этих слов.
Ему только шесть, и он не понимает, почему так важно найти свою пару. Но вот Лора слушает маму со слегка приоткрытым ртом и повторяет за ней каждое слово. Она пахнет таким воодушевлением и надеждой, что мальчик фыркает и натягивает одеяло себе на нос, пытаясь скрыться от слегка насмешливого взгляда матери.
- Но запечатление происходит не с каждым. По правде говоря, это скорее редкое исключение, чем правило, - теперь в их с Лорой комнате пахнет сожалением и тоской.
Дерек думает, что он явно ничего в этом не смыслит, и от этого становится немного обидно. А еще он начинает злиться на Лору, которая, хотя всего на три года старше него, понимает в этом намного больше, чем он сам.
- Но ведь те вервольфы, которые не запечатлелись, все равно создают семьи, - бормочет Дерек, царапая одеяло человеческими ногтями.
У него под ребрами поскуливает маленький и еще такой слабый волчонок, как будто хочет что-то сказать, и малыш, как учил его отец, тянет цепь на себя - щенок замолкает.
- В таком случае они выбирают наиболее подходящую кандидатуру, которую принимает их волк. А теперь спите, нам завтра рано вставать, - мама улыбается им, целует каждого в лоб, укутывает в одеяло и выходит из комнаты, выключая свет.
Когда дверь закрывается, Лора перебирается в его кровать. Она часто так делает, когда хочет поделиться с ним каким-нибудь секретом и не хочет, чтобы кто-то еще услышал это, ведь хранить в тайне некоторые вещи в семье вервольфов очень трудно.
- Я хотела бы запечатлеться как можно скорее. Мне хотелось бы расти вместе с моей парой, чтобы знать о нем все. Я не хочу жалеть об упущенном, если он умрет первым, - доверительно шепчет она ему на ухо.
Они оба знают, о чем говорит Лора, потому что Бриджет, пара дяди Марка, умерла буквально через три года после Запечатления. И это не прошло бесследно для Марка, который впал в такое уныние, что Дерек со своим сверхчувствительным носом не может долго находиться с ним в доме, потому что от Марка пахнет смертью, а это не тот запах, который нравится кому-либо.
Мальчик в ответ только фыркает:
- Что хорошего в том, что ты будешь привязана к нему так долго? – и Хейл отворачивается от сестры, когда та обиженно пихает его в бок и перебирается обратно в кровать.
Наверно, он все же что-то не понимает.
*
Хейл-младший не любит всех этих семейных праздников, потому что как обычно к ним с Лорой наперебой лезут их многочисленные тети и дяди, взрослые кузены и кузины. Вот и сейчас Лора сидит на коленях Жозефин, а на корточках перед ними сидит Амели. Они их троюродные кузины, приехавшие из Франции. И у Дерека непроизвольно глаза меняют цвет, когда они щебечут что-то на своем птичьем языке. У мамы гораздо красивее получается говорить на французском, потому что ее голос успокаивает и он мелодичнее, чем у этих кузин. Жозефин «о, Де’ек, называй меня Жози» и Амели восторгаются его сестрой, восклицая:
- Какая к’асивая невеста вы’астет! Какие у тебя ‘удри, а какой носик! – Амели щелкает Лору по носу, и Дерек тихо рычит, выставляя напоказ крепкие молочные клыки.
- Quelle forte la louve!*
Сам альфа стоит в тени высокой подставки с вазой, поэтому привлекает куда меньше внимания, что ему на руку. Иначе бы к нему тоже подлетел бы кто-нибудь и начал говорить о том, как он похож на маму, или что из него выйдет отличный альфа, или что он такой милый малыш. На его плечо ложится чья-то теплая рука, и Дерек успокаивается. Запах тети Василики невозможно спутать ни с чем. От нее пахнет воском, ладаном и хвоей. Это действительно действует успокаивающе, и, пожалуй, только ее он действительно рад видеть.
От нее веет силой, но она не заставляет маленького альфу пугливо поджимать хвост и уши. Его волчонок тявкает и как собака виляет хвостом и подставляет холку, прося ласки. Василика смеется, и ее теплая рука гладит Дерека по слегка растрёпанным черным вихрам.
- За прошедший год ты стал еще выше, Дерек, - тетка смеется, когда Дерек фыркает и отходит на один шаг, чтобы развернуться и посмотреть на нее.
- Скажите мне то, чего я не знаю, потому что они из года в год говорят мне одни и те же вещи, - Дерек пристально смотрит на женщину, скрестив руки на груди, как делает его отец, когда хочет получить ответ на свой вопрос.
У него явно это получается, потому что Василика говорит:
- А сейчас ты в большей степени похож на Ричарда, чем на Талию. Все мальчики стремятся походить на своих отцов, потому что те олицетворяют собой силу и мощь. Они – главы кланов. Какой мальчишка не хочет быть Вожаком?
Дерек согласно кивает, потому что статус определяет многое. Быть альфой – почетно. Быть альфой-Вожаком – значит, что на тебя будут равняться, тебя будут уважать, за тобой будут следовать.
- Но сильный Вожак, пускай и умный, без мудрой пары не стоит ничего, - торжественно изрекает Василика.
И Дерек настораживается, потому что Василика не вервольф, она – Бенни**, и ко всем ее словам стоит не только прислушиваться, но и вслушиваться в них.
- Талия ведь рассказывала вам про Запечатление? – интересуется тетя.
Но их отвлекают, потому что мама зовет всех к столу, и проголодавшийся Дерек бежит в столовую. Лора сидит напротив него, зажатая между Амели и Жози, и на ее лице такая обреченность, что Хейл-младший улыбается, склонив голову, и Лора, видя это, показывает ему язык. Дерек запускает в нее кусочком хлебного мякиша, и сестра хочет кинуть в него скомканную салфетку, но от укоризненного взгляда родителей все желание веселиться разом пропадает.
*
На улицу их выпускают только после того, как они плотно поели. Растущий организм требует свое, поэтому они постоянно голодны. Им требуется много еды, очень много еды. Тетя Мелисса выходит вслед за ними и усаживается на скамейку, придерживаясь за спину. Ее живот просто огромен, а за размеренным стуком ее сердца можно услышать дробный стук еще одного маленького сердечка. Дерек уверен, что родится мальчик, а вот Лора думает, что будет девочка. И они даже заключили пари, поэтому да, они с нетерпением ждут появления нового члена их семейства.
Они бегают по детской площадке, оборудованной на заднем дворе, пока не выдыхаются, а их животы не начинают жалобно урчать. Лора кричит ему:
- Кто последний – тот слабый волк, - и она убегает обратно в дом, но Дерек не шевелится, пока сестра не скрывается в дверях.
Хоть он и младше, он знает, что его сестра-омега слабее его, поэтому он ведет себя как настоящий альфа. Мелисса аккуратно поднимается с места, треплет его по голове и говорит:
- Достойный альфа проявляется с детства, - и она тоже уходит в дом, потому что на улице становится холоднее, а изо рта при дыхании вырывается пар.
*
Гости распределились по дому: кто-то пошел в библиотеку, кто-то обустраивался в выделенных им комнатах, многие собрались в гостиной за чашкой чая или какао, чтобы обсудить какие-то «взрослые дела». Поэтому их с Лорой отвели на кухню, и повариха, пришедшая помочь матери приготовить еду к празднику, принялась хлопотать вокруг плиты и холодильника. Она поставила перед ними большое блюдо с уже разрезанным вишневым пирогом, поставила тарелки, а когда вода закипела, сделала им чай и удалилась по своим делам. Они накинулись на пирог так, как будто несколько дней не ели. Дерек выпачкал руки в соке вишни, который потек, когда он надкусывал пирог, а у Лоры на носу была сахарная пудра, и пара крошек попала в длинные черные волосы. Такими их и застала Василика. Она мягко улыбнулась, протянула смущенному Дереку полотенце, а нос Лоры вытерла сама и стряхнула крошки с ее волос на пол.
Если бы такими их увидел отец, он определенно отругал бы за такое, но Василика лишь пожурила их. Лора облизала пальцы, шумно отхлебнула чай и сказала:
- А я уже не полностью превращаюсь в волка в полнолуние, - и она с превосходством посмотрела на Дерека, который еще плохо контролировал себя при полной луне.
- Ты нашла свой якорь? – тетя была рада за Лору, но Дереку не давало покоя то, что Василика была как-то напряжена.
- Нет. Мне удается держаться за боль, когда я царапаю себе ладонь или руку, но мама говорит, что боль – это не то, что позволяет нам не превращаться в волков.
Теперь Дерек смотрит на сестру с каким-то ехидством. То, что ей удалось не превратиться в этом месяце, не дает гарантии, что она не обернется волком через неделю, когда полная луна опять ступит в силу.
- Якорь вервольфа – это стабилизатор. Он помогает помнить, что вы – люди, а не звери. Якорем может быть что угодно – чувство или воспоминание, что-либо или кто-либо. И Истинная Пара – самый сильный якорь, - и Василика вновь посмотрела на Дерека так, как будто она знала какой-то секрет, связанный с ним, но не могла его рассказать.
- Нам мама рассказывала вчера про это, - сказал Дерек и схватил еще один кусок пирога, скорее не от голода, а ради того, чтобы показать, что сейчас он будет очень занят.
Лора пересказала вчерашний разговор и выдала тете свой секрет про то, что она хочет встретить свою пару как можно раньше. Дерек опять фыркнул и чуть не подавился пирогом.
- А вы знаете, когда я встречу своего альфу? – сестра с надеждой смотрела на Василику, и ее голубые глаза горели так ярко, как никогда раньше.
Василика только усмехнулась:
- Немного позже, чем сделает это Дерек.
Дерек закашлялся, потому что чай пошел не в то горло, а Лора обиженно на него посмотрела. Как будто он виноват в этом!
- Но почему Дерек? Он ведь этого не хочет? – от сестры пахло замешательством и непониманием.
Она так этого хотела, а окажется так, что Дерек, который был немного неправильным альфой, потому что не хотел встречать свою пару, встретит ее намного раньше, чем она.
- Тот, кто меньше всего хочет получить что-то, всегда получает это гораздо быстрее, - изрекла Василика и посмотрела на них.
Но она больше ничего не сказала, потому что к ним в гости приехала чета Стилински: мистер Джон Стилински и миссис Клавдия Стилински. Миссис Стилински, как и Мелисса, тоже носит волчонка под своим сердцем. В прошлый раз, когда он видел Клавдию, он отчетливо слышал стук только ее сердца, но теперь биение сердечка волчонка слышно настолько отчетливо, что он с опаской косится на живот Клавдии, когда выбегает вслед за Лорой встречать гостей. Женщина выглядят цветущей, ее щеки раскраснелись от легко мороза. И Дерек уверен, что она носит омегу, потому что альфы выпивают все соки.
Он цепляется за мамину юбку и во все глаза смотрит на живот миссис Стилински. Его переполняет какая-то радость от встречи, и он не может понять, почему он чувствует это.
Мама подталкивает его к Клавдии, и Дерек непроизвольно тянет руку к ее животу. Обычно ему не разрешали дотрагиваться до живота Мелиссы, но Клавдия сама положила его руку себе на живот и нежно улыбнулась и отчего-то подмигнула Талии.
Но для Дерека перестало существовать все, когда он почувствовал, что маленькая ручка или ножка волчонка пихнулась в то место, где была его рука.
II.
Когда мне было семь, я впервые осознал, что сестра была права.
Когда мне было семь, я впервые увидел тебя, и мой мир разделился на до и после.
Хотя это звучало пафосно для семилетнего ребенка.
Волнение преследовало его с самого утра, и Дерек не мог понять, почему он чувствует себя так хорошо и так плохо одновременно. К семи годам вервольфы уже прекрасно уживаются с волками внутри, но сегодня что-то шло не так. Его волк скулил, царапал грудную клетку в попытке вырвать контроль и бежать куда-то, чтобы найти что-то. И Дерек, пытаясь удержаться в человеческом обличии, совсем не мог сосредоточиться ни на одном уроке. Ему нравилось учиться, но сегодня он хотел как можно быстрее вернуться домой и спросить у мамы, почему его волк ведет себя так странно.
Даже Лора порывалась позвонить родителям, когда на перемене увидела, что его глаза стали красными, а вместо человеческих ногтей были когти. Она потерлась о его щеку, успокаивая, и глаза Дерека вновь стали нормальными, а когти втянулись.
*
Дерек видел Скотта и не сказать, что он был впечатлен. Они с Лорой были напуганы кричавшим младенцем, поэтому Талия сразу же увела их в другую комнату. Скотт тоже был альфой, но более слабым, чем Дерек, потому что Мелисса и Рафаэль были бетами, а рожденные в таких браках альфы всегда были слабее альф, рожденных от союзов омег и альф.
Маленькие волчата всегда свой первый год проводят в облике волков, и только через год полностью превращаются в людских младенцев. И в первый год жизни к ним допускаются только отец и мать, и самые близкие родственники. А вот в тот день, когда волчонок оборачивается человеком – устраивают праздник.
Хейл-младший смотрит на сверток в руках миссис Стилински. Там ворочается и пыхтит младенец, а Дерека вновь отрезало от всего остального мира: он слышит только размеренное сердцебиение, и от младенца так приятно пахнет теплым молоком, чуть вишней и лесом после дождя с грозой, когда в воздухе много озона и стоит густой запах хвои. Так пахнет дом, и Дерек не понимает, почему омега, сын альфы, который не входит в их стаю, пахнет именно так притягательно и желанно.
Голос матери доносится как сквозь толщу воды, а он только стоит и смотрит. А когда Клавдия поднимается с дивана, Дерек угрожающе рычит, боясь, что младенца унесут, и он больше не сможет дышать своей омегой. И Хейл замолкает, испуганно глядя на маму, которая с каким-то трепетом подталкивает его к колыбели, куда положили младенца. Она шепчет:
- Помни об этом.
Дерек поймет намного позже, что просила запомнить мама.
Он смотрит на Клавдию, которая с гордой улыбкой смотрит на него и опускает глаза на омегу. Младенец замирает и перестает пыхтеть, когда они встречаются взглядами. И Дерек понимает, что ничего нужнее этого маленького вервольфа уже никогда не будет, что он умрет ради него и сделает все, чтобы он был счастлив. Карие глаза с золотистыми всполохами вдумчиво изучают его, а затем малыш беззубо улыбается ему.
Мир Дерека разрушен.
Но на его руинах стремительно выстраивается новая вселенная.
III.
Ты был слишком мал, чтобы понять, что связь между нами незримыми толстыми цепями опутывает нас.
Ты был слишком ребенком, чтобы ощущать меня в той мере, в которой я ощущал тебя.
Лоре пятнадцать, поэтому она считает, что возиться с малышней выше ее достоинства. Поэтому она в своей комнате болтает со своей подругой по телефону. Хотя ни для кого не секрет, что ей нравится играть с малышней. А Дереку наказали следить за Дженимом «фу, меня зовут Стайлз» и Скоттом.
Стайлзу не нравится его настоящее имя и, кажется, даже Скотт не знает, как на самом деле должны звать Стилински-младшего. А Дерек знает, что заставляет его горделиво кичиться, когда Скотт называет Дженима - Стайлзом. Мальчик действительно остро реагирует на свое настоящее имя, поэтому Дереку приходится звать омегу так, как он просит.
Хейл наблюдает за Стайлзом, который как мартышка забирается на дерево, а затем так же ловко слезает с него, в то время как Скотт раскачивается на качелях. Стилински пахнет настолько вкусно, что альфа хочет уткнуться в шею мальчишки, но вряд ли омега оценит его поползновения, потому что связь какая-то неправильная. Она работает в одну сторону, а единственное разумное объяснение, которое он услышал от отца:
- Так происходит в тех случаях, когда Запечатление произошло тогда, когда один из пары был младенцем, - не устраивает его полностью, потому что Дерек боится, что Стайлз не поймет, что они Запечатлены.
Кареглазый малыш плюхается рядом с Хейлом и устало вздыхает. Дерек протягивает ему почищенный огромный апельсин, и Стайлз благодарно улыбается ему:
- Спасибо, - он забирает фрукт и впивается в него зубами так, как будто это сочное яблоко.- Я так устал, что фряд ли бы пошиштил апешин, - бормочет он, слизывая сок с губ и пальцев.
Дерек улыбается и протягивает ему салфетки. Стайлз сосредоточенно вытирает руки, а потом говорит:
- А ты знаешь, что люди, больные шизофренией, воспринимают аромат апельсина, как запах горячей пиццы? Еще апельсин – это так называемое золотое яблоко, которое было прославлено древней мифологией. Поэтому его считают фруктом богов. И все же наверно это связано с тем, что апельсиновое дерево может существовать около семисот лет, а его плоды имеют способность не тонуть в воде. Тем не менее, самые сладкие из них тонут достаточно быстро. Но это наверно из-за количества сахара, - Стайлз выпаливает это все на одном дыхании.
Стайлз, в отличие от Дерека, никогда не был молчуном. Он говорил практически всегда, рассказывая какие-то факты или пересказывая сюжет комиксов, фильмов или мультиков, делился своими впечатлениями и ощущениями. Хейл думал, что это должно его раздражать, но это дарило внутренний покой, и его волк спокойно лежал, когда Стайлз был рядом.
- Я думаю, что ты будешь самым умным в школе, - говорит Дерек и чувствует, что румянец заливает его щеки.
Но это стоит того, что Стайлз смотрит на него с открытым ртом, а его глаза широко распахнуты и кажутся не карими, а золотистыми в бликах заходящего солнца.
- Я так не думаю, но спасибо, - Стилински приваливается к нему, и Дерека окутывает отчаянье и грусть.
- Почему ты думаешь, что это будет не так? – волк Дерека наслаждается близостью другого волка.
И хотя Стайлз ничего не понимает, Хейл уверен, что ему с ним хорошо и страхи немного отступают.
- Потому что я могу быть сколько угодно умным, но я не буду нравиться людям. Они чувствуют, что мы другие, и сторонятся нас. Они чувствуют, что мы намного ближе со своим внутреннем зверем, чем они, поэтому нас и боятся, - для своего возраста он мыслит куда глубже, чем обычные дети, и Дерек горд за свою омегу.
- Знаешь, - альфа прижимает Стайлза ближе к себе, положа руку на его талию, - я думаю, что тебе не стоит думать об этом. Просто помни, что ты – уникален. Для своей семьи, для Скотта, для меня – ты всегда будешь ценен.
Стайлз жмурится как кот, которого только что погладили по шерсти. Он выглядит довольным и польщенным, поэтому чуть успокаивается.
- Не думаю, что у меня получится выкинуть это из головы, но если ты будешь верить в меня, то у меня все получится, - Дерек различает какой-то кокетливый тон, и что-то проскальзывает во взгляде Стайлза, отчего волк начинает отчаянно скулить и тыкаться под ребра. Он чувствует, что волчонок Стайлза проделывает то же самое, и мальчик не может сдержать свою трансформацию. Его когти распарывают кожу на руке Дерека.
Скотт, который только подошел к ним, испуганно рычит, и на шум сбегаются взрослые. Миссис Стилински усаживает Стайлза себе на колени и выполняет вместе с ним простое дыхательное упражнение, направленное на то, чтобы сконцентрироваться, а отец отводит Дерека в сторону и спрашивает:
- У Стайлза, в отличие от Скотта, отличный контроль. Почему произошло то, что произошло? – он кивает в сторону Стилински.
Дерек испуганно смотрит на отца, потом на Стайзла, чьи когти уже втянулись, но глаза все еще горят янтарем. Омега смотрит прямо на него и ободряюще улыбается. И Хейл рассказывает отцу, что произошло. Альфа-Вожак доволен ответом - он крепко сжимает плечо сына и говорит ему:
- Его волк тянулся к твоему, что означает, что связь никогда не была односторонней, просто они оба были слишком малы, чтобы осознавать свои желания.
И действительно, если подумать, то Стайлз пытался быть ближе к нему, если Дерек оказывался рядом. В такие моменты все его внимание было направлено на Хейла. И это не может не радовать маленького альфу.
IV.
Иногда мне хотелось забыть тебя, но это было бы самым страшным, что я когда-либо сделал и сделаю еще. Это была не твоя вина. Ты не был виновен в том, что наша разница в годах не позволяла смотреть на вещи с одного уровня.
В свои шестнадцать он уже прекрасно понимает все плюсы и минусы Запечатления. С одной стороны это приносит ему покой, и в полнолуние ему не нужно отчаянно искать якорь, потому что Дерек знает: его якорь – это Стайлз. И ему достаточно воссоздать в своей голове образ кареглазого нескладного мальчишки, чтобы его волк перестал так отчаянно пытаться захватить контроль над телом. Ему достаточно чувствовать, что Стайлз где-то рядом, его можно обнять, вдохнуть этот волнующий запах, который постоянно будоражит кровь, и понять, что он в безопасности.
Но Стайлзу десять. И, о волчий бог Фенрир, он еще ничего не понимает. Для него Запечатление не более чем сказка, потому что какими бы его родители не были образованными, их семейное дерево только-только пустило корни, и они так много не знают, в то время как Дерек уже родился с этими знаниями. Именно поэтому он так много знает о своем виде, и эти знания всегда были и будут при нем.
Стайлз болтает ногами и пытливо наблюдает за собаками, которые настороженно принюхиваются друг к другу. На дворе весна, и Дерек прекрасно понимает, чем может закончиться обнюхивание кобеля и суки, если самка подумает, что партнер ей подходит.
Им с Лорой показывали фильмы про спаривание волков, рассказывали, как должно проходить ухаживание, рассказывали про отношения альф и омег. Но Дереку тогда было тринадцать, когда у Лоры случилась первая течка, и после этого родители взялись за объяснения всех этих отношений, а потом их признали взрослыми. Дерек, конечно, пытался вникнуть во все это, потому что он чувствовал себя ответственным. Ведь он альфа, а это значит, что все ляжет на его плечи: ухаживание, забота о партнере и детях, забота о стае, когда он станет Вожаком. Но он тогда не думал о том, что через какой-то определенный срок столкнется с этим всем. Сейчас до первой течки Стайлза остается еще пара лет, но теперь Дереку уже шестнадцать и да, он думает о сексе, потому что он взрослый парень.
Но его пара слишком мала для этого – и это самый огромный минус. Он завидует Айзеку, своему другу, который ухаживает за Эрикой, и в скором времени лишится этой невинности со своей омегой.
Лучше бы Дерек остался в школе вместе с командой по лакроссу, вместо того чтобы следовать за запахом, который привел его к Стайлзу. Омега дожидалась тренировки по плаванью, и Стилински несказанно рад был видеть Дерека, потому что они довольно долго уже не виделись.
- В Калифорнии собакам запрещено спариваться в общественных местах, - Стайлз закусывает губу, когда видит, что крупный самец овчарки кусает за холку рыжую самку колли, та пищит, как игрушка-пищалка, но не пытается вырваться из-под зубов кобеля.
- Ты это им скажи, - Дерек кивает в сторону собак, - Не думаю, что они тебя послушают. Но если ты предложишь им номер в отеле для молодоженов, где кровать усыпана лепестками роз, то, возможно, они рассмотрят твое предложение.
Стайлз хихикает как какая-нибудь девчонка, но по-мальчишечьи пихает его острым локтем в бок. Для Дерека это не более, чем укус комара для человека, но он хватается за бок и скулит так, как будто ему действительно больно. Это стоит того, что омега начинает извиняться, а затем нежно гладить его по животу, стараясь загладить вину. У Дерека бегут мурашки по телу, и он шутливо треплет Стайлза по волосам, отодвигаясь от него.
Кобель звучно рычит, когда его лапы впиваются в бока колли, а сам он начинает двигаться.
Стайлз берет Дерека за руку, переплетает их пальцы, и успокаивающе поглаживает его большим пальцем. Хейл непонимающе смотрит на мальчика, и Стилински говорит, не отрывая взгляда от случки:
- У тебя глаза красные. Как будто ты подумал, что он претендует на твою омегу или территорию, - омега убирает руку и чинно складывает ладони на коленях, продолжая наблюдать за собаками.
Дерек думает, что нужно увести Стайлза отсюда, но подходящих объяснений у него нет, поэтому он только спрашивает:
- Вам разве не рассказывали в школе о спаривании? – Хейл не чувствует себя смущенным, хотя такие разговоры с ребенком должны ставить его в неудобное положение.
- Нет. Но мама рассказывала мне об омегах и альфах, о течке, но никаких видео-уроков она точно мне не показывала, - Стайлз широко улыбается.
Его глаза отливают янтарем, и Дерек чувствует, как волк Стайлза тянется к его волку.
- И на самом деле мне нравится быть вервольвом, хотя каково это – быть человеком – я не знаю. Но эта иерархия, физиология и обычаи заставляют мои ладони потеть, потому что я не представляю, что будет, когда меня коснётся Запечатление, - Стайлз замолкает и переводит взгляд на Дерека, разворачиваясь к нему. - Но я не хочу, чтобы это произошло.
Волк Дерека жалобно скулит, прижимает уши к голове, припадает на живот и трется им по полу клетки. «Это уже произошло, - думает Хейл, - И от этого тебе уже никуда не деться.»
- Не думаю, что это должно тебя пугать, - хотя Дерек и боялся много лет назад, но вскоре свыкся, - Волки становятся сильнее, когда их держит такой мощный якорь.
- А как же выбор? – задается вопросом Стайлз, - Обычные люди могут выбирать себе партнеров до той поры, пока им не надоест, или они умрут от старости, или поймают случайную пулю, или их скосит болезнь. Их выбор зависит только от них, в то время как мы опираемся на выбор волка, и если наш выбор ему не понравится – это чревато последствиями. У нас два сознания – человеческое и волчье. А за Запечатление отвечает именно волчья часть. Как бы я не доверял ему, иногда мне кажется, что он сделает неправильный выбор, - Стайлза гложут сомнения, и он утыкается носом в плечо Дерека.
- Тебе рано об этом думать. Не думаю, что Скотт озабочен выбором пары и тем, что его волк может сделать не тот выбор. Просто однажды ты увидишь своего альфу и поймешь, что эти страхи были беспричинными, потому что Йель*** не соединяет неподходящих, - как бы ему ни хотелось сказать, что он и есть тот самый альфа, которого Стайлз так боится встретить, Дерек понимает, что это неподходящий момент.
- Ты самый лучший альфа, - говорит Стайлз, - После папы, конечно, - он крепко обнимает его поперек талии.
Их сердца бьются в одном ритме.
V.
Однажды я потерялся, но я нашел себя.
Я был слеп, но теперь я вижу.
- Ты хочешь, чтобы я взял эту жирную пиццу? Это говорит мне девушка, которая с одиннадцати лет следит за своей фигурой? Кто ты и что ты сделала с настоящей Лидией Мартин? – Стайлз в любом бы случае взял эту жирную, с повышенным холестерином, но такую вкусную пиццу, но ему просто приятно слышать, как Лидия припоминает все те разы, когда он сам, поклонник здоровой пищи, уплетал картофельные колечки, приготовленные в кипящем масле.
Он обещает Лидии приехать как можно скорее, потому что Ее Высочество уже скучает, а то, что Стайлз закупается в магазине – ее не волнует. Но Стилински готов терпеть немного стервозный характер Лидии. И не удивительно: Лидия – единственная знакомая омега его возраста.
Иногда Стайлз жалеет, что он – вервольф-омега, но природу нельзя переменить, поэтому он не слишком сильно зацикливается на этом. Ему пятнадцать и жизнь хороша. Если, конечно, не вспоминать о том, что скоро – Жатва, а они уже вошли в тот возраст, когда впервые придется участвовать в ней. Лидии переживать не за что: у нее уже есть альфа. Джексона Стайлз невзлюбил с той самой первой минуты, когда мисс Грант представила им нового ученика Джексона Уиттмора. И если сущность альфы Скотта никогда на него не давила, потому что они были как два брата, то Джексон, тогда, два года назад, давил на него, хотя Стайлз не чувствовал тот тотальный контроль, который почувствовала Лидия. Кудрявая и огненно-рыжая Лидия как будто перестала дышать, но чуткий слух Стайлза уловил, что ее сердце колотилось как загнанное. Так быстро билось и сердце Уиттмора, когда он посмотрел на Лидию.
Это было Запечатление.
И Стайлз даже разгрыз карандаш, когда понял это.
Скотт тоже не слишком волновался: он был альфой. И тут даже пояснять ничего не надо, ведь это омеге придется переезжать, если ее альфа будет жить в другом городе.
В их городе вервольфов было не так много, свободных альф – тем более, поэтому Стайлз и нервничал. У него были какие-то подозрения насчет того, что он какой-то неправильный омега, потому что сила других альф никогда полностью не заставляла его лишаться своей воли. Он чувствовал их мощь, но желания подчиниться никогда не возникало. Стайлз был свободен, и, судя по всему, должен был хотеть этого. Рассказывать об этом он никому не хотел, потому что звучало это как-то странно. Да и маме проблем с ним хватало: последние два полнолуния ей пришлось удерживать его от полного превращения. Стайлз оба раза терял контроль над волком, а это в любом случае не было хорошим признаком. Он прекрасно помнил, как целую ночь выл на луну, как будто хотел призвать кого-то, и пытался выбраться из дома, чтобы сбежать в лес.
Стайлз закинул пиццу в тележку и рассматривал упаковки с чипсами. Если уж Лидия решила побаловать себя, с ее-то отменной фигуркой, то и от него не убудет. Он не считал себя привлекательным, и даже не представлял за что зацепится взгляд его будущего альфы, если его все же кто-то выберет. Если бы он был альфой, на кого-то, кто был похож на него, он бы и не взглянул: слишком простой, чтобы вызвать желание вцепиться в холку и поставить метку, не говоря уже о том, что разделить течку.
Он тряхнул головой, но тут его смело волной силы альфы. Стайлз весь как окаменел, электрический ток прошиб его от затылка до копчика, в голове стало пусто, а животе скрутилась тугая теплая спираль. Он как будто оказался под колпаком этого контроля, но это не было неприятно, это ощущалось правильно, и ему не хотелось вырываться, хотелось подставить горло или обернуться волком, улечься на спину, показывая беззащитный живот.
А потом пришел запах, такой знакомый с детства запах, и контроль над телом постепенно вернулся. Стайлз, если честно, не ожидал почувствовать на своей шкуре такой сильный контроль, и оказалось, что альфа, который смог поставить его в тупик был Дереком. Дереком, волчий бог, Хейлом, который возился с ним и Скоттом, когда они были детьми.
Стайлз глубоко вдохнул и выдохнул, а затем развернулся: в проходе от него стоял возмужавший Дерек, которого он не видел с позапрошлого Рождества. Хейл и тогда не казался маленьким и хилым, а теперь он вымахал еще головы на три и раздался в плечах.
- Потуши фонари, иначе ждать нам беды, - сказал Стайлз вместо какого-нибудь приветствия. Да и если подумать, пока он смотрел в эти красные глаза, он бы и выдавить из себя ни слова не смог бы.
Дерек угрожающе зарычал, но цвет глаз стал вновь зеленым с вкраплениями карего цвета.
И тогда Стилински осознал, почему ауры других альф были настолько слабы и не могли подчинить его - Стайлз уже давно и полностью был подчинен альфе Дереку. Это осознание прошибло его молнией, и омега попятился назад, пока не вжался в стеллаж с продуктами.
- Ты с самого начала знал, что мы Запечатлены, и ты ни разу не намекнул мне об этом. И когда ты вообще собирался рассказать мне об этом? Когда нам обоим будет уже глубоко за шестьдесят? Боже, Дерек, я ведь только тебе единственному признавался в том, что не хочу встречать своего альфу и что меня это вообще не интересует. А ты и был моим альфой, - Стайлз растер лицо руками, а затем потянул себя за волосы.
- Я и сейчас есть твой альфа, - угрожающе произнес Хейл, подходя к омеге и нависая над ним.
Стилински прекрасно понимал, что вряд ли его спасет хоть что-то в этом магазине, если Дерек захочет сделать с ним что-то прямо здесь. Стайлз неосознанно задрал голову вверх, повернул ее налево, открывая доступ к шее, и Дерек вцепился в него, проводя носом по шее, шумно дыша в нее. Омега почувствовал давление клыков, но какая-то женщина испуганно взвизгнула:
- Извращенцы, средь бела дня! Я сейчас же вызову полицию! – она верещала не своим голосом что-то про кару Божью, про таких, как они, которые позорят своих родителей, и Стайлз отпрянул от Дерека, а затем потащил его за рукав куртки на выход из магазина, так и не купив ничего.
А когда они оказались на свежем воздухе, Стилински поспешил к своему джипу.
Он сбегал, как последний трус, потому что ему было стыдно за то, что все это время Дерек знал, кто они друг другу.
VI.
Я только хочу, чтобы кто-нибудь любил меня за то, что я – это я,
А я бы любил этого человека за то, что он – это он.****
Когда он приехал к Лидии и выложил ей все, как на духу, Мартин не стала его жалеть. Она обозвала его непроходимым тупицей, потому что навряд ли есть еще один такой же идиот, который сбегает от своей пары в самый ответственный момент.
И он и был идиотом, потому что стыд сжигал его, а он так и не смог поехать к Хейлам и просто поговорить с Дереком. Со дня их встречи прошла неделя. И его волку никогда не было так плохо.
Теперь Стайлз понимал, почему волк был таким неспокойным, когда в город приезжал Дерек. Он рвался к своему альфе, а Стайлз послушно шел на поводу у своего волка в те моменты, не понимая, что они с волком делят желания на двоих.
Теперь стало понятно, почему каждый раз, когда рядом оказывался Хейл, его сердце замирало и хотелось, чтобы Дерек обращал внимание только на него. Это было желание омеги целиком и полностью владеть альфой. Это было первобытное желание, сопротивляться которому было невозможно.
- Я надеюсь, что ты тепло оделся. В лесу будет холоднее, чем в городе, - мама застегнула пуговицу на его рубашке и одернула красную худи, а затем осмотрела с ног до головы.
Стайлз посмотрел в точно такие же ореховые глаза матери и крепко обнял ее, вдыхая сладкий запах ее духов. Он чувствовал, что она боится отпускать его, но никто не был вправе нарушить многовековую традицию.
Жатва – день, когда Луна наиболее близка к Земле. Эта традиция действительно насчитывает множество лет, но Стайлз не видит ничего привлекательного в том, чтобы носиться по лесу и разыгрывать жертву, убегая от альфы, который положил на тебя глаз.
И зря он все же не пошел к Дереку и не позволил ему укусить себя, тем самым закрепив за ним полное право распоряжаться собой. Укус – нечто вроде волчьей помолвки. И он дал бы возможность не участвовать в этом забеге по пересеченной местности.
У ворот поместья Хейлов вереница машин – альфы везут своих детей на Жатву, и Стайлз чувствует себя овечкой на заклании. Семейство Хейл – вроде как одна из королевских семей в Америке, поэтому не удивительно, что лес Бикон Хиллз был выбран полем для Жатвы.
Отец ободряюще улыбается ему, когда Стайлз выходит из машины. Замужним или женатым омегам в этот день нет хода в лес, поэтому мама не поехала с ним.
- Как только ты вернешься обратно – позвони мне. Мы тебя сразу же заберем. И постарайся спрятаться в какую-нибудь подходящую нору сегодня. Вначале запутай следы, затем замаскируй запах, ну а после прячься, - Стилински-старший треплет его по голове, крепко обнимает и садится обратно в машину.
Только вот эти советы вряд ли помогут ему.
*
- Я уже знаю, за кем буду сегодня гоняться, - Скотт виснет на нем и тянет куда-то, когда Стайлз появляется в дверях поместья и отходит от Талии и Ричарда, чтобы засвидетельствовать свое почтение, - Я видел ее только мельком, но запах уже точно не спутаю. Кстати, почему ты ни разу за эту неделю не приехал сюда? Ты обычно был первым, кто бежал к Дереку, когда тот приезжал на каникулы из колледжа.
Скотт завел его в свою комнату, где он обычно останавливался, когда в детстве они оставались в поместье. О великий Фенрир, Стайлз вспоминает, как в детстве прокрадывался ночью в комнату Дерека и спокойно засыпал только тогда, когда теплые руки прижимали его к себе, и тепло Дерека окутывало и его.
- Чувак, все хорошо? Ты странно пахнешь! – Скотт потрогал его лоб, но отдернул руку, когда Стайлз клацнул челюстями.
- Все в порядке. Просто меня немного настораживают эти эксцентрические шоу вервольфов. Я в восторге от волчьих примочек, но Жатва напоминает мне какой-то первобытный ритуал, когда самец бьет самку по голове и тащит ее в свое логово. Только вот неувязка выходит: определённая часть самок тут все же парни, - Стайлз пышет гневом, поэтому его руки мелко подрагивают, когда он снимает с себя байку и принимается расстёгивать пуговицы на рубашке.
- Ну, если ты за равноправие – то вот это, - Скотт указывает на его торс, который теперь не укрыт тканью рубашки, - Может погубить тебя, потому что так запах еще сильнее.
Стайлз глядит на Скотта, который стоит перед ним в одних штанах, потом на свою полурасстегнутаю рубашку и понимает, что это альфам нужно быть полуголыми, а омеги должны нацепить на себя как можно больше тряпок, чтобы хоть как-то скрыть свой запах.
Стилински бьет себя ладонью по лицу, а затем начинает одеваться обратно. Его лицо пылает от смущения.
- Лидия уже приехала? – задает вопрос он, чтобы замять эту неловкость, - Но в любом случае ей незачем бегать как бешеной волчице в поисках Джексона, потому что они с Уиттмором просто могут показаться главам Калифорнийских кланов, раз уж она уже связана с этим индюком.
Скотт не успевает ничего ответить, потому что раздается рык Ричарда, альфы-Вожака, и это означает, что Жатва должна быть начата.
*
Стайлз старается запутать тех, кто, возможно, побежит по его следу, хотя ему кажется, что гнаться за ним бесполезно. Он довольно быстро бегает, даже несмотря на то, что на его пути постоянно попадаются корни деревьев или путь перекрывают бревна и ветки. Позади он слышит грозный рев, к нему присоединяется еще один, и Стилински пытается бежать еще быстрее при этом дышать как можно глубже и ровнее. Ему не хочется запыхаться раньше времени. Полная луна нависает над лесом, и омега знает, что ему нужно продержаться еще пять часов, потому что когда начнет светать – можно будет возвращаться в поместье. Где-то совсем недалеко слышен жалобный скулеж неудачливой омеги, которая все же попалась в зубы альфе. Стайлз принюхивается и шепчет:
- Дэнни, держись. Ты хороший малый, - вряд ли Махилани его услышит, но таким образом Стилински успокаивает сам себя.
И он продолжает бежать, пока его легкие не начинают гореть. Остановка – означает поражение в этой ситуации, но ему нужен хотя бы глоток нормального воздуха, а не того, что вдыхает, когда бежит. Его инстинкты сейчас волчьи, а не человеческие. Нюх и слух напряжены настолько, что Стайлз ощущает каждый миллиметр вокруг него. Он смотрит на свои руки и вместо привычных коротких ногтей видит когти, а вместо обычных темных оттенков – все вокруг него искажено и горит красноватым.
Волк молчит, как бы говоря, что опасности нет, и Стайлз подчиняется ему, прислоняется к дереву и дышит полной грудью, вдыхая свежий воздух. Пожалуй, это первый раз, когда он так сильно ненавидит свою природу, потому что это не Голодные Игры, в которых необходимо убить всех. Здесь необходимо спрятаться как можно дальше, залезть как можно выше или зарыться в нору как можно глубже, если не хочешь, чтобы тебя съели. Он чувствует себя Красной Шапочкой в своей красной худи. Красной Шапочкой, у которой есть клыки и когти и которая может превращаться в волка. И он не уверен, что Красная Шапочка, какой бы взрослой она ни была, должна гулять в этом зловещем, старом лесу в одиночестве.
Потому что все, что сейчас происходит, больше похоже на прекрасное начало для порнофильма.
Где-то хрустит ветка, и Стайлз не успевает и с места дернуться: его прижимает к дереву и единственное, что он может, - это скулить, моля о пощаде. Из тени деревьев выходит рассерженный Дерек. Его мышцы бугрятся при каждом шаге, а на плече подсыхает свежая кровь.
- Твой отец дал тебе правильный совет, но ты поступил глупо, когда не последовал ему, - их теперь разделяет менее пары сантиметров.
Их дыхания смешиваются. Стайлз чувствует тепло кожи Дерека, ноздри щекочет запах пота, и он не может ничего ответить на это.
- Знаешь, мне пришлось защищать тебя от посягательств двух альф. Они были очень настойчивы, но я был сильнее, потому что умудренный опытом волк всегда сильнее двух щенков, - глаза Дерека горят красным, в них почему-то Стайлз видит адское пламя, и ему хочется гореть в нем.
- О, я думаю, что ты знал, что Красной Шапочке нравятся матерые волки, - протяжно отвечает Стайлз, слегка касаясь плеч Дерека, затем пальцами оглаживает мышцы на руках, царапает сгиб локтя.
Он знает Дерека с самого рождения. И то, что происходит сейчас, - единственно правильный исход событий.
Дерек ухмыляется и прижимается к нему всем телом, позволяет пальцам ласково прикоснуться к татуировке на спине. Хейл прекрасно понимает, о чем говорит Стайлз, потому что трудно забыть то, с каким упоением он слушал эту сказку, когда пробирался в комнату альфы.
- Да. И ты – все, о чем большой злой волк мог только мечтать.
Дерек носом трется о его шею, как тогда было это в магазине, но теперь Стайлз не хочет сбежать. Он скулит, запускает руку в шелковистые волосы Хейла и прижимает его к своему горлу еще ближе.
- Надеюсь, что злой волк не снимет костюм овечки, пока мы не дойдем до домика бабушки, - Стайлз давится своим стоном, потому что язык и губы Дерека вытворяют с ним такое, что хочется подставиться.
- Если Красная Шапочка не будет так облизывать свои сочные губы, соблазняя кого-то плохого, то мы доберемся до домика, - Дерек отлипает от его шеи, и его глаза уже не красные, но они все равно светятся.
И омега понимает, что альфа доволен тем, что сейчас происходит. Потому что ждать так долго – вряд ли кто-то еще обладает такой выдержкой. Стайлз утыкается в плечо Дерека и обнимает его.
VII.
Мне хочется просить прощения за те года, когда я не понимал, что происходит.
Но мой волк знал о наших чувствах с тех пор, как мне стукнуло шесть, поэтому вряд ли я смогу найти достойное оправдание.
С Жатвы прошла неделя и не сказать, что Стайлз не рад ее исходу. И хотя его все еще пугает то, что старшее поколение Хейлов и его родители с самого начала знали о том, что они с Дереком – пара, он старается не думать об этом, потому что вряд ли бы он нормально оценил эту новость до Жатвы.
И ему не нужно узнавать Дерека заново, потому что он знает его пятнадцать лет, а это долгий срок для тех, кто не кровный родственник.
Стайлз смотрит на Дерека, который усердно читает книгу. Он сдал все свои экзамены неделю назад и со спокойной совестью вернулся в Бикон Хиллз. В лофте, в котором живет альфа, никого нет, и Стайлз перебирается к Дереку на колени, откидывая книжку на столик.
- Знаешь, - ему все еще неловко говорить об этом, но он собирает всю свою волю в кулак, - Я хочу, чтобы наш первый секс был до моей течки, потому что мне будет неприятно думать о том, что ты занялся им со мной только потому, что это был тот самый гон, - Стайлз смотрит Дереку в глаза и понимает, какую власть он имеет над ним.
- Твои глаза сводят меня с ума, - и Дерек подхватывает его под ягодицы.
Стилински цепляется за него, скрещивает лодыжки у него за спиной, утыкается в шею и шепчет:
- Я уже сейчас из тебя веревки вью.
Хотя он и знает, что если бы Дерек сам не хотел этого, вряд ли он позволил втянуть себя в это.
Мускусный запах оседает у них обоих во рту, а глаза затуманиваются.
Все их поцелуи были невинными до этого, потому что Дерек сжимает ногтями задницу Стайлза, а их языки сплетаются.
Они раздевают друг друга медленно, наслаждаясь каждым прикосновением к оголенной коже. Ладони альфы поглаживают омегу по бокам, талии, животу, стараясь не задеть когтями, не причинить боль. И Стайлз выгибается, пытаясь быстрее выпутаться из мешающей одежды. Его тело как оголенный провод, и все прикосновения ощущаются так сладко, что хочется скулить и просить о еще большей ласке.
Их поцелуи были жадными. Дерек заявлял на него свои права, и Стайлз не был против. Он сам цеплялся за альфу, открывал рот, впуская теплый язык и позволяя трогать себя.
Когда горячая ладонь накрыла его член, Стилински вздрогнул и выгнулся дугой, подставляя горло, и Дерек кусает его горло так, что в глазах мелькают звёздочки. Хейл горячий, а ладони омеги отчего-то холодные, и такой контраст заводит их еще больше, особенно когда прохладная рука накрывает их члены, беря в плотное кольцо. Дерек толкается в ладонь, чувствует гладкость члена своей пары – и волк радостно рычит, а сам альфа нежно целует Стайлза.
Дерек отстраняется, и Стайлз жалобно хнычет, ерзая бедрами по простыни. Он заведен, с его члена капает смазка, и Хейл опять накрывает его тело своим, разводит ягодицы и скользит ребром ладони между ними, надавливает на узкую дырочку и слышит блаженный стон. Смазки Стайлза вряд ли хватит, поэтому альфа дотягивается до смазки, лежащей на тумбочке и принимается растягивать свою омегу.
*
- Я думаю, что ты готов, - голос Дерека больше похож на рычание, но он не может сдержать его, когда смотрит, как Стайлз принимает три его пальца, и как гладко ощущается он внутри.
- Да, я хочу тебя внутри, - хрипит Стилински и насаживается на длинные дерековы пальцы, - Я говорил, как мне нравятся твои руки? Я хочу облизать каждый твой бицепс, - и он давится воздухом, когда альфа плавно входит в него, впиваясь когтями в бедра.
За толчком следует боль, но это та самая боль, за которой приходит наслаждение, поэтому Стайлз кусает губы практически до крови. Омега тянется к щеке Дерека, скользит по щетинистой коже, и альфа припадает к его губам, заглушая стоны.
Он двигается медленно, практически вытаскивая член, оставляя внутри только головку и возвращаясь на полную длину одним толчком.
Бедра омеги узкие, его задница – чертовски узкая, и у Дерека кружится от этого голова. От этого давления, от этого жара, он сходит с ума, потому что он дорвался до того, кого отчаянно хотел.
Стайлз стонет под ним и извивается, и те звуки, которые он издает, сносят крышу.
Стилински цепляется за него, обхватывает дерековы бедра ногами, пихает пятками, побуждая двигаться.
- Еще, еще, - стонет омега, прижимаясь к альфе. Теперь его член трется о живот Дерека и это трение, и давление внутри, заставляют его скулить от счастья и удовлетворения.
Их волки так близко друг к другу, они сами так близко, что Стайлз чувствует эту связь и из его глаз непроизвольно льются слезы, потому что нет слов, чтобы описать насколько он чувствует себя превосходно.
Их движения становятся более синхронными, когда они ловят единый ритм. Дерек вбивается в податливое тело, его когти все еще распарывают кожу на бедрах Стайлза, и пахнет кровью - и альфу ведет от этого всего. Стилински сжимает его член внутри себя и забрызгивает их животы спермой, откидываясь на подушку. И Дерек кончает, сжимая зубы на шее Стайлза и громко, собственнически рыча.
Дерек, чтобы окончательно не раздавить омегу, скатывается с него, устраивается на своей половине кровати, а затем притягивает омегу к себе.
В том молчании, которые висит в комнате, насквозь пропахшей сексом и смешением их запахов, нет ничего, напрягающего их обоих.
- Мне жаль, что я не помню наше Запечатление. Я могу вспомнить лишь ощущения, но никогда полностью не воспроизведу это в своей голове, - шепчет Стилински.
- Мама сказала мне, чтобы я помнил этот момент. Тот первый раз, когда я увидел тебя – это было Запечатление, и я тогда был в растерянности, но это самое яркое воспоминание, которое всегда держало меня, когда я терял контроль, - Дерек поглаживает мокрую от пота спину Стайлза и улыбается, рассматривая потолок.
- Мы – якоря друг другу. Не правда ли романтично? – улыбается Стайлз сквозь сон.
- Если вспомнить всю нашу историю, то мы можем претендовать на звание самой романтичной пары года, - Дерек тоже зевает и закрывает глаза.
- Красная Худи и Терпеливый Волк, - бормочет Стайлз. И они оба засыпают.
В реальности, любая сказка, имеющая счастливый конец, не заканчивается так просто, но если сказка живет на крепкой дружбе и любви, то ей не страшен ни злобный чародей, ни темная старуха.