Теперь ты пренадлежишь мне!

Пока мы наблюдали за тем, как живёт Чон Хосок и как развиваются его отношения с Юнги, за тем, как начались отношения Чона-младшего и Тэхёна, мы совсем забыли о существовании ещё нескольких персонажей, которые будут существенно влиять на судьбу наших главных героев. Так вот, давайте-ка заглянем к чете Кимов, которые ещё не проснулись после весёлого и бурного празднования Нового Года...

12 часов дня. За окном спокойно падает снег. В большой гостиной горит разноцветными огоньками пушистая зелёная красавица, источая умопомрачительный аромат. В огромной двухэтажной квартире почти полная тишина, и кажется, будто здесь пусто. Но эту почти тишину разрезает громкий храп, дающий понять, что тут есть люди.

На широкой, двухместной кровати лежит два на вид бездыханных тела. Но по размеренному храпу с одной стороны, и едва слышному, ровному дыханию с другой, становится понятно, что эти два тела очень даже живые. То тело, которое спало беззвучно, лежало, обхватив соседа по кровати как коала. Кремовая кожа, длинные ноги и стройное, подтянутое тело явно указывали на то, что это омега. Каштанового цвета волосы, пушистые ресницы, которые даже закрытыми бросали тень на нежную кожу, идеально ровные черты лица, пухлые розовые губы - всё это заставляло всех прохожих альф ломать себе шею при виде этого прекрасного создания. Но было одно довольно жирное НО. Это прекрасное во всех смыслах создание было замужем, и кроме кольца на пальце, имело метку на загривке ввиде нежнейшей розы, опутанной металлической лозой с острешими шипами. А ещё от этого омеги вместе с его собственным сладким ароматом пломбира пахло чем-то резким, совсем не сочитающимся. Причём сразу второй запах не ощущался. Он появлялся после приближения к омеге на расстояние в один метр. Но как только незнакомый альфа чуял на фоне сладкого ароматом пломбира резкий запах хвойных деревьев, сразу же отходил метра на три, а то и вообще старался не приближаться. Ибо такие резкие и специфические ароматы встречались нечасто и только у жутких собственников, которые со своих половинок пылинки сдувают, а любому, кто хоть на долю секунды глянул, даже случайно, на их принцессу, ждала мучительная смерть. Поэтому для того, чтобы защитить свою омегу, наш альфа регулярно поддерживал уровень своего запаха, исходившего от его мужа.
У вас, наверное, возник вопрос. Кто же этот альфа-собственник, который спал без задних ног и давал храпака на всю квартиру, уткнувшись моськой в грудь омеге? Это был человек, который, помимо сногсшибательного запаха хвойного леса, обладал убойной энергетикой, которая буквально обволакивает любого, на кого посмотрит этот человек. У этого мужчины была смуглая, карамельного оттенка кожа, высокий рост, шикарное тело, венцом которого, как считает Сокджин(я думаю, всё уже догадались, что это он)), является его шикарная грудь(п/а: я тоже так считаю🌚). Серебристые волосы были жёсткие и густые, как хвоя. Несмотря на свои довольно устрашающие размеры, лицо было довольно миловидным: слегка вздёрнутый нос, милые щёчки, на которых при улыбке появлялись очаровательные ямочки, довольно пухлые для альфы губы, однако чёрные в разлёт брови и всегда острый и сканирующий нутро взгляд с лихвой компенсировали эту милашность. В общем и целом, это был крайне красивый, умный и волевой мужчина, который просто до дрожи обожал своего мужа. Они прекрасно смотрелись вместе, дополняя друг друга как Инь и Янь.

Но вот настало время проснуться. Первым проснулся, как ни странно, Джин. Чуть разлепив сонные глаза, он взглянул на лежащего перед ним человека, от которого волнами исходило горячее тепло. Спокойствие, так присущее Намджуну, никогда не оставляло его. Даже во сне его лицо могло успокоить человека, находившегося на грани нервного срыва.
Улыбка, которая озарила его лицо, была наполнена искренней любовью, нежностью и счастьем, которое ещё 5 лет назад он и представить себе не мог. Он даже не мог предположить, что счастье может быть таким простым и тёплым чувством. Сняв одну руку с тёплого тела, омега погладил тыльной стороной ладони щёку любимого, чуть ли не попискивая от переполнявшего его счастья. Приблизившись вплотную к родному лицу, старший нежно, и очень долго поцеловал его, вкладывая все свои чувства и эмоции в этот поцелуй. Но, как бы осторожно Джин его не целовал, а такие чувственные вещи Нам чувствовал сразу же. Поэтому, как только омега отодвинулся от мужа, глаза последнего распахнулись и, ничтоже сумняшися, он повалил любимого на спину и, нависнув над ним, поцеловал так жарко, что у старшего тут же начал плавится мозг, а из груди вышел протяжный стон. Намджун всегда так целовал - жадно, неистово, получая омегу всего, без остатка. И ему это нравилось. Нравилась его постоянная нежность, а во время секса грубость и жадность, от которой Джин просто сходил с ума.
Оторвавшись, наконец, от сладких губ, Мон взглянул на лежащего под ним человека. Растрёпанные волосы слегка завивались от жара, исходившего от альфы, глаза цвета молочного шоколада блестели и были полуприкрыты, нежные, как лепестки роз, губы были почти бордовые и опухшие из-за долгих и страстных поцелуев целую ночь. Такой вид омеги заставлял бежать целые табуны мурашек по его спине.

- Доброе утро, - прохрипел своим и так низким голосом Нам. От звука его голоса у Джина в животе не бабочки полетели, а стадо слонов пробежало, ибо голос его мужа заставлял его сердце замереть, а после пуститься вскачь.

- Доброе, - прошептал тот, ибо голос пропал благодаря громким стонам. Одновременно с этим он мягко массировал затылок Намджуна, запутавшись своими пальчиками в густой шевелюре, из-за чего оба чуть ли не мурчали от удовольствия.

- Выспался, мой хороший? - Улыбаясь, спросил Джун, осторожно гладя руками нежное тело под ним, покрытое красными, а где-то и бордово-синими засосами. Дааааа, кажется, ты перестарался, Ким Намджун. Но, кажется, его пара не была против, а наоборот, промычав что-то положительное в ответ, притянул к себе за шею и начал целовать его лицо. Намёк был понят мгновенно, и реакция не заставила себя ждать. Коротко, но смачно поцеловав сладкие губы, Нам перевернул омегу на живот и прошёлся поцелуями от шеи по всей спине и, дойдя до заветного места, остановился.
Стоны прекратились, но тяжёлое дыхание, тихие поскуливания и слезящиеся глаза говорили о том, что Джин находится в предобморочном состоянии.
- Пожалуйста... не останавливайся... - просипел тот, чувствуя, что, ещё немного, и он кончит.
Дважды о таком альфу просить не нужно. Старший даже не успел закончить, как Наму зарылся носом в промежность, широко лижа её языком. От неимоверного кайфа омега застонал ещё громче, ещё слаще, а из дырочки начала выделяться смазка, которая даже по вкусу напоминала пломбир.

Сам Намджун получал от этого дикий кайф. Раньше, когда он менял омег как перчатки, у него даже не пробегала мысль о том, чтобы заниматься чем-то подобным. Он брал, не отдавая в ответ. Но сейчас всё изменилось. Он просто обожал своего омежку и готов был сделать для него всё, что угодно, только бы ему было хорошо и приятно.
Горячий, чуть шершавый язык просто измывался над Сокджином, а рука мужа, надрачивающая ему, выводил его в свою собственную нирвану. С течением времени стоны начали превращаться в крики, ибо за 5 лет Джин так и не привык к тому, что творил с ним альфа.

Не прошло и пяти минут, как Джин забился в оргазменных конвульсиях, бурно излившись на простынь, простонав протяжно и так сладко, что у младшего волосы на голове зашевелились от мурашек.

Перевернув мужа в нормальное положение, он лёг рядом с ним и сгрёб в свои междвежьи объятия. Омегу ещё слегка потряхивало, но вскоре он пришёл в себя и уже полностью растворился в тёплых руках любимого.
Вдруг он вспомнил, что хотел сказать Наму кое-что очень важное, и от одной этой мысли его лицо начинало сиять, а тело наполняли тысячи пузырьков радости. Это не мог не заметить Джун, поэтому взглянул на Джина и резко отпрянул. Он явно не ожидал, что после такого бурного оргазма муж будет настолько полон энергии и буквально светиться. Какое-то шестое чувство подсказывало ему, что буквально через минуту его жизнь кардинально изменится (причём в лучшую сторону).

- Ну, егоза, говори, что натворил, - с улыбкой пробасил Намджун.

Улыбка Сокджина стала буквально до ушей, от чего Мон ещё сильнее напрягся.

- Милый, у меня для тебя есть ещё один подарок на Новый Год, - чуть ли не пища, как поросёнок, сказал он. - Я беременный! Уже месяц как!

Молчание. Лицо всегда серьёзного альфы резко стало таким растерянным, что омега забеспокоился, что эта новость совсем его не обрадовала.

- Мони, ты впорядке? Ты что, не рад? - готовясь уже рыдать, тихо спросил старший.

От этих слов Ким будто очнулся. Его лицо начало проясняться, и уже через долю секунды начало сиять ярче тысячи солнц. Раздался радостный смех.

- О Господи, как же я люблю тебя, моё солнышко!... - просипел Джун, утыкаясь лицом в живот мужа, который он начал безудержно целовать. И Джин почувствовал, что лицо альфы мокрое, словно от слёз. Это было потрясением для него, ведь он никогда за все годы знакомства с младшим не видел даже одной слезинки на его лице. А тут целый поток слёз, который не прекращался.
И вот губы Нама дошли до лица старшего. Он целовал всё, до чего мог дотянуться : глаза, щёки, лоб, губы, шея.... Очень быстро лицо стало мокрым от слёз, причём не только джуновский, но и омежьих. Счастье пёрло ото всюду, наполняя пространство вокруг.
Между поцелуями были слышны тихие слова альфы, которые приводили в дрожь нежного омегу.

- Джини... Ангел мой.... Радость моя.... Люблю тебя..... Ты моя жизнь....

Спустя минут пять эти милые нежности плавненько переросли в жаркий секс. И, пожалуй, здесь мы их и оставим. Ведь такие моменты должны остаться вдали от чужих глаз, согласны?....