Сигнал выжить

Сяо Чжань давно для себя понял, что для него идеальное время — утро. Его внутренние часы будто сами по себе были настроены просыпаться не позже девяти часов. Обычно он вставал в семь, неспешно принимал душ и заваривал себе чай. Спешка с утра — худшее начало дня, путающее мысли и планы, а Чжань всегда любил составлять список дел на день и точно рассчитывать своё время. В отличие от Ибо, который приноровился просыпаться вместе с ним лишь для того, чтобы снова утащить мужа в постель. Иногда это означало, что все планы Чжаня летели к чертям. Сегодня он не составлял на день никаких планов и не ставил себе временных ограничений, с огромным наслаждением потягиваясь в кровати и зарываясь носом в подушку. Впервые за последнее время его не мучали кошмары.

— Привет, — улыбается сонный Ибо, притягивая Чжаня ближе.

— Привет, — щурится Чжань, довольным котом подставляясь под обнимающие его руки. — Ещё рано, спи, — быстрый взгляд на висящие на стене часы. Половина седьмого утра.

— Я выспался, — выдыхает Ибо. — С Чжань-гэ так хорошо и тепло спать, — мурлычет на ухо Ибо, зарываясь ладонью в спутанные со сна волосы Чжаня.

— И как это ты рискнул снова лечь в эту кровать, — ухмылка и явный намёк на те дни, когда Ибо не позволял себе даже открыть дверь их спальни.

— С Чжань-гэ эта кровать больше не пустая, не холодная и не навеивает горечь утраты.

Сяо Чжань расплывается в улыбке, перекатываясь в коконе рук Ибо на его половину кровати, прижимается всем телом и закидывает ногу, оплетая Ибо своими конечностями, как разросшийся плющ. Утро — определённо его любимое время суток.

— Хочешь, я приготовлю нам завтрак? — спрашивает Чжань, ослабляя хватку своих обвивших Ибо рук.

— Обожаю, когда Чжань-гэ готовит.

Сяо Чжань довольно усмехается, освобождает Ибо от кокона своих конечностей и, не переодеваясь из спальных штанов и рубашки, шлёпает босыми ногами по комнате, выходя из неё и говоря альфе, что ждёт его на кухне. Ибо провожает взглядом его спину, распрямляясь на кровати, и потягивается, не сдерживая улыбки и наконец-то ощущая себя умиротворённым и счастливым. Небо за окном ещё было подёрнуто утренними сумерками, а с улицы слышалось завывание холодного ветра, сгибающего кнутом макушки деревьев.

Ибо не любил утро, особенно осенью, когда вокруг темно, до противного промозгло и холодно, предпочитая в свободные от дел дни валяться в постели до обеда. Его муж же любил утро, пронизывающие до костей сумерки за окном и завывания ветра, а значит, и у Ибо была уже как минимум одна причина попытаться всё же полюбить это ненавистное время суток. Если подумать, Ибо, по большому счёту, было всё равно, какое за окном время года, день недели и время — он готов был полюбить всё, что нравилось Сяо Чжаню. Нравится утро? Хорошо, пусть так, Ибо может полюбить и утро. В это утро Чжань балует их свежими блинчиками с шоколадом, варит кофе и заставляет внутреннего зверя Ибо урчать ласковым котёнком, наслаждаясь такой простой домашней идиллией. Когда у альфы звонит телефон, и в трубке раздаётся голос Лю Хайкуаня, они уже успевают позавтракать и даже помыть посуду.

***

До «XZ Emergency» Ибо решает поехать на своей машине, отпуская водителя до конца дня. На самом деле, ему нравится вот так отвозить Чжаня по делам, забирать обратно и потом плутать по дорогам города, болтая ни о чём. Ибо никогда не отказывал себе в этой прихоти, охотно соглашаясь подвезти мужа, куда нужно. Доезжают они быстро и без пробок, паркуясь на территории центра и заходя внутрь. Медсестра за стойкой ресепшена подскакивает на месте, чеканя приветствия, на что получает дежурную улыбку со стороны Чжаня и молчаливый кивок со стороны Ибо.

— Какая палата? — спрашивает Чжань, заходя в лифт и нажимая на кнопку этажа.

— Шестьсот пятая, — кивает Ибо, когда двери с тихим «дзынь» разъезжаются в стороны.

Чжань проходит по коридору в нужном направлении и видит у палаты несколько человек Ибо. Лю Хайкуаня среди них не было — видимо, занят другими делами. Кивая своим парням, Ибо нажимает на холодный металл ручки, открывая дверь и пропуская внутрь Чжаня. На узкой больничной койке, подключённый к разным аппаратам и связанный длинной трубочкой от капельницы лежал Ло Чэнг, перебинтованный и жутко бледный. Он не реагирует на звук открывающейся двери и тихие шаги, то ли слишком обессиленный для того, чтобы повернуть голову, то ли целиком и полностью пребывающий в своих мыслях.

— Боже мой, Чэнг! — окликает его Чжань, торопливо подходя к кровати и садясь на стоящий рядом стул.

Услышав своё имя, парень медленно поворачивает голову в сторону вошедших, ловя взгляд Чжаня, и удивлённо вскидывает брови, заметно оживляясь.

— Конфетка? Вот так встреча, — усмехается альфа, явно пытаясь бодриться больше, чем он сейчас способен. — Я что, уже попал в Рай?

— Нет, всего лишь в мой центр, — смеётся Чжань. — Выглядишь паршиво.

— Да, потрепало немного, — кривит губы Чэнг. — Ерунда. На мне всегда всё быстро заживает.

— Я так переживал за тебя! Как же я рад, что ты жив. Кстати, познакомься, это Ван Ибо, — кивает Чжань головой в сторону стоящего за плечом Ибо. — Мой муж.

Чэнг переводит взгляд на Ибо и натягивает на лицо приветственную улыбку. Не нужно быть гением, чтобы буквально кожей ощутить возникшее между ними напряжение, повисшее в воздухе тяжёлой тучей.

— Полагаю, мне стоит поблагодарить вас, господин Ван, за наше спасение, — голос Чэнга ровный, почти что дружелюбный.

— Не стоит, — коротко кивает Ибо. — Спасибо, что присматривал за моим мужем всё это время.

Они относились друг к другу настороженно, чувствуя соперничество, но каждый из них был достаточно благоразумен, чтобы не давать своим эмоциям затуманить здравый смысл. Ибо и Чжань были женаты уже много лет, Чэнг же встретил Сяо Чжаня случайно, в самом неподходящем месте на свете, среди хаоса и смерти. Всё, что он мог сделать для Чжаня — стать его союзником, внутренне содрогаясь от понимания, что каждый день может стать последним. Два человека, живущих абсолютно разными жизнями и объединённых лишь инстинктом выживания. У них бы в любом случае ничего не вышло.

— Что с тобой произошло после? — взволнованно смотрит на альфу Чжань.

— Я героически отстреливался оставленным мне автоматом, а потом, поняв, что сбежать я не успею, позаимствовал костюмчик у одного из солдат.

— Так ты всё это время оставался на Арене под видом надзирателя? — всматривается Чжань в уставшее лицо напротив, пытаясь разглядеть на нём хоть какую-то эмоцию.

— После устроенного нами бунта, там начался полный хаос, нужно было выждать момент.

— А твои раны? — кивок на перебинтованную грудь альфы.

— Какие-то получил ещё в день твоего побега, какие-то уже после, уходя от солдат. Мне повезло, — слабое движение перебинтованным плечом. — Ещё немного — и удар пришёлся бы прямо в сердце. Не бойся, конфетка, я везучий, ещё и не из такого дерьма выбирался, — подмигивает Чэнг, тут же натыкаясь на колкий предупреждающий взгляд Ибо. Если бы этот парень не был так важен для Чжаня, Ван Ибо уже свернул бы ему шею.

— Лин и Рэн тоже здесь. Цин погиб в последней игре, — коротко сообщает Чжань, считая, что Чэнг должен про это знать.

— Даже не знаю, кому повезло больше: Цину, который не увидит всего этого пиздеца, или нам всем, выжившим, — горькая усмешка.

— Дурак, — фыркает Чжань, улыбаясь. — Ты поправляйся побыстрее, ладно? Боже, Чэнг, я действительно так рад, что с тобой всё хорошо.

— Ещё два дня — и буду здоровее всех живых, вот увидишь, —приободряет он Чжаня, замечая его увлажнившиеся глаза. — Если тебе будет интересно, я кое-что слышал.

Сяо Чжань замирает, тут же переглядываясь с Ибо, и заинтересованно смотрит на альфу.

— Что именно? — напрягается Чжань.

— На последние три игры приедут какие-то большие шишки — спонсоры и заказчики, как я понял. Двое распорядителей игр обсуждали некоторых игроков, на которых поставили круглые суммы. Среди них звучал твой номер. Кто-то поставил на тебя баснословную сумму и теперь, когда ты сбежал, требует либо выплатить назад эти деньги, либо вернуть тебя в игру.

— Они кого-то отправили? — вмешивается помрачневший Ибо.

— Я не знаю, но распорядителям не нравится сложившаяся ситуация. Они ищут выходы, — Чэнг сводит брови на переносице. — Ты будь осторожен, ладно?

— Спасибо за информацию, — кивает Чжань. — Я зайду к тебе попозже?

— Буду ждать, — бодро усмехается Чэнг.

— Поправляйся и отдыхай, — улыбается Сяо Чжань, поднимаясь со своего места.

Короткий кивок на прощание в сторону Ибо и такой же молчаливый кивок в ответ. Никто из альф не был рад другому, но пока между ними стоял Сяо Чжань, это можно было считать хрупким компромиссом.

— Теперь ты будешь ходить только с охраной, — говорит Ибо, стоит двери палаты захлопнуться у них за спиной.

— Это ничего не даст, — устало трёт виски Чжань, морщась, словно от головной боли. — Я сбежал оттуда, но невозможно будет вечно бегать. Рано или поздно кто-то кого-то догонит.

— Что ты предлагаешь?

— Прийти на финальные игры.

— Что?! — глаза Ибо расширяются, вспыхивая огнём. — Ты шутишь, надеюсь?

— Нет, — обречённо вздыхает Чжань. — Это самый верный и быстрый способ закончить всё. Я знаю, тебе не нравится эта идея, но бегать и прятаться — не выход, понимаешь? Ты можешь уничтожить Арену хоть сто раз, но тот, кто меня заказал, так и продолжит спокойно существовать. Вести свою привычную жизнь, возможно, воспитывать детей или даже пересекаться с тобой на какой-нибудь встрече в министерстве. Враг, которого ты не знаешь в лицо — самый опасный. Я не хочу жить, ожидая новой попытки похищения или удара в спину.

Ибо не прекращает хмуриться, явно не одобряя услышанное, но отрицать правоту мужа он не мог.

— Оставь всё мне. Мои люди со всем разберутся.

— Это и моё дело тоже. Я потерял на Арене слишком многое, чтобы просто отойти в сторону и ждать, пока ты всё сделаешь. Я не буду прятаться, Ибо. Это не в моих правилах.

Ван Ибо смотрит на стоящего перед ним Чжаня и не знает, чего в нём сейчас больше: злости на столь безрассудную храбрость или восхищения этой же безрассудной храбростью. Красивый, талантливый, смелый и невероятно сильный. Ибо впивается взглядом в каждую эмоцию на чужом лице и хочет прокричать на весь мир, что этот невероятный мужчина — его муж. Шанхай, Арена, вся страна — Ван Ибо завоюет каждый уголок этой Вселенной и преподнесёт Чжаню на блюдечке, потому что он заслуживает всего этого и даже больше.

— Мы ещё обязательно вернёмся к этому разговору, — говорит он, подходя ближе к Чжаню и беря его за руку. — На каком там этаже твой кабинет?

— Ибо? — удивлённо смотрит Чжань. — На последнем, а что?

Ибо оставляет этот вопрос без ответа, уверенно ведя Чжаня в сторону лифтов, заходит вместе с ним в кабину и нажимает на кнопку последнего этажа. Чжань послушно следует за ним, позволяя сжимать свою руку, и подсказывает, куда им идти. В глазах Ибо ледяное пламя, и Чжань слишком хорошо знает этот взгляд. Внутри него сейчас была буря из эмоций и чувств.

— Открывай, — коротко указывает Ибо на дверь кабинета, на котором висела табличка с именем Сяо Чжаня.

Чжань молча проворачивает в замке ключ, пропуская Ибо внутрь, и едва успевает закрыть за ними дверь, как его прижимают к стене, сминая губы в горячем поцелуе.

— Ибо? — удивлённо смотрит Чжань, оторвавшись от альфы и пытаясь восстановить дыхание.

— Молчи, — отрезает Ибо, снова накрывая его губы своими.

Тело пронзает электрическим разрядом возбуждения, впитываясь в кровь и разносясь по венам миллионами частиц. Руки сами тянутся к горячей спине, стянутой одеждой, сжимая кулаки и корябая пальцами по плотной ткани. Ибо напорист, сминает чужие губы, покусывает и вжимает Чжаня своим телом в шершавую поверхность стены. Первый стон разрезает тишину кабинета, а большие ладони ложатся на обтянутую тканью штанов задницу Чжаня, оглаживая половинки ягодиц, и, уместив их в ладони, сминают их.

— Ибо... — глухой шёпот, вырвавшийся из освобождённых губ.

Ответом служит тяжёлое дыхание возле уха и обжигающий язык, чертящий дорожку вдоль бьющейся артерии на шее.

— Ты скучал по мои рукам, Чжань-гэ? Помнишь, какими они могут быть?

Ладони Ибо чувственно сжимают половинки ягодиц Чжаня, плавно оглаживая и соскальзывая выше, к пояснице, переходя на выпирающие тазовые косточки.

— Да, — выдыхает Чжань, плавясь от настойчивых прикосновений и горячего дыхания на шее. — Я помню, Ибо, — скулящий шёпот, буквально умоляющий о большем.

Ибо довольно усмехается, плотоядно облизываясь, и накрывает оттопыренную ширинку своей ладонью, проходясь по ткани вверх-вниз и лаская уже твёрдый чужой член через плотную ткань брюк.

— Что ты помнишь, гэ? — хрипло спрашивает Ибо, расправляясь с пряжкой ремня и дёргая молнию на застёжке.

— Твои руки, — закрывает глаза Чжань, откидывая голову назад и касаясь затылком холодной поверхности стены.

— А ещё? — резким движением штаны съезжают вниз вместе с бельём, освобождая из плена ткани твёрдый член.

— Твой голос, — шумный вздох, — как ты трогаешь меня.

— Так? — горячая ладонь ложится на твёрдый ствол, обводя пальцем головку и размазывая по ней выступившую смазку.

— Да-а, — почти скулит Чжань, толкаясь в чужую ладонь.

Ибо подаётся вперёд, приникает губами к шее, прихватывает зубами тонкую кожу и оставляет на ней следы. Чжань дёргается, пытаясь руками найти ремень Ибо, но его руки тут же перехватывают, заводя назад, а сам Ибо, лизнув место укуса, уже наливающееся красным, отстраняется, опускаясь на колени, и, придерживая Чжаня на месте, вбирает в рот крепко стоящий член. Он помнит про ещё не затянувшиеся швы и, аккуратно надавливая на тазовые косточки, даёт понять, что от Чжаня не требуется никаких телодвижений, кроме закрытых в блаженстве глаз и шумно вздымающейся грудной клетки.

Юркий язык обвивается вокруг налитой головки, слизывает предэякулят, а плотно сжатые вокруг члена губы создают вакуум, вырывая ещё один протяжный стон. Чжань сильнее откидывает голову назад, опускает руки на затылок Ибо и вдалбливается в обжигающую влажность рта. Кажется, он бы сошёл сейчас с ума, позволь ему Ибо тоже доставить себе удовольствие, расстелиться на собственном рабочем столе и послушно принимать в себя горячий пульсирующий член, а после — и такую же горячую сперму Ибо. Гортанный протяжный стон и, толкнувшись особенно глубоко, Чжань кончает, чувствуя, как Ибо плотнее сжимает губы вокруг его члена и слизывает языком капли оставшейся спермы с чувствительной головки, тут же сглатывая. Облизнув губы с влажным звуком, Ибо поднимается с пола, натягивая на Чжаня штаны, и приводит одежду в порядок.

— А ты? — вопросительно поднимает брови Чжань, кивая на топорщащуюся ширинку брюк Ибо.

— У тебя ещё будет время сделать мне приятно, Чжань-гэ, — усмехается Ибо.

— Что на тебя нашло? — пытается окончательно восстановить сбившееся дыхание Чжань.

— Просто сильно скучал по Чжань-гэ, — мурлычет ему на ухо Ибо, притягивая к себе и утыкаясь носом в изгиб шеи.

— Всё ещё хочешь подождать, когда заживут швы? — ироничный вопрос, ответом на который служит шумный выдох в шею.

— Да. Сначала здоровье, потом секс.

— Но секс ведь отлично укрепляет здоровье, — не сдаётся Чжань. Мысли о горячем и пульсирующем члене Ибо в его заднице вытесняют все рекомендации врачей о покое.

— Тогда можешь отсосать мне сегодня для здоровья, — ухмыляется Ибо, отстраняясь и ловя взгляд Чжаня.

— Запишу в планы на вечер ещё один минет. Штрафной.

— Всё, что захочет Чжань-гэ, — растягивает губы в улыбке Ибо, коротко целуя. — Где там твой хвалёный чай? О, у тебя же есть кофемашина, — вспоминает Ибо, оборачиваясь и выцепляя взглядом стоящую на тумбочке кофемашину.

Сяо Чжань улыбается, отлепляется от стены и подходит к шкафчику, доставая оттуда кружки.

— Чжочэн пользуется ею чаще, чем я, — не сдерживается от смешка Чжань, подходя к Ибо и отдавая ему кружки.

— Вы же дарили ему кофемашину в кабинет, нет? — подставляет под машинку кружку Ибо и нажимает на кнопку на корпусе.

— Ею пользуется Лу.

— У вас тут вообще кто-нибудь пользуется своими вещами? — иронично выгибает бровь Ибо, забирая с подставки наполненную кружку и отдавая её Чжаню.

— Ну, братское общество и всё такое, знаешь ли, — смеётся Чжань. — Мне кажется, сваренный в турке кофе выходит вкуснее, — выносит он вердикт.

— Потому что этот кофе варишь ты, — улыбается Ибо, забирая с подставки кофемашины свою кружку и отпивая немного.

Чжань расплывается в смущённой улыбке и садится на диван. У них дома варкой кофе и правда занимается Чжань, терпеливо сначала перемалывая кофейные зёрна в машинке, а потом следя за тем, чтобы эти зёрна правильно сварились в турке, засекая время и регулируя огонь на плите.

— Оказывается, я очень даже соскучился по кофе, — усмехается Чжань.

— А по мне? — не удерживается от игры бровями Ибо.

— Бо-ди-и-и, — закатывает глаза Чжань, фыркая. — Ты же знаешь, что я безумно соскучился по тебе.

— Знаю, — довольно кивает Ибо. — Ты звонил, кстати, родителям? Твоя мама там с ума сходит.

— Ты рассказал ей?

— Нет, конечно. Она бы не пережила этой информации, — делает ещё глоток Ибо, садясь рядом с Чжанем на диван. — Сказал, что ты завален работой, буквально ночуешь в центре и разбил свой телефон.

Чжань незаметно выдыхает, расслабляясь. Не придётся переживать ещё и за эмоциональное состояние матери.

— Хорошо. Отличная версия, я тоже буду её придерживаться.

Ибо в несколько глотков допивает свой кофе, ставит пустую кружку на журнальный стол перед собой, расслабленно откидываясь на спинку дивана, и мгновенно реагирует на раздавшиеся около двери тихие шаги и тихий звук поворачивающейся дверной ручки.

— Ради Бога, помилуйте, если прервала семейную идиллию, — в кабинет просовывается голова озорно смеющейся Сюань Лу. — Чжань, там твой знакомый пришёл в себя. Хан Рэн, кажется.

Сюань Лу облокачивается на дверной косяк, прижимая к себе прозрачную папку документов.

— Спасибо, — кивает Чжань.

— Там ещё Чжочэн собирался тебе на подпись кипу каких-то бумаг притащить, так что советую срочно ретироваться по важным делам, пока ещё не поздно, — хихикает Лу, поправляя свою папку в руках и собираясь уходить. — О, и прикрой шею, — снова смешок. — Ибо, ну не раскрашивай ты его так, он же на работе, ещё и наш начальник! Чжочэн, вон, скоро комплекс отсутствующей личной жизни себе заработает.

— Оставь ему тоналку, — невозмутимо отвечает Ибо, рассматривая наливающийся красным след от своего укуса на шее Чжаня.

— Положу на свой стол, зайдите ко мне потом кто-нибудь, — весело ухмыляется девушка, подмигивая фыркающему от смущения Чжаню и невозмутимому Ибо и скрываясь за дверью.

Сяо Чжань удручённо вздыхает, застёгивая на верхние пуговицы свою рубашку, и поправляет воротник.

— Вы оба невыносимые, — закатывает он глаза, допивая свой кофе и вставая с дивана. — Сходим к Рэну?

— Боишься, что Чжочэн успеет притащить свои документы? — короткий смешок.

— Ой, пошли уже, — машет рукой Чжань, открывая дверь кабинета.

Они выходят в пустой коридор, и, минуя холл, подходят к лифтам, нажимая на кнопку вызова и заходя в кабину. Чжочэн по пути так и не попался, чему Чжань заметно радуется, выходя на нужном этаже и направляясь к палате. Останавливаясь у таблички с номером пятьсот четыре, он еле заметно делает вдох и нажимает на холодный металл ручки.

— Привет, — привлекает к себе внимание Чжань, смотря на лежащего в куче аппаратных проводов в кровати омегу.

Просачивающийся сквозь неплотно закрытые жалюзи дневной свет падает на острые черты лица, словно подчёркивая общее подавленное состояние и истощённость Рэна. Он вздрагивает, поворачивая голову на голос, и округляет глаза в неверии, впиваясь взглядом в Чжаня.

— Ты жив! — Рэн оживляется, неосознанно дёргая рукой и тут же морщась от впившейся в кожу иголки капельницы.

— Да, как видишь, — слабо растягивает губы в улыбке Чжань, подходя к койке.

— Так его всё-таки вытащил, да? — переводит омега взгляд на Ибо. — А меня мой альфа продал на эти игры, — истерично усмехается Рэн. — Правда забавно, что ради некоторых сворачивают горы, а некоторых продают, как скот?

— Рэн...

— Не волнуйся, это не истерика, я в норме, — улыбается омега, тут же меняясь в лице. — Нас всех потрепало, — поникшая усмешка.

— Лин и Чэнг тоже здесь, с ними всё хорошо, — говорит Чжань, рассчитывая, что эта информация приободрит.

— Значит, они тоже выжили, — кивает омега скорее сам для себя. — Ты имеешь к этому отношение? Это ты нас вытащил? — взгляд Рэна впивается в лицо Чжаня.

— Ибо вас вытащил.

Омега скользит взглядом по одежде Чжаня, подмечая благородную ткань и недешёвые часы на руке, и слабо ухмыляется, переключая своё внимание на безэмоционального Ибо. Чжань знает этот взгляд, оценивающий и жаждущий. Так смотрят на то, что тебе не принадлежит, но чем ты отчаянно хочешь завладеть.

— Благодарю за своё спасение, господин Ван, — улыбается омега, еле заметно кривя уголки рта.

Конечно же, Ибо не отвечает, лишь коротко кивая в ответ.

— Что ж, поправляйся, Рэн, я зайду к тебе позже, — мягко говорит Чжань, ловя взгляд Ибо и разворачиваясь к выходу.

— Эй, Сяо Чжань, — доносится в спину. — Ты неплохо постарался ради своей жизни. Цени её.

Чжаню не нужно поворачиваться, чтобы понять, что Рэн смотрит на него, прожигая взглядом спину. Он кивает, всё так же не оборачиваясь, но точно зная, что Рэн видит это, и выходит из палаты. Что ж, все его товарищи здесь, целые и живые. Это определённо можно было считать успехом.

— Он тебя не любит, — говорит Ибо, когда позади них захлопывается дверь палаты.

— Ты преувеличиваешь. Просто Рэн... вот такой вот, — делает неопределённый жест рукой Чжань, ведя альфу к лифтам.

— Завистливый, — усмехается Ибо. — Не люблю таких.

— А каких любишь? — поднимает брови Чжань, заходя в подъехавший лифт.

— Тебя люблю, — выдыхает Ибо, прислоняясь к стене лифта.

— И я тебя люблю, — не сдерживает улыбки Чжань. Такие простые и открытые признания и выражения чувств Ибо всегда били по его сердцу, заставляя смущаться. — Поехали домой?

— Да, — кивает Ибо, прослеживая взглядом меняющиеся на панели лифта номера этажей.

С территории центра они выезжают в непринуждённом молчании, каждый думал о своём.