3
Эмбер никак не могла уснуть, думая о Лу Хане. Она мучила себя тем, что отпустила его, да и еще одного. На часах было уже пять утра, а она все ждала от него звонка. В комнате был включен телевизор, девушка смотрела на экран, но ничего не понимала, все мысли были об омеге. Когда она услышала, что в дверь кто-то скребется, она тут же выключила звук. Было тихо, словно ей и вовсе показалось, но что-то все же дернуло ее подойти к двери и посмотреть в глазок. Там Эмбер никого не увидела, но решила убедиться в том, что за дверью пусто. Бета медленно приоткрыла ее и вздрогнула, когда чья-то рука упала в узкий проем. Тогда девушка открыла дверь шире и ужаснулась: рядом с ее квартирой сидел Хань. Он был избит и бледен, его трясло, а дыхание было видно лишь по чуть вздымающейся груди. Она подхватила худое тело, закинула одну руку себе на плечо и занесла в квартиру. Уложив омегу на кровать, она схватила телефон и начала вызванивать знакомого ей доктора.
Девушка сбегала до кухни и принесла тазик с теплой водой, чтобы обтереть грязное тело. Стянула с Лу пыльный пиджак и чуть не заплакала. На нем не было рубашки, а все тело омеги было в синяках, укусах и царапинах. Дрожащими руками она бережно начала смывать с тела омеги грязь вперемешку со спермой. Лу все так же неподвижно лежал еле дыша. Эмбер держалась из последних сил, чтобы не разреветься. Поджимала губы и практически невесомо водила влажным полотенцем по синякам.
Врач приехал очень быстро и обнадежил ее, что ничего смертельного нет. Доктор отметил многочисленные ушибы, внутреннюю травму трахеи и разрыв кишечника. После, он сообщил о том, что понадобится довольно-таки много времени, чтобы все это залечить, но жизни парня уже ничего не угрожало.
Девушка зашла в комнату и присела на край кровати. Хань выглядел болезненно, изнуренно и больше походил на живого мертвеца. Девушка просто не выдержала, легла рядом, чуть касаясь израненного тела омеги и тихо заплакала, взяв Лу за руку.
***
Эмбер категорически отказалась отпускать омегу к себе домой, хотя тот и рвался. Она считала, что ему нужен уход, постоянный присмотр. Даже договорилась с редактором газеты, чтобы отправлять написанные статьи ему на почту, и сама выходила из дома только в магазин, пока Ханю не стало лучше.
Хань быстро поправлялся, синяки на нем заживали быстро, как и остальные полученные травмы. Омега был молчалив, как и советовал доктор. Бета же, все время извинялась перед Ханем, считала себя виноватой в том, что не остановила его; не отговорила от этой затеи. Лу только улыбался и нежно касался ее щеки. После этого случая, Лу Хань вообще все время улыбался, грустно, немного болезненно, но улыбка никак не сходила с его лица. Эмбер по этому поводу еще больше начала волноваться. В голове светился вполне логичный вопрос: а нормально ли все с его психикой?
Через месяц, когда врач уверил бету, что Лу уже можно снова начинать говорить, омега покачал головой и отвернулся. Эмбер не на шутку перепугалась.
— Лу, милый, ты же не можешь все время молчать? Нет же? Я не прошу тебя рассказывать, что произошло, только... пожалуйста, Хань, — бета сидела на кровати рядом с ним и крепко сжимала его руку.
Хань не смотрел на Эмбер, он даже не слушал ее, погрузившись в очередные свои раздумья. Он понимал, что отделался еще очень легко, только постоянные отголоски бренди не давали ему спокойно жить. Везде чудился альфа, что причинил ему боль, надругался и выкинул, в прямом смысле этого слова, на улицу. В голове вспоминались отрывки, как он пытался одеться, сидя на пыльном асфальте, как брел потом на ватных ногах к своей подруге.
Хань закрыл глаза, гулко сглатывая. Он больше не хочет испытывать что-то подобное, поэтому никогда не приблизится к чете О или кому бы то ни было, связанному с криминалом.
От мыслей отвлекли его тихие всхлипы сбоку. Он повернул голову и увидел, что бета плачет, смотря в пол.
— Эй, — голос был сиплым от слишком долгого молчания, а горло продрало, и он закашлялся. — Воды, — попросил он в миг оживившуюся Эмбер. — Спасибо — поблагодарил и снова улыбнулся, а девушка крепко его обняла.
Эмбер была счастлива, что Лу заговорил, она была вне себя от услышанного ответа. Настолько чувствительной бета никогда не была, но в данной ситуации она не могла вести себя иначе.
Хань не много говорил, горло саднило еще какое-то время, а Эмбер только и делала, что трещала без умолку. Она рассказала, что Лу может начать работать в любое время. Теперь он будет вести колонку для омег и обозревать новые косметические тренды. Хань на это только жалобно застонал, вот этого ему точно не хватало. Бета ничего не хотела слушать о желании Лу, она сама все устроила и не позволит больше омеге подставляться под удар из-за каких-то мерзких людей. Омега только кивнул и сказал, что на следующей неделе приступит к новым обязанностям. Эм снова разулыбалась.
Они не разговаривали о том дне, девушка не пыталась выпытать из Ханя информацию, она даже не затрагивала эту тему, старалась обходить ее так, чтобы у Лу не было возможности о ней вспоминать. Только омеге это не помогало. Каждую минуту, он мысленно переносился в ту комнату, в руки его насильника, периодически почесывая нос, чтобы избавиться от терпких ноток выдержанного брэнди в дурманящем запахе. Больше не было мыслей, что этот запах напоминает дом.
Ночами было сложно спать, кругом мерещился тот темный озлобленный взгляд. Лу вздрагивал и просыпался, хватаясь за взмокшую футболку. Сердце колотилось, отдавалось странным покалыванием в области бедер. Хань не понимал своей реакции и боялся себя, боялся того, что странные мысли забредали в его голову. Он думал, что начал сходить с ума, пока не вспомнил взгляд: обиженный, озлобленный, отчаянный и болезненный.
Как же он смог его забыть? Настолько несчастные в чувствах хозяина глаза он никогда раньше не видел.
***
Хань сидел перед своим ноутбуком, освещающим темную комнату. За окном уже смеркалось, и отголоски последнего солнца еле пробирались через крошечные щели в плотных шторах. Омега искал в интернете хоть какое-то упоминание о племяннике министра О, но такого не существовало, как ни братьев ни сестер министра.
Лу сжал ладони. Разве он что-то напутал? Или его просто дурят, как и всех остальных. Лу закусил изнутри губу, начиная вспоминать все, что он смог бы использовать, чтобы отыскать этого «племянника». Зачем он это делает омега и сам не знает, но руки уже забивают в поисковике «альфу обвинили в изнасиловании несовершеннолетней омеги».
Ему выдает много различных статей, но только в одной из них написано, что подозреваемый не дожил до окончания следствия. Открыв эту вкладку, парень начал читать. С каждым новым прочитанным словом, он невольно начинал ненавидеть журналиста, что написал эту статью. Такие красочные эпитеты могли бы привести и его в ошеломление, попутно развивая ненависть к альфе. В самой статье нет никаких доказательств, лишь красиво завуалированные оскорбления и множество «вероятностей», фактов — ноль. Не удивительно, что после такой агитации многие возненавидели альфу. Лу был поражен такому омерзительному слогу.
На этой же странице, была ссылка на другую статью того же журналиста. Лу кликнул на нее, но совсем скоро, буквально, после прочтения заголовка, пожалел об этом.
Все тот же журналюга, очередными красивыми эпитетами, простыми, но завуалированными словами оскорбляет погибшего альфу. «Вина не доказана только потому, что нашелся „каратель" и покончил с чередой жестоких изнасилований совсем молодых омег!» — это предложение просто въелось под корку мозга.
Хань перечитывал ее снова и снова, снова и снова. Слезы потекли сами по себе, омега этого даже не заметил. Словом можно открыть глаза на правду, словом можно убить. Лу об этом никогда не задумывался. Даже помыслить не мог, что и такое может происходить в среде журналистики. Он всегда считал, что это благое дело, помощь людям, что они спасают своими словами, и он действительно старался этому следовать. Вот только есть те, кто уничтожают людей по своей грязной прихоти. Этот мерзкий писака, у Ханя просто язык не повернется назвать его журналистом, обвинил человека без доказательств. В голове пронесся голос шатена «и поплатился за это». Омега вздрогнул и обернулся. Никого не было.
Найдя информацию про этого альфу, он узнал, что у него был сын, которому на тот момент было восемнадцать лет. Теперь ему, получается, должно быть двадцать семь. Вот только никакой связи между министром и погибшим альфой он так и не нашел. Или все тщательно скрыли, или он что-то не правильно понял.
Омега не понимал, для чего все это выясняет. Что-то гложило его изнутри, словно он чувствовал вину перед своим насильником. Это странно, не так ли, чувствовать вину перед тем, кто тебя растоптал? Только у омеги сложилось четкое ощущение того, что это он виноват в том, что альфа так с ним поступил. Еще и отпустил, правда, выкинул, как безродного пса, на этой мысли Хань неосознанно прикоснулся к шее, до сих пор чувствуя ошейник, но не убил. Хань в тот день видел желание шатена его прикончить, но он все равно этого не сделал.
Уже утром, когда глаза еле открывались, омега пошел спать. Давно он не сидел так долго за компьютером, глаза устали и сильно опухли. Сил не было совсем, он был выжат, но, даже закрыв глаза, Лу видел глаза сына убитого альфы, а то, что это был он, Лу не сомневался.
***
— Что хотел? — в кабинет зашел высокий альфа и уселся на кресло без какого-либо разрешения.
Он широко улыбался, слегка кривовато, но довольно, словно кот. Он смотрел на шатена, оторвавшегося от каких-то документов в ожидании хотя бы приветствий.
— Ты как всегда слишком наглый, — цыкнули ему в ответ, и улыбка на лице брюнета стала еще шире. — Найди мне человека, — альфа кинул на край стола фотографию.
Улыбка брюнета сразу спала с лица, когда он увидел человека на фото. Альфа перевел взгляд на хмурого начальника, потом снова на фотографию.
— Зачем тебе это? — один вопрос, ответ на который он очень хотел услышать.
— Просто найди, — судя по всему, шатен не собирался отвечать, снова зарываясь в макулатуру.
— Не заходи настолько далеко, чтобы я не смог тебя оттуда вытащить.
Брюнет встал, оставив фотографию на столе, развернулся и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Шатен смотрел на обратную сторону фотографии, на которой кривым почерком было выведено единственное имя — «Лу Хань».