Глава 9: Мияно
,,Я думал, меня казнят..." - я лежал в своей кровати, размышляя о сегодняшнем дне. Моя комната была в поместье Тэнсюкаку: одноместная кровать, на которую я свалился, находилась у распахнутого окна, вид из него охватывал огромное количество территорий. Смотря на масштабные горы, переливание в разные градиенты травы, ,,большую воду", что люди называли то ли морем, то ли океаном, мне хотелось пощупать, что это такое, а также размышлял о завтрашнем дне.
- Уже поздно, но не сплю. - я и вправду не мог уснуть, а потому решил прогуляться и ,,подышать" свежим воздухом. Куклы не способны этого делать...
Идя по двору, я смотрел на звезды, песок хрустел под ногами. Я слышал, что похожий звук издаёт снег, но никогда его не встречал, в Инадзуме снега нет и быть не может. Хотел бы и я лицезреть целый снегопад падующих песчинок.
- И почему же... Что же со мной будет? Что мама решит... - мямлил себе под нос. Но вскоре услышал до боли знакомый голос за зданием нашего поместья:
- Мико, мне придётся это сделать. Такое существо не подойдёт для дальнейшего использования.
- Но, Эи!... это не ,,существо", это ребёнок. Как ты не понимаешь?..
- Ты слишком прочувствовалась им, ты ведь знаешь, что Кадзуси просто кукла и ничего больше. - один из голосов принадлежал Архонту Вечности, ну а другого, как по мне, я никогда не встречал, но казался до боли знакомым. От чего же..?
- Ничего подобного, просто у меня есть чувство сострадания. - обиженно вздохнула знакомо-незнакомая девушка.
Я стоял спиной к соседней стене так, чтобы меня не было заметно.
,,Мико" - запомнил я. - ,,Какое прелестное имя...".
- И как ты поступишь? - отчаяно спросила незнакомка Архонта.
Но в ответ получила лишь молчание.
- Значит, как и в тот раз... Ты отправишь его в Павильон сяккей? Твоя первая кукла не сломалась сама, а потому ты отправила её туда, оставила навсегда. - вспомнила девушка.
,,Павильон сяккей"..? - не мог принять это я. - ,,Мама хочет меня упокоить?!"
- Всё же ты знаешь. - мягко, но холодно проговорила Архонт.
- Сёгун не победила в бою, но ты всё равно сделаешь её наследницей? Не справедливо это как-то.
- У меня нет другого выхода, ты, ведь сама это понимаешь. Павильон сяккей - лучшее место для усыпления кукол. Кадзуси и сам должен понимать, что вскоре окажется там, я рассказывала ему. Да и он будет не один, а с Мияно.
- Поразительно, что ты до сих пор помнишь его имя. - девушка была настроена плохо к решению собеседницы-Архонта, но по голосу было заметно, что та не решится ей противостоять, да и сама мама это понимала, а потому, видимо, и не гневалась.
- Твои шутки удручают, какая разница вместе или порозонь, всё равно в забытии. - незнакомка была растроена решением Архонта.
- В забытии... помню, я... - проговаривала что-то Архонт Вечности, но я уже не слышал её грязных слов, ранее бывших мягкими по отношению ко мне, грациозными в учении и любвеобильными в совместном времяпровождении на досуге, хоть и представлялся нам такой шанс крайне редко из-за моих частых тренировок мечу.
Я бежал, не желая больше слышать правду, настигнувшую мои холодные уши и проходящую громким звоном по ушным раковинам. Мои исскуственно-сделанные колени сгибались и разгибались при беге, пытаясь, как можно интенсивнее и быстрее это делать, дабы убежать так далеко, что можно было бы забыться на всю свою бесконечную жизнь подобия человеческому роду.
,,Я нёсся, что есть мочи,
Надрывался, как человек,
Но понимал, мне завещан не один малый век,
Невыносимых мучений и страданий."
Воспоминание оборвалось, заменившись следующим, более мягким и инородным:
- Кто ты такой?..
- Разве это имеет значение?
- Не знаю. Может быть... Я не... уверен. - сонный юноша лежал на голом полу усыпанном зеленеющей травой. Здание было отделано в классическом стиле Инадзумы: тонкие доски под ногами и на стенах нежного цвета, узоры всюду, маленькие храмы, кленовые листья на ветру... Но как трава способна расти на обыкновенной древесине?
Мы находились в Павильоне Сяккей, в многолетнем укрытие неудачных эксперементов Архонта Вечности. Его тело было укутано белыми одеяниями, шея украшена драгоценными лепестками, а необыкновенно для представителя мужского пола длинные волосы до ахилесовой петы были покрыты многовековой пылью. Отчего же тот столь грязен, хоть и одет, как барин?
- Как тебя зовут? - я сидел на небольшом камне рядом с незнакомцем, поинтересовался, смотрел изучающим взглядом. - И почему ты здесь один в безлюдных лесах? Сам должен понимать, это не место для выживания смертных.
- Я не смертен, господин... - мальчик пытался встать, опирался на локти, всё более их пачкая. - Моё имя - Мияно! Прошу, зовите меня так.
- Допустим. - я опёрся подборотком о ладонь, показывая расслабленность своего тела. - И какие же дела ты здесь делаешь, Мияно?
- О, господин! Я гулял по этому прекрасному лесу вместе с моей не менее прекрасной матушкой. Но, видимо, уснул...
,,Он даже не поинтересовался о моём имени, но называет господином, странный этикет для этого времени." - заметил я, попутно размышляя.
- И твоя мать оставила тебя одного, получается?
- Нет... Она не могла! Может, на неё напали..? Или, или... - куча отговорок, да ни одна не верна.
- Напрасно вычисляешь варианты, ты просто лишний рот в семье, вот и всё. - для меня это было понять просто, люди Инадзумы бедны, а потому ценят любой кусок древесный.
- Лишний рот? О чём вы, господин? Это как? - юноша не понимал моих слов, смотрел голубыми и столь невинными глазами, чем-то похожими на мои, при лицезрении их в воде.
- Святая чистота, что не скажешь о твоей наружности.
- Моей ...наружности? - Мияно оглядел самого себя, сразу спохватился за свою одежду, прикрывая её руками, а его брови сморщились от стыда внешности.
- Похоже, ты понял моё негодование. - мне захотелось сменить тему, а потому сказал: - Отчего ты так спокойно отнёсся к выбросу себя матерью? Твоё лицо лишь на мгновение окрасилось удивлением.
- Она сказала спать спокойно... Я чувствовал, что это конец, а потому распрощался, как надо...
- Почему сразу не сказал?
- Позабыл. Я так резко очнулся от мирских грёз, что даже не успел вспомнить, кто я такой.
- Хорошо, я тебе верю, но боюсь, мне пора. Прощай. - я слез с камня, на котором сидел весь разговор и пошёл в сторону выхода из Павильона Сяккей.
- Стойте! Постойте!
Я ступал по полу, не оборачиваясь, на что юноша резко схватил меня за запястье:
- Говорю же, остановиться! - раздражённо и отчаянно произнёс тот.
- Ну и сколько ты здесь проспал, дурак? Час? два? А может несколько столетий? - задавал реторические вопросы я. Мне не хотелось иметь с тем дел, все её куклы непривитые и этот тоже, я уверен. - Нам не о чем разговаривать. Скажу лишь: позабудь о своей матери. Она ценила лишь силу и бесчестие, остальное, в том числе чувства, прирекала. - я одёрнул запястье из слабой хватки механических рук, схожих с моими, но более ветхими и упрощёнными, и исчез в бесчисленных коридорах поместья. Юноша не стал более останавливать меня.
Я скрылся из его жизни на многие века...
Изображения потемнели, перебирая новое видение, голоса стихли и послышался полной жизни, молящий возглас Кадзуси, тускнеющий, как светлячок по утру, возле маленького храма:
,,О чём я только думал?... Он же такой же, как и я, привитый... Следовало не оставлять это бедное дитя.. Так почему же я поступил столь отречённо? Нет... я не должен умирать, я обязан найти Мияно, вернуть его, подарить жизнь обычного человека.
Но отчего мои глаза столь тяжелы и не способны вновь распахнуться?... Так тепло.., я должен подняться и идти дальше. Может, Мико сумеет найти? Ради него..."
Умирающая кукла испустила последний дух и скончалась, позабытая всем миром.
И вот открыл я веки свои, как всё озарилось светом...