5
Нагито лежал на боку, повернувшись лицом к закрытому окну.
Сегодня парень решил не идти в ресторан вместе со всеми, ведь если это снова повториться, он заставит некоторых одноклассников, таких как Хаджиме или Микан, переживать за него.
Комаэда положил свою бледную руку на живот. С самого утра он чувствовал довольно сильное чувство голода, но страх того, что кто-то из друзей увидит его в таком состоянии, был сильнее.
Послышался громкий стук в дверь.
—Открыто - кратко бросил Нагито, и обернулся к входу.
Скрипя, дверь отворилась, и в дом зашёл парень в белой рубашке, и в темно-зеленом галстуке.
—Хаджиме? - удивлённо спросил сам себя Комаэда - тебе что-то нужно?
Нагито резко встал с кровати, и подошёл к парню.
Темноволосый молча протянул какой-то небольшой свёрток, от которого приятно пахло курицей.
—Это тебе... - Хаджиме смущённо, и немного задумчиво протянул свёрток Нагито - я подумал, что ты мог проголодаться...
—Оу... - Комаэда попытался отказаться, но Хината настойчиво сунул свёрток Нагито в руки — Я... Я совсем не голоден! - Комаэда растерянно огляделся по сторонам, и попятился назад.
— Возьми - Хаджиме серьезно посмотрел на худощавого парня - я же вижу, что тебе просто непривычно, если о тебе кто-то заботиться...
"Вот чёрт, мне что, придётся взять это?... Но... Он прав. Обо мне редко кто заботился..."
—Ох боже... Ладно...
—Отлично! - Хаджиме улыбнулся Нагито, заставив его смутиться - на сколько я понял... Ты не собираешься выходить сегодня?
—М... Да.
—Ладно... Я может тогда зайду ещё вечером!
Хаджиме вышел за дверь, осторожно закрыв ею.
Вздохнув, Нагито посмотрел на свёрток, который принес ему Хината. Он был довольно тёплым, и приятно грел руки.
Сжав свёрток сильнее, Комаэда втянул приятный аромат, исходящий от него.
"Будет как-то неудобно если я его не съем..."
Парень нехотя развернул пергамент, в который была завернута запечённая куриная грудка.
Комаэда хотел есть, но...
Аппетит совершенно пропал. А ведь раньше Нагито вряд-ли отказался от такого.
Парень немного подумав, бросил развернутый свёрток на стол, и поплелся обратно к кровати. Упав на неё, Нагито погрузился в свои мысли, фактически отрываясь от внешнего мира, и уделяя внимание своим чувствам.
"Внутри всё так пусто... "
Казалось, Комаэда не испытывал никаких эмоций, а все эти переживания, смущение, радость, грусть, все это было будто наигранно...
Нагито стало казаться, что он живёт где-то далеко от всех своих друзей, одноклассников...
В своём, выдуманном мире, где нет абсолютно ничего кроме самого Нагито, его настоящих чувств, и переживаний...
Ему хотелось найти человека, который понимал бы его.
Хаджиме мог быть бы им, но из-за странных черт характера Нагито, и его ужасной привычки отвергать всю заботу, которую к нему проявляют, Комаэде пришлось смириться с тем, что никто его не поймет, хоть и будет пытаться поддержать.
Всё время, проводимое с одноклассниками, Нагито чувствовал себя тем, к кому обычно обращаются люди за моральной поддержкой, или же попросту за советом.
Только один Хаджиме интересовался его самочувствием, но разумеется, Комаэда ничего ему не рассказывал, а строил из себя счастливого человека.
Даже если где-то глубоко в душе Нагито чувствовал себя просто отвратительно, на людях он показывал только жизнерадостного и позитивного себя.
Полностью погрузившись в свои мысли, Нагито незаметно для самого себя уснул.
Серебристый луч проходил сквозь щелку между прикрытыми жалюзями, и падал прямо на лицо парня, оставляя там белую полоску, осветляющую закрытые глаза и край губ.
Немного поворочавшись во сне, Нагито лениво открыл глаза. Серый луч света ударил ему прямо в зрачок, заставляя зажмуриться.
Поняв, что уснуть снова ему вряд-ли удастся, Комаэда перевернулся на другой бок, обернувшись к двери ванной, и попытался понять что произошло до того как он уснул.
Немного придя в себя после довольно глубоко сна, Нагито понял, что то чувство пустоты и одиночества, буквально пожирающее его изнутри, не прошло, а наоборот, стала ещё сильнее.
В добавок к моральной боли, прибавилась и физическая - в груди что-то странно покалывало при каждом, даже кратком вздохе.
Набрав воздух в лёгкие, Нагито сжал белую простыню, на которую падал серебряный свет от луны, создавая сказочную обстановку.
Можно было бы вечно рассматривать все эти тёмные складки на одеяле и подушке, на то, как красиво падает тень от своего собственного силуэта, как частички пыли, не видные в темноте, вылетают на свет, и тут же становяться видимыми...
С трудом оторвав взгляд от завораживающей для Нагито картины, Комаэда поднялся на ноги, и встал посреди комнаты, рассуждая, что ему делать.
Постояв так минуты две, Нагито на ходу схватил свою куртку, накинул ее, и вышел за дверь.
Он просто шел, буквально сам не осознавая того.
Он не знал, зачем делает это, куда он идёт...
Втянув носом свежий, ночной воздух, с солёным привкусом, которым веяло с моря, Нагито остановился на краю бассейна.
Посмотрев на прозрачную воду, где отражались все звёзды, Комаэда сел на землю, и закинул голову вверх, разглядывая тёмно-синее ночное небо, осыпанное звёздами.
По середине неба виднелась серебряная луна, которая освещала приятным, белым светом двор перед рестораном.
Нагито встал. Развернувшись ко входу в большое здание, где на верхних этажах горел приятный жёлтый свет, парень, подняв голову, и смотря на небо, быстрым шагом отправился туда.
С трудом открыв тяжёлую деревянную дверь, Нагито прошел в уютную, светлую комнату с ресепшеном и парочкой диванов.
Эта комната совершенно не интересовала Комаэду. Он поднялся вверх по скрипящей лестнице на второй этаж.
Комната на втором этаже была менее уютной для Нагито, из-за больших, панорамных окон. Всё помещение было заставлено стульями и столами, с остатками еды и кухонными приборами, оставленными на них.
"И зачем я пришел сюда?"
Комаэде было лень спускаться обратно, так что он просто сел на стул, который находился боле менее посередине комнаты.
"Смотреть на столовую с такого ракурса так непривычно..."
Ещё бы. Нагито ведь всегда сидел за самым дальним столом.
Поёрзав на одном месте, парень посмотрел на довольно большое количество еды на столах, оставленную одноклассниками.
В любое другое время Нагито тут же взял бы что-то из этого, но в последнее время...
Внимание Комаэды привлек кухонный нож, лежащий около тарелки с почти доеденной курицей.
Дотянувшись до него, не вставая со стула, Нагито взял нож за рукоятку, и внимательно начал разглядывать лезвие, блестящее под светом люстры.
"Как для кухонного, он довольно хорошо заточен..."
Парень провел длинным указательным пальцем по всей длине лезвия.
Полностью проведя пальцем по острию, Нагито почувствовал слабую боль на конце.
Взглянув на руку, парень увидел тонкую струйку крови, стекающую к запястью.
Комаэда смотрел на то, как кровь течет по его руке, затекает под куртку, и впитывается в ткань, оставляя размытое красное пятно.
Боль на конце пальца была не особо сильной, скорее неприятной. Но парню это доставило удовольствие...
Нагито и сам поразился тому, что ему это понравилось.
"Х-а... Необычное чувство... Я чувствую себя так хорошо... Я чувствую себя живым!"
Комаэда сильнее схватил нож за рукоятку, и приложил его лезвие к запястью, смотря на свою руку странным взглядом, с каким-то диким наслаждением, но и сильной, душевной болью.
Этот порез... На пальце...
Такой незначительный, но...
Он заставил Нагито почувствовать себя... Живым?...
Но в последний момент, как только Комаэда собирался сделать надрез на запястье, что-то остановило его.
Это сожаление?
Но к кому? Точно уж не к самому себе...
К одноклассникам?
К Хаджиме?...
Вздохнув, парень отложил нож от руки.
Подумав ещё раз, Нагито встал со стула.
Развернувшись, Комаэда быстрым шагом, а скорее бегом, спустился на первый этаж, и побежал к своему дому.
Ему было плевать на острую боль в груди, на кровь, льющуюся из раны на пальце...
Он чувствовал себя живым!
Он испытывал настоящую радость, настоящее счастье!
Но...
Где-то в глубине души Нагито знал, что это чувство не вечно...
Да и какого черта раны, грёбаные раны, дают ему это ощущение!?
Если бы это делала не физическая боль, а душевная, Комаэда был бы самым счастливым из своего окружения.
Добежав до своего дома, Нагито распахнул двери, скинул куртку, и даже не включив свет, встал посреди комнаты, закинул голову вверх, и начал... Смеяться?
Это был смех сквозь слезы...
Смех, полный боли.
"П-почему?... Почему я смеюсь?..."
Продолжая смеяться, Нагито приподнял руку, и опустил голову, посмотрев на запястье.
Поднеся к нему нож, захваченный из столовой, Комаэда, уже не раздумывая, сделал надрез.
Резкая боль, заставила его немного вскрикнуть, но парень тут же сомкнул зубы, не давая себе кричать.
Посмотрев на надрез, Нагито не сразу заподозрил что-то странное.
Только лишь как следует приглядевшись, парень заметил это...
Розы. Белые розы, покрывающие его рану.
Некоторые из цветов были запачканы бордовыми пятнами, некоторые падали на пол, в лужу из крови.
Иногда отдельные лепестки, подхваченные порывом ветра из открытого окна, красиво поднимались в воздух, парили в нем секунд пять, и медленно ложились на кровать, тумбочку, даже несколько попало на волосы парня.
"Это то, о чем говорила Микан?... Невероятно... Красиво..."
Нагито плакал?...
Теплые слёзы потекли по его щекам, стекали по подбородку, и капали в лужу черной, как казалось в темноте, крови.
Он уже не смеялся.
Выронив нож, Нагито взял одну из роз с запястья, и закинув голову, приложил ее себе к груди, крепко сжимая в руке.
Комаэда уже не чувствовал ничего.
Ни боли, ни наслаждения, ни радости, ни счастья...
—Х-хаджиме...
Странное ощущение в сердце и лёгких повалило его на окровавленный пол.
Это была не боль.
Но... Что это?
Нагито чувствовал себя умиротворенно?...
"Так спокойно на душе..."
Послышался резкий кашель, больше похожий на хрип.
Изо рта парня показалось несколько небольших белых бутонов, смешанных с кровью, а также отдельные лепестки.
Взглянув на запястье, Комаэда немного испугался.
Уже вся его рука была покрыта колючими розами...
Их острый стебель обвивал пальцы парня, раздирая ему кожу, создавая довольно глубокие раны, на месте которых расцветали новые цветы.
Нагито знал, что это конец.
Всю свою жизнь он боялся умереть в одиночестве.
У него не было страха смерти. У него был страх того, что ожидает его после конца.
Пытаться изменить что-то сейчас, было бесполезно.
"Так хорошо и спокойно... Жаль конечно Хаджиме... И Микан... Надеюсь, они забудут меня, как можно скорее..."