40
У меня в ушах раздался хрип. Со слезами на глазах я вскочила, задыхаясь, перевернула мальчика-араба и принялся нажимать руками ему на грудь:
– Пэйтон! Пэйтон!
Я припала ртом к его безвольным губам, дышу изо всех сил, его грудь вяло приподнимается и снова опадает.
– Дыши! Пожалуйста, дыши! Борись! Борись! Борись!
Сил нет никаких, но я не привыкла отступать. Лоб у меня взмок, капли пота покатились на побелевшую грудь мальчика. Я жму и жму, нажимаю кулаками так же яростно, как Винни вгрызается в лед. Я стучу ему по груди и кричу. Безжизненное тело подскакивает, как тряпочная кукла.
Все, сил больше не было. Я прекратила качать.
Пэйтон был мертв. Я долго плакала у него на груди, потом положила пальцы на веки и осторожно закрыла ему глаза.
Его история закончилась у меня на руках, как и жизнь Пока.
«Истина» забрала его.