12.
Я заснула в объятиях Калума сразу же, как мы легли в кровать. И даже когда я неожиданно проснулась, я всё ещё чувствовала, как сильные руки парни прижимали меня к нему. Я протёрла глаза и осмотрелась. В комнате, как и за окном, было очень темно. Когда я снова закрыла глаза, чтобы ещё раз заснуть, а я услышала отдалённый звук бьющегося стекла. Аккуратно я выбралась из объятий Калума и, подойдя к двери, открыла её немного и прислушалась. Вдруг послышался очередной звук бьющегося стекла, а затем какие-то мужские крики.
Не раздумывая, я побежала к Калуму и стала трясти его за плечо.
- Калум, Калум! - не громко, но настойчиво говорила я. - Худ, проснись, чёрт возьми!
- Что? Что такое? - наконец, открыл глаза парень.
- Внизу кто-то бьёт окна! - испуганно прошептала я.
- Что? - парень поднялся и взял биту Шона, которая стояла в шкафу. - Оставайся здесь. Я скоро вернусь.
- Нет! Я пойду с тобой! - возразила я.
- Нет, не пойдёшь.
- Я не пущу тебя одного!
- Придётся!
- Я иду с тобой, и ты не сможешь заставить меня остаться здесь.
Калум закатил глаза и вздохнул.
- Ладно, но стой за мной, и если что беги и звони копам.
Я кивнула, и парень открыл дверь. С каждым нашим шагом, я слышала крики всё громче и громче.
- Блэк! Выходи сюда, жалкий алкоголик! Где же ты? Мне выбить ещё одно окно?! Я видел, как ты зашёл в этот дом! Выходи!
В этот момент в окно гостинной залез какой-то мужчина с битой.
- Я пришёл за деньгами и не уйду без них! - продолжал кричать мужчина, пока не поднял голову и не увидел злого Калума и меня.
- А придётся, - холодно сказал Худ, прокручивая в руках биту.
- Остин? - я вышла из-за спины Калума, когда узнала лицо этого мужчины.
Увидев меня, мой бывший начальник, потёр глаза.
- Слушай, мне всего лишь нужны...
- Что за шум вы устроили, ребятки? - Фрэнк спустился вниз, а когда увидел злого Остина, остолбенел.
- Верни все свои долги, Блэк. Сейчас же! Я не намерен больше терпеть! Иначе я собью твою голову, как пиньяту!
В этот момент Остин настолько разозлил меня, что я отобрала биту у Калума и подошла к мужчине почти вплотную.
- Ты уверен, что ты это сделаешь, Остин? Даже если ты забьёшь его битой, то я позвоню в полицию и скажу, что некий Остин Кьюберт выбил три окна чужого дома, буквально вломился, угрожал битой человеку, побеспокоил жильцов поздней ночью. Знаешь, сколько я им могу про тебя рассказать? А то, что у тебя нет денег, и Фрэнк задолжал тебе, никого не волнует. Так что выбирай. Либо ты забиваешь меня или кого-нибудь из нас битой, в то время как кто-нибудь из нас звонит в полицию, либо ты покидаешь этот дом, и все долги Фрэнка аннулируются. Должна признать, что ты в весьма и весьма щекотливом положении.
- Какая же ты...
- Ох, спасибо, что напомнил. С тебя деньги на нанесённый окнам ущерб, - я протянула ему руку.
- Маленькая... - начал Остин, засунув руку в свой задний карман, и вытащив кошелёк.
- Закончишь это предложение, и я сама ударю тебя этой битой. А теперь давай деньги и вали отсюда!
Мужчина оставил определённую сумму денег на моей ладони и поспешил уйти.
- Спасибо, Кристен, - удивлённо сказал Фрэнк. - Не думал, что ты когда-нибудь вступишься за меня.
- Надо же было как-то тебя отблагодарить за то, что ты согласился стать моим опекуном. Иначе, я была бы в детском доме сейчас.
Фрэнк впервые за долгое время заключил меня в свои объятия.
- Надо же, ты всё-таки принял душ, - удивилась я.
- Да, и я нашёл какую-то одежду в комнате Макса.
- Да, это вещи моего отца, - усмехнулся Калум.
- Извини, - извинилась я.
- Ничего. Ты мне только скажи, зачем ты подошла к нему? Ты не боялась, что он в любой момент мог ударить тебя битой?
- Я работала с Остином несколько лет. И я знаю, что он слишком труслив. Он бы не сделал этого.
***
Утром я, Калум и Фрэнк привели себя в порядок и стали ждать Зару и Линдси. Почти ровно в десять утра, они уже стояли на пороге, и я поспешила открыть дверь. Я судорожно начала вспоминать весь план действий, который мы обсуждали с Карой вчера.
Зара села в кресло, а Линдси - на край дивана. Я села на диван между Фрэнком и Калумом.
- Итак, Кристен, у нас для тебя очень неприятное известие, - заговорила Зара. - Для начала, давай поговорим о том, что этот дом больше не принадлежит тебе и Фрэнку, и вы живёте здесь не законно.
- Да, - начала я. - Этот дом принадлежит Калуму и его семье, но они совсем не против этого.
- Кристен, понимаешь, - сказала Линдси, их тон ничего хорошего не предвещал. - У Фрэнка должно быть своё жильё, где бы жила ты. Он должен обеспечивать тебя... И мы знали правду, но всегда писали в этих документах, что у вас всё хорошо. И тут к нашему начальнику приходит какой-то разъярённый парень и начинает рассказывать, что Фрэнк живёт на улице, что торгует наркотиками, всего находится в пьяном состоянии... Ты понимаешь, к чему я веду?
Я отрицательно покачала головой.
- Кристен, - с сожалением сказала Зара. - Фрэнка лишают прав на твоей опекой. Ты отправляешься в детский дом до твоего совершеннолетия.
В комнате повисла тишина.
- Но почему? Мне нельзя в детский дом! Я не могу туда отправиться! - я вскочила с места. - Неужели ничего нельзя сделать?!
- Нет, прости, но мы бессильны, - Зара опустила глаза вниз, впервые я видела этих женщин не строгими и серьёзными, а действительно сожалеющими.
- Нам очень жаль. Нам пора идти. Мы ещё придём, чтобы Фрэнк подписал все бумаги, но это будет через несколько дней. Но ты уже можешь собирать свои вещи.
Линдси и Зара поднялись с места и вышли из дома.
- Кристен, мне очень жаль, - нарушая гробовую тишину сказал Фрэнк.
- Нет, всё хорошо. Я сама виновата. Простите, но мне надо начинать собирать вещи... я пойду, - я медленно поднялась на второй этаж, но меня остановил Калум.
- Постой, Крис, не запирайся в комнате, - он повернул меня к себе. - Ты мне веришь?
Я отстранённо смотрела в стену за парнем и не могла посмотреть на него, так как все мои мысли были только о том, что я буду не жить в своём доме, не будет тех мест, с которым связаны столько воспоминаний. Не будет Калума. Я вряд ли буду часто его видеть.
- Посмотри на меня, Кристен, - я с трудом посмотрела в его глаза и закусила губу, сдерживая слёзы. - Ты веришь мне?!
Я медленно кивнула.
- Тогда поверь мне, что я сделаю всё, чтобы ноги твоей не было в этом проклятом детском доме.