Desert King

Прошло четыре долгих томительных дня. Утро сменялось ночью, часы текли медленно, как густая патока. То солнце пыталось сжечь своих жителей, то ночь заморозить, нигде спасения не было. Но прохлада ночи, жар дня были не для Тигнари, не для псов, верно стороживших своего хозяина. Мальчишка, который боролся за жизнь Короля, почти выгрызая из рук смерти, что стремилась забрать его,  выглядел не просто убито, а едва ли не хуже самого пациента. Не спавший более суток и почти не успевающий поесть, он был абсолютно истощён, и если бы не пёс с потрепаным панцирем, который приносил в клешнях куски мяса, все было бы гораздо печальней. Тигнари раскладывал мясо на песке, вялил и жевал в перерывах, когда матра спал. Соленый вкус словно навечно осел на языке. Было тошно. Сайно постоянно мучил жар и жажда, бред лился с пересохших, потрескавшихся до крови губ. Руки хаотично хватались за песок, Король кричал, метался зовя своих детей. Скорпионы неустанно сторожили своего отца, некоторые юнцы даже пытались угрожать ушастому, но всё тот же скорпион приструнивал молодёжь, позволяя врачу выполнять свою работу.
Тигнари устал вытирать пот с тела матры, стирать и выжимать компрессы, поить своего подопечного и через силу просовывать сквозь плотно сжатые зубы кусочки еды для поддержания силы. Устал отгонять слишком близко подошедших псов, просто смертельно устал. Но он был должен. Мальчишка приносил клятву - спасать чужие жизни, не думая о последствиях. И Тигнари спасал. Правда, едва ли не ценой своей.

Прошла череда бессоных ночей, голода, нескольких новых операций по смене швов, но благодаря многочисленным попыткам всё неизменно шло к улучшению состояния Короля. С его невероятной регенерацией, которой неустанно восхищался Тигнари, к концу недели Сайно мог самостоятельно передвигаться. Он уже ходил по оазису, за что получал вечное ворчание от следующего за ним по следам врача и даже пытался выйти на охоту, но и эта попытка была жёстко пресечена.
- Пусть твои дети охотятся, они прекрасно мне помогали, и сейчас справятся! - уперев руки в бока Тигнари пытался удержать Короля дома, забыв, что вся Пустыня бескрайняя дом его. Слишком смелым стал щенок, пора матре порядок навести, заставить уважать, если надо - бояться.
- Прекрати мне мешать, я всё равно уйду если захочу. Райк, Вайран, разошлись! - Сайно оглядел лагерь и дёрнулся в сторону. Судя по звукам там дрались двое псов, скрежет клешней и свист ядовитых хвостов нарушил тишину Пустыни. Один из дерущихся был уже знакомым и Тигнари испуганно вздохнув сжал кулаки, собираясь кинуться ему на помощь. Глупый мальчишка, от одного укола скорпиона ляжет и не сможет встать обратно.
Король оглянулся на щенка и с удовольствием заметил: беспокоится. О детях его волнуется. Внутри что-то расцвело, заурчало по-животному, и тут же оборвалось. Слишком близко. Не должно щенку видеть распри, чужой он.
Скорпионы расцепились мгновенно, но Сайно все равно подошёл и поднял их прямо за хвосты, как нашкодивших котят за шкирку.
- Отпусти, им же больно! - не видя перед собой ничего от гнева, Тигнари кинулся на матру, намереваясь отбить у него псов. Тот лишь увернулся, слегка грубо отшвыривая своих детей в сторону и повернулся к мальчишке. Взгляд Сайно был страшен.
- Бесполезный глупый щенок. Как смеешь указывать мне? Одно мое слово, и ты окажешься проткнутым сотней хвостов! - рычит, словно зверь дикий, бешеный гнев заполняет сердце матры. Его посмели ослушаться, при всей стае!
Резкий выпад, и задумавшийся Сайно моргает, а затем шумно сглатывает, осознавая, что к его шее прижимается что-то острое, а Тигнари выглядывает из-за его плеча.
Это был первый раз, когда кто-то осмелился так откровенно угрожать жизни пустынного Короля. Однако, Сайно даже не дёрнулся быстро вернув себе самообладание и смотря ушастому наглецу прямо в глаза.
- Я не бесполезный щенок, - обиженно шипит Тигнари сквозь зубы, злобно, с чувством наслаждения и превосходства скальпель прямо к сонной артерии прижимает. - Ты выжил благодаря мне! Даже спасибо не сказал!
- Убери железку, - не просит, приказывает Король, и мальчишка горько усмехнувшись послушно опускает руку. - А  лучше сразу отдай. Пока по-хорошему просят. - матре протянули скальпель, молча подчиняясь. Только радости от послушания младшего шибко Сайно не получил. Даже наоборот, засквозило ноющее разочарование. Так быстро сдался?
- Разговор про будущее время. Какую пользу ты мне можешь принести? Свои от тебя отказались, Пустыне ты тоже не нужен. И что будешь делать? - Король приблизил к глазам полученную вещицу рассматривая. Скальпель был острый, гладкий и блестящий, как маленький кортик, тот самый, который носил при себе сам Сайно.
Тигнари молча потупился, уши опустились, но матра не увидел ни слезинки, что радовало. Щенок крепнет, привыкает к суровым законам Пустыни, где нет места слабости. Не знал он, как в тиски сердце мальчишки заточил, кровоточить заставил от ран душевных. Каждым словом мучения приносит. Сайно потянулся за водой и наглядно жадно припал к горлышку. Жажда была не так сильна, как желание заполнить возникшую тишину. С некоторых пор юноша ее не переносил.
- Тогда убей меня, если я и тебе не нужен. -  Король еле сдерживается, что бы не начать прямо при ушастом давиться живительной влагой, каждая капля которой в пустыне на вес золота.
Тигнари даже не смотрит на Сайно задумавшись о чём-то своем и уставившись на переливающийся песок. Ответа не ждёт, но матре хочется ответить. К ушастому на колени заполз небольшой, но потрепанный Пустыней скорпион и мальчик машинально потянувшись пальцами к нему начал гладить пса по чешуе. Это был тот самый пес, что доставил Сайно в оазис и кормил обоих мясом во время лечения. Скорпион клацнул клешнями, втянул ядовитый хвост и как будто задремал, устроив морду на худом бедре мальчика.
- Наглый щенок. Умереть всегда успеешь. - Король вытер мокрые  губы тыльной стороной ладони и ревниво сморщившись смахнул пса с чужих колен. Тот возмущённо пискнул и выполз из палатки, не имея права ни на что другое.
- Ещё и наглый. Целая смесь: глупый, отщепенец, бесполезный, наглый, что ещё придумаешь? - Врач раненным щенком смотрит прямо в чужую душу, в самую ее глубину. Как получилось, что хотел сделать больно мальчишке, но страдает почему-то Сайно? - Зачем ты Райка согнал? Что он-то тебе сделал?
- Ты помнишь моего пса по имени? - Король хмурится, не веря. - Как ты его отличил от тысячи других?
- Он более тактильный, любит заползать на колени, руки, и тому подобное. Ему нравится когда его гладят, а еще у него.. - Тигнари подозрительно прищурился наичная раздраженно махать хвостом.- Ты меня испытываешь? Сколько можно?
- Продолжи, что не договорил, - снова повелевает, но Король забыл, что отныне его Пустыня принадлежит не только ему. - я сказал продолжай! - совсем забывшись кричит на итак испуганного щенка. Не верит, что кто-то кроме него может псов различить, во лжи уличить пытается. Слишком близко к самому сокровенному подобрался мальчишка, к детям властителя Пустыни.
- Не рычи на меня! - ушастый жмурится, пытаясь согнать нашедшие слезы и забыв любое уважение кричит в ответ, - Шрам у него, у самого основания хвоста! В виде змеи! - выбегает из палатки даже не спрашивая разрешения, и несётся прямо по горячему песку босиком, что сродни опусканию ног в кипяток. Будут ожоги, глупый, глупый Тигнари! Остановись, на верную смерть бежишь, ты не знаешь Пустыню! Она жестока к чужакам.
- Щенок! - Сайно вскакивает следом, сердце забилось в ритме бешенном. Перегнул палку, слишком напугал ушастого, нежнее надо было. Только сделанного не воротишь, ученый убежал в самые дебри песков. Из-за жары не продержится долго, Король сейчас вспомнил, что воду сегодня пил только он, а Тигнари даже не прикоснулся к бутыли. Перед глазами встал истощённый мальчишка с ярко выраженными ребрами, впалыми щеками и синяками на пол глаза. Упустил Король это, не простит себе никогда. Спас его ушастый, а он его отблагодарил так.
- Райк, ко мне. - верный пес мгновенно у ног. - Коли полюбился тебе этот щенок, иди ищи его. Верни как хочешь. Что бы к вечеру здесь был. У меня свои дела есть, гораздо важнее, чем гоняться по пустыне за непослушными.
Скорпион клацает клешнями, и исчезает в песках, спеша по прерывистому следу. Матре на мгновение показалось, что пес улыбнулся? Бред.

Тигнари нёсся по пустыне стараясь не обращать внимания на безумную боль в обожжённых ногах, лишь бы подальше от Сайно, из-за которого сердцу так больно. Больнее чем ступням в сто карат. Убирая с потного лба пряди волос, он бежал и рыдал, хотя скорее хрипел и кричал в голос, абсолютно не стесняясь. Пустыня все стерпит, скроет от лишних глаз, даст страдающей душе выговориться. Парень рухнул, как подкошенный, стоило ему доползти до небольшой пещеры, что отбрасывала спасительную тень. Выемка в камнях была до не приличия маленькой, Тигнари еле еле туда уместился, прячась от невыносимой жары, и уткнувшись лицом в свой хвост болезненно заскулил. Головокружение от потери влаги, плача, болевой шок, все сыграло злую шутку с врачом. Мальчишка успел лишь подумать, что будет если он сейчас упадёт в оборок и умрёт прямо в Пустыне, как сознание плавно утекло и Тигнари провалился в темноту.

Паренёк не чувствовал ничего, кроме невыносимой жары. Лишь когда на него вылили немного воды, он закашлялся и умоляюще прошептал:
- Пить.. Пожалуйста! - в глотку ему тут же сунули бутыль, но внутрь полилась не вода, а горчащий терпкий спиртной напиток. Учёный выпучил глаза, попытался сплюнуть все, что успел принять, но чья-то грубая ладонь зажала ему рот, заставляя проглотить. Тигнари мгновенно понял, что ладонь принадлежала не Сайно. Отвратительная ладонь, мерзкая, грязная. Чужая. - Какого ..
Над ним склонились четверо пустынников, гнусно ухмыляющихся, потных, и отвратительно пахнущих, да так, что у Тигнари вновь закружилась голова. У одного из них в руке была та самая бутыль из которой поили врача.
- Ну чего ты, неужто боишься, куколка? - самый старший пустынник с бородой и золотым кольцом на пальце протянул ладонь, и провел черным не от загара, а от запекшейся чужой крови пальцем по бледным губам учёного, делая их алыми, но резко отддернулся с полукриком. - Кусаешься?!
Ушастый мальчишка оскалившись отлетел на несколько шагов от сильной пощёчины и удара ноги по животу. Сжав зубы, дабы сдержать рвущиеся изнутри рыдания Тигнари двумя пальцами нащупал скальпель в одном из скрытых карманов своей одежды. Он будет защищаться до последнего вздоха.