Теперь ты пренадлежишь мне!

Яркие солнечные лучи пробивались сквозь шторы, попадая на милое личико спящего омеги. Бледная кожа из-за солнечного света казалась серебристой, как снег на солнце. Мягкие, пухлые губы причмокивали, а ровные чёрные брови хмурились. Носик наморщился, а ресницы задрожали. И вот наконец первый глаз открылся, и блеснула яркая голубая вспышка, но не на долго. Глаз опять закрылся, а сонное чудо начало хмуриться и потягиваться, как кошка. Опять расслабившись, Юнги (а это был он) лёг на спину и просто глядел в своё отражение в красивом натяжном потолке."Сейчас пойду на кухню, заварю себе кофе с шоколадом, посмотрю обновления в соц. сетях. Тэхёну позвоню, вдруг погуляем". Утро обещало быть прекрасным....

"БЛЯТЬ!" Резко Юнги с ужасом на лице сел на кровати. Он вспомнил весь вчерашний день. Причём в мельчайших подробностях. И снежок вспомнил. И альфу, оказавшийся страшным мафиози вспомнил. И то, как долго они ехали. И свой позорный и странный сон. И.... поцелуй тоже вспомнил. Слова альфы как будто врезались в память Мина.

"Значит так, золотце, с этого момента ты будешь работать у меня до конца дней наших, пока смерть не разлучит нас, как говорится. Согласен?"

А он, как сопля, согласился, да ещё и ужин ему приготовил. Проанализировав своё вчерашнее поведение, Юн тяжко вздохнул. Потому что он всё то время, сколько находился рядом с Чоном, вёл себя как тряпка. Конечно, если бы он был альфой, то это было бы странно. А он омега, и такое поведение для его пола вполне нормальное. Но раньше с альфами он себя так никогда не вёл! У него даже друзья-альфы есть. А тут на тебе, слюни распустил. В голове начал всплывать образ мафиози, и лицо предательски залилось краской. Ну да, поди ж ты не распусти слюни на такого мужчину. Статен, высок и красив, чёрт. И тут память услужливо подкинула моменты поцелуя на веранде. И опять этот удушливый жар. Да что ж это такое?! Нельзя так реагировать на альфу, Мин Юнги, нельзя! Да куда там.... Разве разбушевавшимся гормонам это объяснишь?.... Да и его запах Юнги чувствовал, и на поцелуй (первый!) отреагировал так, будто они уже пара. А ещё он вспомнил что они истинная пара.... Твою мать!!! Вот счастье привалило, а! Его истинный - Чон Хосок, глава мафии "Пламя феникса"!
*поток нецензурных слов*.
- Ай-ай-ай, как некультурно. Разве омега может так выражаться?, - неожиданно прозвучал мягкий, глубокий и тягучий голос от двери. Вздрогнув, Юнги глянул в ту сторону и совсем выпал в осадок. Вот как, объясните мне, как можно злиться и психовать на человека, который мало того, что выглядит до неприличия красиво с растрёпанными красными волосами, заспаным видом и в домашних мешковатых шмотках, так ещё и принёс чашку горячего чёрного кофе (откуда только узнал?....) и булочку с творогом! Учитывая тот факт, что он не просто человек, а мафиози.
Так и сидел Мин с открытым ртом и даже звука выдавить из себя не мог. А что тут скажешь? Ничего, вот именно. "Ээх, жизнь моя жестянка...."

***

Уже жуя вкуснючую сладость и наслаждаясь ароматным кофе, Юн начал думать, чё делать. "Что делать, что делать?... Ёжиков пасти!" И ничего путного не придумав, решил осмотреть комнату, в которой находился. Ведь после воспоминаний об ужине, память отказывалась что-либо показывать, так как показывать было нечего. А всё потому, что кое-кто просто напросто вырубился.

Комната очень понравилась омеге. И, признав это для себя, она очень напоминала ему Хосока. Эти шоколадно-кофейные оттенки заставляли его сердечко трепетать, а аромат кофе с кружки заставлял его предательски краснеть.
Встав, направился к встроенному в стену шкафу, который был напротив кровати. Открыв его, челюсть чуть не упала на пол. Весь шкаф был завален одеждой. ВЕСЬ. Причём не его старой, а абсолютно новой и идеально подходящей по размеру. На некоторой даже этикетки висели. С выпученными глазами, Юнги взял себе серые спортивки, широкую красную футболку и тёплые носочки. А вот с бельём пришлось повозиться. Потому что то, что Мин увидел в полке для белья, повергло его сначала в ужас, а затем заставило покраснеть. Почти вся шуфлятка была забита лёгким, кружевным, нестерпимо красивым и явно дорогим, но нихрена не скрывающим соблазняющим бельём. Чтобы найти нормальные трусы, ему пришлось перерыть всю полку. Нашёл он их где-то на дне у задней стенки, скромненко запакованные в упаковку Калвин Клейн. Достав одни, быстренько зашёл в ванну, дверь в которую была справа от шкафа.

Ванна так же впечатлила юношу. Положив вещи на столешницу рядом с раковиной, включил воду, чтобы она набралась в ванну и начал рассматривать себя в зеркало. Мда. На голове воронье гнездо мятных волос, которые, к всеобщему удивлению, ему удалось не сжечь от постоянного осветления и подкрашивания. С рождения голубые глаза, которые скрывались под несколькими особо длинными прядями, из-за того, что он недавно проснулся, были насыщенного сине-фиолетового цвета. Лицо ещё немного припухшее ото сна, а мягкие губы так же немного припухли и были ярко-алого цвета, и стали похожи на две клубнички. И всё это на фоне белоснежной, без единого изъяна, кожи. Тонкая шея, худые плечи, ключицы на столько видны, что казались острыми, как лезвия.

п/а : представляете себе эту картину, да? Надеюсь, что вам так же плохо, как и мне, солнышки💜😘.

Налюбовавшись собой, Юнги подмигнул своему отражению, улыбнулся, обнажив ряд ровных белых зубов и, раздевшись и кинув грязную одежду в корзину, залез в уже заполненную горячей водой ванну с клубами пены...
Сидел он долго. Даже чуть не уснул. Очухался тогда, когда понял, что пена растаяла, а вода холодная. Выдернув пробку, включил душ и встал под горячие струи воды.
Намывшись, Мин выключил воду, вылез, достал из шкафа-пенала у двери огромное, мягкое и пушистое голубое полотенце. Высушив им голову и тело, повесил его на батарею, оделся и вышел. Когда он зашёл в комнату, то потерял дар речи (это в который раз уже), а глаза начали заполняться слезами. На столе стояла большая хрустальная ваза, а в ней стоял огромный букет.... васильков. Самых обыкновенных, сине-фиолетовых полевых цветочков, которые считаются сорняками. Но они многое значили для омеги. Ведь именно родители привили ему любовь к василькам, а если точнее, то они научили его любить благодаря этим цветам. Они говорили ему так : "Запомни это раз и на всегда, сынок. Научись любить не за то, что говорят люди, а за то, что есть на самом деле. Даже вот эти васильки. Все говорят, что это неочень красивый, сорный цветок. Но никто даже не пытался полюбить их, похожие на твои глаза цветы. Полюби васильки, и тогда ты научишся любить".
Это случилось два года назад. Тогда Юнги был необщительным и замкнутым в себе омегой. Но родители на то они и родители, чтобы всегда помочь своему чаду. После этого у Мина начали появляться друзья, появился Тэхён, поднялась успеваемость. Но счастью не было суждено длиться долго. Спустя буквально год после всех этих событий родители юноши погибают в автокатострофе. Это был его день рождения. И он до сих пор считает себя виноватым.
Много воды утекло с тех пор. Они закончили школу, поступили в Сеульский Государственный Университет и, казалось, зажили новой жизнью. Но, уже два года, на каждый свой день рождения, он отпрашивается с занятий, покупает букет самых красивых васильков и едет в Тэгу. Затем приходит на кладбище и целый день сидит на могиле, рассказывая родителям то, что происходило за год. И уже поздно вечером он садится на поезд и едет назад, в Сеул....

Сейчас, стоя рядом с этим прекрасным букетом его самых любимых и самых ненавистных цветов, так похожих на его глаза, он плакал, рыдал на взрыд и не мог остановиться. Ведь он не плакал даже когда узнал о смерти родителей. А сейчас вся боль, горечь, обида и чувство вины выливались из него потоком нескончаемых слёз.
Очнулся он тогда, когда понял, что его крепко обнимают и целуют заплаканное лицо. Открыв красные и саднящие от солёных слёз глаза, Юнги увидел перед собой напуганное и светящееся нежностью лицо Хосока. И слёзы полились с большей силой. Ведь сейчас, Мин Юнги полностью и безвозвратно отдавался в руки этому человеку, такому страшному для всех, и такому родному для него. Крепко обхватив лицо Чона ладошками, омега начал в ответ целовать его, шепча, как в бреду, разные нежные слова. Лицо альфы стало мокрым от поцелуев и солёным от чужих слёз. Коротко, но смачно, он поцеловал младшего в губы, затем наклонился к шее. Провёл по нежной коже языком, из-за чего Мин вздрогнул, но не отодвинулся. Прошептав что-то вроде "Сейчас будет больно", мафиози впился выступившими клыками в тонкую кожу. Омега вскрикнул. Было больно. Адски больно. Так больно, что, казалось, он сейчас умрёт от боли, ведь клыки альфы буквально разодрали нежный эпидермис. Ему хотелось оттолкнуть старшего от себя, но тот держал его крепко. Ведь он понимал, что если он отпустит Юнги прямо сейчас, то укус затянется, а значит, метка не появится. После укуса нужно выждать время, чтобы феромоны альфы проникли в тело омеги, и лишь после этого метка останется. Но есть один важный нюанс. Организм омеги может не принять вещества альфы, тобишь отвергнуть их. Это означает, что альфа не может ставить метку омеге, а метка, как мы все знаем, это как клеймо мастера на своей работе, означающее принадлежность конкретного омеги конкретному альфе.
Вот и сейчас, стоя на коленях и обнимая друг друга, они ждут того самого момента.... Прошло несколько минут и Хосок, присосавшийся к шее младшего, уже начал нервничать. Но вдруг он почувствовал, как по телу проходит тёпла волна, а в резко опустевшей голове звучит хриплый голос Юнги, который говорит одно простое слово, так много значащее для обоих. Да. Да, да, да!
Тело в его руках расслабилось, а маленькие ладони гладят его по волосам. Аккуратно отстранившись, Чон глянул на укус и какая-то сумасшедшая радость заполнила его тело миллионами лёгких пузырьков. Ведь страшная рана превратилась в рисунок ввиде феникса, раскрывшего свои крылья, с пронзительно голубыми глазами. Поцеловав образовавшееся клеймо, старший поднялся губами вверх по шее к лицу, сцеловал все слёзы, затем вытер рукавом красивое раскрасневшееся личико. А потом просто крепко обнял того, кто согласился остаться с ним на всю жизнь и прошептал ему на ушко слова, ознаменовавшие для Юнги начало новой жизни : "Теперь ты пренадлежишь мне!"