Новые слова. Часть 5.
ЛОРА.
Классный час закончился словами Евгении Яковлевны о том, что нужно подготовиться максимально быстро и качественно, так как до новогоднего утренника осталось совсем недолго. Мы поняли её и согласно кивнули, не представляя, как в течение недели нам удастся подготовиться к экзаменам и к зимнему шоу. Ведь и то, и другое было не за горами, а рук, времени и терпения ещё требовалось достаточно.
Я с выдохом закрыла тетрадь, в которой записывала ключевые моменты о Снегурочке, которая, как назло, стала единственной девушкой в старших классах, которой посчастливилось быть в напряжённых отношениях с Дедом Морозом.
Меня эта новость не сильно обрадовала. Я посмотрела на Илью, он улыбнулся мне и пригласил выйти из кабинета. По его довольному лицу сильно был заметен интерес и желание остаться со мной в паре. А что именно его так взволновало и что в этой идее есть хорошего, я не понимала.
— Ты уверен, что всё будет хорошо? — уточнила у него на всякий случай. — Не забудь об обещании! Классная накажет нас, если что-то случится.
— Не переживай, быстро постареешь, — рассмеялся он, придерживая мне дверь.
Все уже разошлись по домам. Остались только мы, Климент и его друг Илья. Оба они составили мне небольшую компанию, дожидаясь, пока я устало соберу вещи в рюкзак и покину аудиторию, оставляя этих двоих наедине.
— Голубки, вам делать нечего в такой час? — протянула я, накидывая рюкзак за спину. — Домой не хотите? Есть не хотите?
— Если ты голодная, я куплю тебе дошик, — ответил Климент, приближаясь сзади. — Только спустись за моей курткой.
— Я тебе что, прислуга? — повернулась к нему лицом, чтобы посмотреть в его наглые глаза.
В них я увидела лишь настойчивую просьбу.
— Ладно. Но с тебя полноценный обед завтра, не скупись. — Ответила ему. — Не шалите тут.
Оставляя парней одних, я спустилась в гардеробную школы, где по утрам мы оставляли свою верхнюю одежду.
У каждого школьника был свой номерок, по которому можно было хранить не только куртки и плащи, но и запасную обувь. Номер Климента состоял из двух цифр: пять и шесть. А моим номером было шестидесят один. С помощью маленького ключика я открыла ячейку с сапогами одноклассника и, достав их оттуда, подошла к своей.
Гардеробная, почти пустая, тёмная и холодная, осталась позади. Пришлось подняться по светло-серым лестницам на второй этаж.
— Ты это слышала? Я не могу в это поверить, — услышала я полушёпот впереди.
— Это она?
Две ученицы из одиннадцатого «Б», перешептываясь, приближались ко мне. Всё бы ничего, если бы их взгляды не были напрпвленны в мою сторону так, будто я была виновата в чем-то или ходила с табличкой позора. Мне это сильно не нравилось. Не хватало ещё, чтобы меня в этой школе кто-то так мерзко обсуждал, подумала я.
— Регина! Саша! — не дала я им пройти мимо.
Мне удалось их остановить, но теперь, с куртками в руках, Я смотрела на них косо. Мой тяжёлый взгляд пронизывал лица этих сплетниц. Я хотела только одного — объяснений, и должна была их получить, какой бы грубой ни оказалась речь.
— Вы меня обсуждаете? — не выдержала я. — Ну же, не молчите. Что интересного?
— Яшина, с тобой всё в порядке? — заговорила одна из них, чуть повыше. — Мы вообще-то не о тебе говорили.
— Ты меня за дуру не держи! Я сейчас не в духе и могу кинуть сапогом! Какие там сплетни? Выкладывайте быстрее!
Девушки переглянулись, что-то безмолвно обсудили между собой и приняли решение одним лишь молчанием.
— Что? Ну же, расскажите и мне тоже.
— Ладно, ты всё равно всё узнаешь, — ответила мне Саша, девушка чуть короче и пухлее своей подруги. — Мы проходили мимо вашего класса... Там дверь была открыта. И вот мы шли и услышали голоса: Илья просил у Климента...
Тут она замолчала, не решаясь продолжить начатое.
— Что просил?
В своей голове я представляла, как Илья просит поменяться ролями на зимнем шоу. Но тогда зачем ему было так охотно соглашаться и убеждать классную, что всё пройдёт классно?
— Нет, мы не будем ей рассказывать, — обратилась к подруге Регина. — Мы ничего не слышали.
— Раз уж начали, выкладывайте до конца, — сказала я им, перебирая ноги. — Это касается меня?
— Да, но... Ладно, так уж и быть, — выдохнула Саша. — Илья попросил у Климента узнать, нравится ли тебе кто-нибудь.
— Нравится ли мне кто-нибудь? — повторила я её последнюю фразу. — Вы уверены? Может, речь не обо мне вовсе шла? Или вы придумали всё это?
— Мы не выдумываем, — обиделась Регина. — И вообще, это ты потребовала объяснений. Мы чётко слышали, как Илья говорил о тебе. Он раз сто имя твоё назвал.
— И не просто так, — добавила Саша. — А с любовью. Ты точно ему нравишься, так что... — покраснела девушка.
— Что за бред, а?! Нравлюсь я ему! Ну, конечно! — меня накрыл истерический смех. — Ну и выдумщицы!
Девушки посмотрели друг на друга и с опаской начали смеяться. Их взгляд в мою сторону был непонятен. Я казалась им сумасшедшей. Мою реакцию нельзя было назвать нормальной, и это было легко оправдать тем, что я просто не верила, что могу нравиться Илье.
Я ещё раз повторила про себя:
— Нравлюсь. Чушь какая-то.
Когда я только отдала куртку и сапоги Клименту, поняла, что идея спустить меня на первый этаж за верхней одеждой, а потом заставить подняться снова на третий, была абсурдной. И какая же я оказалась дурой, что повелась на это! Как миленькая, я поплясала под дудку этих двоих, которые решили, что я не отличаюсь особым умом, просто соглашаясь.
Посмотрела на Илью и его довольное лицо. Вспоминала слова одиннадцатиклассниц, которых я отпустила, извинившись за внезапную грубость и давление. Поблагодарила Сашу и Регину, а сама, как ни в чем не бывало, вернулась к ребятам.
Эти двое не пошевелили даже бровью и никак не выдали тему своего разговора. Я чувствовала себя использованной, жалкой. Мне совсем не нравилось, что я должна молчать вместо того, чтобы высказать им все свои ощущения. Тем не менее я продолжала притворяться, что ничего не знаю. Зачем?
Наконец Илья, к которому моё отношение резко изменилось, отдалился от нас. Он пошёл своей дорогой, медленно становясь для меня лишь силуэтом.
— Климент. — Обратилась я к соседу, продолжая путь до нашего подъезда. — Ты ничего не хочешь мне сказать?
— Что, например? — Он уставился на дорогу. — Я и так тебе все рассказываю.
— Не все. — Улыбнулась я ему. — Ты сейчас что-то скрываешь от меня, я чувствую.
Я знала. Но он упрямо шагал вперёд. Неужели эти девчонки и правда всё выдумали? Или поняли неправильно... Но как можно неправильно понять такое? Нет, Регина и Саша говорили уверенно, подумала я. Надо было немного надавить на Климента.
— О чём ты говорил с Ильёй? Не чувствуешь вины за то, что заставил меня спуститься в гардеробную? Это было глупо, ты мог бы одеться на выходе.
— Так вот из-за чего ты такая, — усмехнулся Климент. — Ты права, это было бессмысленно. Извини.
— Тогда скажи мне, — обратилась я к нему, ускоряя шаг. — Что вы обсуждали? Или кого?
— Почему это я должен тебе все рассказывать? — переобулся Климент. — Ты расскажи.
— Что? — протянула я, догадываясь, каким будет следующий вопрос.
— Вот о моих сердечных делах ты все знаешь, а я о твоих – нет. Где справедливость? — сообщил он мне, улыбаясь так азартно, будто его это и в самом деле волновало.
Я фыркнула.
— Нечего рассказывать.
— То есть нет никого, кто бы мог тебе нравиться? — Он остановился, и мы повернулись лицом к лицу.
Прямо перед нами находился подъезд, который ждал наших шагов на своей лестничной площадке.
— Клим, — опустила я голову. — Я знаю, о чём ты говорил в классе. Илья... Я нравлюсь ему, да?
Сейчас я должна была узнать то, что волновало меня последние полчаса, словно укус комара, зудящий снова и снова.
— Как ты поняла? — Спокойно ответил мне сосед.
— Неважно. Как давно? — Возник новый вопрос.
— Из того, что он мне рассказал, достаточно давно. Твой хомяк был жив ещё.
— Боже... — Приложила я ладонь к лицу. — Как же так... Клянусь, если бы не узнала сегодня, никогда бы не догадалась сама.
— А как ты узнала вообще?
— Я же сказала, что это неважно! —Начала я злиться.
— Ладно, не злись.
— И что теперь? — Он задал мне вопрос, о котором мне даже стало страшно думать. — Что будешь делать?
Это было то же самое, что подобрать раненого зверька. И тебе жалко его, и забрать к себе не можешь. Илья был именно таким человеком для меня. Он чудил, раздражал, вытворял разные странные вещи. На фоне всего этого он мне симпатизировал не более чем как одноклассник.
— Я не знаю, Клим, — призналась я, убирая замерзшие руки в карман. — Сказать, что он нравится мне, не могу.
Климент промолчал, затем набрал холодного воздуха и, словно решившись на что-то, разрушил тишину между нами.
— Если я скажу тебе что-то, ты выслушаешь? — спросил он, глядя на меня без капли шутки на лице.
Я кивнула.
— Илья мой друг. Он хороший парень. Тебя я тоже знаю с детства. Если вы попробуете, то можете стать парой. Я правда не представляю, какими будут ваши отношения, но уверен, у вас все получится. — Замер на секунду. — Если бы ты позволила ему... Он может показаться тебе другим человеком. Попробуй принять его чувства, он действительно любит тебя. Дай ему шанс.
— Я не могу. Ты, хороший друг, Климент.
— Ладно, — ответила я его самодовольной улыбке. — Пусть напишет мне, я первой шаг не сделаю.
— Хорошо, я скажу ему, — весело согласился сосед.
На этом наш разговор закончился, и мы разошлись по квартирам.
Я не знала, насколько правильное решение я приняла, но в душе была от него не в восторге. Утром, когда я покидала свою комнату, не думала, что вернусь туда с почти готовыми отношениями. А они мне были нужны сейчас? Нет. Но то, что сказал мне Климент, странно подействовало на меня. Я поддалась уговору и согласилась рискнуть. Возможно, я и правда поверила в то, что Илья может составить мне пару. Не понимала тогда, что...
— Лора! — отвлекла мои мысли Индира.
Она беспардонно вошла в мою комнату с тем же выражением лица, которое было на ней утром. А я уж подумала, что мне показалось. Оказалось, нет. Мачеха действительно решила действовать по плохому.
— Уберись в своей комнате и ложись сегодня спать пораньше, — приказным тоном заявила она.
— Нет, — ответила я, оставаясь в своём мире и пролистывая рилсы. — Ты мне не мать.
— Со мной это больше не работает, — произнесла она суровым голосом, после чего ловким движением забрала у меня телефон.
Я была ошарашена её поступком и, в смятении, встала с кровати.
— Ты что творишь? Верни! — протянула я ей руку, настойчиво требуя вернуть своё имущество.
— Это ты получишь обратно утром, когда я разбужу тебя на завтрак, — сообщила она, демонстрируя мне то, что забрала.
Я не ожидала от мачехи подобной сцены и всегда думала, что она так и останется в роли хорошего полицейского. Но, как оказалось, в ней была и другая сторона, с которой мне только предстояло познакомиться.