Как взломать твоё сердце?

ЛОРА.

Утром Климент дождался, пока я спущусь, и выразил желание добраться до школы вместе. Я немного напряглась, потому что испугалась того, к чему мог привести обычный разговор между нами. После угроз Марины и моего необъяснимого влечения к соседу даже безобидная вещь могла повлиять на нашу устоявшуюся дружбу.

Пропущенный день в школе из-за плохого самочувствия вызвал у Климента подозрения. Я уже представила в голове тяжесть молчания между нами и тот стыд, с которым мне предстояло встретиться.

— Ты хорошо спала? — спросил меня друг, когда увидел.

Я вместо ответа попыталась разглядеть в нем эмоции, которые бы напрягли меня еще больше. Но нет, он оставался прежним, словно между нами не произошло ничего странного.

Казалось, что это прекрасно, и я тоже должна была последовать его примеру. Но состояние неловкости и смятения не покидали меня.Вот исправленный текст:

Я всё ещё чувствовала себя странно, параллельно убеждая себя в одном: человек, который легко менял девушек, забывая каждую, словно съеденный месяцем ранее обед, не мог зацикливаться на такой ерунде. Только я бредила неправильными мыслями, которых нужно было изгнать из своей головы.

— Как себя чувствуешь? — не унимался Клим, сокращая расстояние между нами. — Выздоровела? — усмехнулся он, намекая на мой обман.

— Не твоё дело, — буркнула я, ускоряя шаг.

— Что с тобой? Злой дух вселился, пока ты спала одна в пустой квартире? — продолжал он улыбаться, подшучивая.

— Не твоё дело.

— Кажется, этот дух знает всего три слова.

— Что тебе надо от меня?! — разозлилась я не на шутку. — Ты можешь отстать от меня хотя бы сегодня?!

— Я понимаю, почему ты такая, — сказал он, посмотрев на меня серьёзно, как будто собирался сказать что-то важное.

— Какая?

— Напуганная. Тебе все ещё страшно ночью спать одной. — усмехнулся он, поддразнивая меня фобией.

— Неправда. Все со мной в порядке, — попыталась я прийти в норму, радуясь тому, что ничего другого в голову этому парню не придёт.

Я немного запуталась в своих чувствах к нему, но это не значило, что то же самое произошло и с ним. Климент должен был оставаться в роли сердцееда и не трогать моё сердце. А мне нужно было всё забыть в кратчайшие сроки и больше не возвращаться.

***

На третьем уроке, когда алгебра подходила к концу, ребята перешли к активному обсуждению экзаменов. Было весело рассказывать о своих ожиданиях и мечтах, о будущем, где каждый строил себе воздушные замки. Они не были идеальными, но мы в них верили.

На большой перемене половина ребят из нашего класса покинула корпус, чтобы подышать свежим воздухом. Ника с Давидом, перешептываясь и нежно контактируя друг с другом, тоже были в их числе. К отношениям этих двоих все уже привыкли, и розовые сердечки между ними больше напрягали, чем умиляли.

Климент сидел за тетрадью, внимательно исписывая пустые страницы. Он выглядел довольно симпатично, учитывая, что задумчиво разглядывал свои конспекты, словно от этого они станут меньше.

Не заметила, как натянула на свое лицо улыбку, не сводя глаз с того, от которого утром хотела сбежать. Я не сдержала слово, обещание, данное самой себе, и снова позволила своему телу повернуться к однокласснику.

И что такого в том, что я поговорю с ним, подумала, поднимаясь с места. У меня и раньше были такие же отношения с соседом, и никто не удивлялся. Ни Клим, ни я не чувствовали себя неловко, так почему это должно было произойти с нами сейчас?

— Ты уже определился с предметами? — спросила я весело, присаживаясь за парту перед ним. — Решил, что будешь сдавать?

— Да, — поднял он на меня взгляд. — Биология, обществознание. А ты?

— Пока не знаю.

— Не тяни, а то времени на подготовку совсем не останется.

— Знаю я, — шутливо возмутилась. — А с тобой что? Утром ты был повеселее.

— Ничего, — тихо признался парень, возвращаясь к тетради.

— Из-за отца? Из-за Ники? — предположила я и, кажется, зря, потому что следующий взгляд Климента оказался глубоко разочарованным.

Его глаза замерли на моем лице, которое тут же потеряло все свои позитивные краски. Он осуждал меня, обвинял или пугал — я не понимала. В его взгляде было что-то неприятное для меня, от чего сердце уходило в пятки. Так я ощущала себя при ссорах с мамой. Но не думала, что подобное мне когда-либо придется испытать и с Климентом.

— Ты жалеешь меня? — спросил он, словно передо мной сидел не Клим, а кто-то другой, нервный и агрессивный.

— Нет! — ответила я, отражаясь в его блестящих глазах.

Я не была уверена, что это правда. Возможно, я действительно жалела его, ведь иначе моя поддержка не имела бы смысла. А говорить о том, в чем не хотелось признаваться самой, было бы неправильно.

— Я тебе не верю.

— Говорю же, нет! Почему ты злишься на меня?!

— Я не злюсь! Просто ты жалеешь меня, и это заметно.

— Никакой жалости нет, Клим. — Я начинала злиться. — Хочешь, докажу тебе?!

— Ты уже доказала обратное, — усмехнулся он.

— Ах ты! — Не выдержала я и вскочила, чтобы проучить одноклассника.

Я схватила его за ухо и силой начала крутить. Видимо, моё желание показать ему своё отношение оказалось сильнее, и я сама начала в это верить.

— Ай! Больно! Отпусти! Лора! Отпусти! — он сморщился от боли и схватился за мою руку. На удивление, не делал резких движений, лишь терпел.

— Попробуй только сказать ещё раз, что я желаю тебя, неблагодарный ты козлина, — процедила я сквозь зубы, ощущая, как настроение поднимается.

— Ладно, ладно, — поторопился Клим, когда я ослабила хватку.

— Понял? Иначе я тебя так накажу, что вспомнишь, где и как накосячил, — пригрозила я ему, полностью уверенная, что трюк сработал.

— Понял. А теперь отпусти! — ответил он. — Я из-за тебя перекусить не успею.

— Один день поголодаешь, ничего страшного, — сказала я, освобождая его красное, почти синее ухо.

— Зря я с тобой связался, — обиделся Клим, поглаживая потрепанную  конечность ладонью. — Знал бы, что ты такая ненормальная, держался бы подальше.

— Никогда не поздно, — пошутила я, понимая, что никуда друг от друга не денемся.