Всё приходит в своё время
Меня унесло во мрак. Я ничего не чувствовала и не понимала где я. Я ничего не видела так, как прежде, вокруг меня был мрак...
-Нет, она всё ещё в коме...Хорошо, я сообщу...
Чей это голос? До боли знакомый. Кто это? Подождите, я в коме?
-Господин, отдохните. Вы уже несколько недель не спали. Идите домой, я побуду с ней.
-Нет! Я никуда не уйду от неё...я больше никогда её не оставлю...
Кто же это? Мне очень хочется открыть глаза и увидеть того человека, который заботится обо мне, увидеть, где я нахожусь...но, к сожалению, я не могу. Сколько бы я не старалась, сколько бы я не боролась – я не могу. Мои веки очень тяжёлые, тело я вообще не чувствую...Когда же это кончиться?
Опять мрак...
-Господин, прошло очень много времени...Её пора отключать от аппарата.
-Что!? Нет! Она очнётся, я в это верю! Уйдите!
От аппарата.... Рано или поздно, меня всё равно отключат и я не смогу больше слышать столь прекрасный и до боли знакомый голос. Нет.... Хочу жить, хочу видеть, хочу чувствовать... И снова темнота...
-Ты достаточно сделал для неё, но уже поздно... Врачи больше не захотят тебя слушать, сынок, они сделают то, что считают нужным! Если она сама не решит жить и сама дышать, то это очень хорошо. Нужно попробовать.
-Мама, я всё понимаю, но я верю, что она очнётся. Я не допущу, чтоб её...убили.
Чей это милый голос около меня? Мать и сын. Даже не представляю, кто это может быть.
Очень хочу произнести хотя бы малейший звук, подать знак, что я всё слышу, что я смогу очнуться,...но не могу. И я снова улетаю во мрак...
-Мир, прошу тебя, пожалуйста, очнись! Не оставляй меня, прости меня за всё! Ты можешь забыть меня, уйти, убить, в конце концов, но только очнись! Прошу!
Я чувствую, как его рука лежит на моей. Она очень тёплая.
Кто же ты? Я очнусь и посмотрю тебе в глаза, добрый человек. Я очнусь! Очнусь!
Нет, нет...только не уноси меня во тьму, нет!
-Господин, время вышло... Её пора отключать от аппарата. Сочувствую.
-Что? Вы хотите убить эту невинную девушку? Она же жива! Видите, она дышит, пусть даже с помощью аппарата! Она не сможет дышать без него! Вы ведь знаете, что её пытались задушить и почти это сделали. Она не сможет дышать, доктор!
-Я понимаю, но она слишком долго находится в коме. Даже, если она очнётся, её умственные способности, скажем так, потеряются. И вероятно, она станет инвалидом. Разве вам нужна такая ноша? Её пора отключать! А уж там её решение, жить или умереть. Извините, но я не могу вам больше ничем помочь. Завтра мы отключаем её. Всего доброго, господин...
Жить или умереть... Я сделаю правильный выбор.
И снова тьма...
-Моя дорогая, Эмирочка, сейчас твой выбор зависит от тебя. Я умоляю, живи, ведь ты так молода. Прости, что втянул тебя в эту ужасную историю, прости, что причинил тебе боль! Поверь, всё встало на свои места, ты можешь увидеть всё это, если примешь правильный выбор... Мир, я не смогу без тебя! Прошу, пожалуйста!
-Господин, пора. Выйдите!
-Нет, нет! Мир! Мир, очнись!
-Позовите охрану, немедленно!
Что там происходит? Никогда не чувствовала такой страх и волнение.
-Что ж, мисс Хасс, это ваш выбор. Вы сделали очень много для нашего мира. Но, плохо, что вы тогда убежали, все врачи вас искали. Ладно,...приступим. Я надеюсь, вы меня слышите. Сейчас я отключу аппарат и вы должны решить, дышать вам или нет. Если вы подадите знак жизни и хотя бы вздохнёте один раз, один короткий раз, то мы усилим Ваше лечение и обратно подключим к аппарату. Если же вы не подадите никаких знаков, то, извините, я буду вынужден сделать это. Боритесь!
Я слышу, как отключают аппарат, чувствую, как ко мне прикасаются. Мне страшно и мне очень хочется жить, но меня уносит, нет, не во мрак, меня уносит в другой мир. Я обещала отцу, позаботиться о матери, я обещала себе найти её, я хочу увидеть результат моей работы, я хочу увидеть победу над Гайлосом. Я не хочу умирать, не узнав, кто все эти дни был рядом со мной, кто умолял меня жить, кто просил прощения со слезами. Я хочу увидеть много прекрасного. Хочу видеть счастливых людей, солнечных и счастливых дней. Мой выбор... - жизнь! Но, я не могу. Мне нечем дышать. Я задыхаюсь. Я снова умираю. Меня тянет и тянет к белому свету. Меня уже не окружает тьма, меня окружает свет, яркий свет, прожигавший мне глаза. Но, ведь, я предпочитаю жизнь, а не смерть! «Дыши, Мир, дыши! Я смогу, смогу!»
Меня, словно очередной раз душат. Я задыхаюсь.
-Давай, Мир, дыши!
Не могу...не могу...
-Дыши, Мирочка!
Мирочка...только один человек называл меня так. Видимо, я сошла с ума. А что, если нет?
-Мисс Хасс, дышите!
«Бабочки – это символ души, бессмертия и воскресения, способности к превращениям.<...> Теперь бывший скользкий, противный червяк – прекрасная бабочка. И она уже может летать. Душа воскресла! Это твой образ, Мир».
Когда-то, эти слова мне были дороги и они прозвучали с уст любимого мне человека, который вскоре предал меня и, в конце концов, убил. Но, если не опираться на эти слова, а подумать самой, то я и вправду бабочка, а, если это так, то я должна соответствовать своему символу и жить!
Я чувствую, как мне становиться холодно. Воздух не протекает в меня и я увядаю, я задыхаюсь. Если я не могу вздохнуть, то мне надо подать хоть какой-нибудь знак, что я жива, что я всё чувствую. Но, к сожалению, мои руки, ноги, словно были ампутированы.
-Господин, мои соболезнования. Она не смогла. Рид, готовь документы. Дата смерти двадцать пятое июля. Время восемь утра ровно.
-Нет, нет! Мир, не оставляй меня! Ты нужна мне! Как же так!? Вернись ко мне! Мой ангел в плоти...
Я поняла, что именно этот голос был в моей голове, я поняла, что пришёл мой конец и я не узнаю кто это. Я поняла, что нахожусь в той самой больнице...больнице Гида. Я чувствую, что меня держат за руку; я чувствую слёзы, чувствую боль того человека. Он страдает из-за меня, он просит прощения за причинённую мне боль. Это Дон !? Не думаю... Тогда, кто же рядом? Я чувствую знакомое тепло, знакомую тёплую руку, голос, мягкую, как у младенца кожу, чувствую его нежность и ласку, его любовь, его сочувствие. Он называет меня Мирочкой, он говорит так, как говорил когда-то мне один...человек. Доктора его называют господином... Господи! Это же...
-Гид! – вырвалось у меня вместе с воздухом. Я вздохнула, будто выплыла из глубокого моря. Я дышу! Я живу! Я счастлива!
-О, Мир! Моя Мир! Ты вернулась ко мне, вернулась!
Боже мой, это мой Гид! Он...он жив! Какое счастье!
-Доктор, доктор! Она дышит! Доктор, сюда! Мирочка...
Ко мне подбежал врач и начал меня осматривать. Он вколол что-то в меня, и я уснула. Я ещё не очнулась и не увидела Гида. Может это и не он... Но, счастье в том, что я поборола свою смерть, я вдохнула свежий воздух, я вдохнула жизнь.
-...вам придётся ответить за то, что вы обманули государство и эту девушку подвергли опасности.
-У меня были причины сделать так и вы прекрасно понимаете, почему, мистер Уик. Где вы были, когда были эти войны? Почему не остановили Гайлоса, а? Так, если же государство не исполняет свои обязанности, то граждане сами это за вас сделают. Так что, вы не вправе осуждать меня и мои поступки. Всего доброго, а теперь оставьте мисс Хасс и меня.
-Ну, знаете...
Ответить за что? Я решилась открыть глаза. Это было очень трудно, но я смогла.
Свет пронзился в мои глаза, прожигая и встречая меня с радостью. Я не могла сосредоточиться на изображении. Всё было размывчато и почти ничего не было видно. Я трудно дышала, у меня всё болело. В горле пересохло. Ещё невыносимая жажда воды.
Я медленно повернула голову, что далось мне с трудом и с ужасной болью. Я пыталась разглядеть сквозь пелену в глазах, где я нахожусь. Это была знакомая мне палата, в которой я находилась совсем одна. Никого не было. Я снова закрыла глаза и пыталась сосредоточиться на своём зрении. После, открыв глаза, я увидела все предметы более четко, чем несколько секунд назад. Это была та же самая палата, в которой я узнала, что мой дорогой Гид...погиб. Точно! Гид! Где он? Неужели мне всё это привиделось. Неужели я была не права?
-Ги... Гид! – с трудом произнесла я. Мне было очень больно разговаривать. Что сделали с моими связками? Ах да, Дон...
В дверь кто-то зашёл. Это оказалась медсестра. Она мала ростом, с короткой стрижкой, черноволосая, белокожая с таинственным румянцем и зеленоглазая. На ней был коротенький белый халат и кокошник.
-Доктор, она очнулась! – прокричала она.
В палату залетает высокий черноволосый мужчина в белом халате и с карими глазами. Это...Джо. Точнее Жан! Он жив!
-Привет, боец! Да, это я! Как себя чувствуешь? – ласково произнёс он.
Я не могла ему ответить, поэтому просто кивнула. На моих глазах появились слёзы, но даже из-за слёз мне больно. Что со мной? У меня даже глаза ужасно болят.
-О'кей, ты пробыла в коме четыре с половиной месяца, после отключения аппарата проспала ещё неделю. С возвращением, боец! Я рад, что ты не покинула меня. Я верил в тебя! Прости, что уже хотел тебя похоронить. В общем, у тебя было сломано два ребра, когда тебя сюда привезли, то сразу сделали операцию, по крайней мере, мне так сказали. У тебя сильное удушье и поэтому ты не сможешь разговаривать ещё недели три.
Жан сел на кушетку, взял мою руку, поцеловал и тихо произнёс:
-Я так волновался за тебя, Мирочка. После выздоровления, я устроился твоим лечащим врачом, чтобы быть всегда рядом с тобой.
«Мне совершенно не важно, что ты делал, где Гид!?»-подумала я.
Собрав все силы, я отдёрнула свою руку из объятий и была расстроена тем, что Гида нет рядом, а какой-то лечащий врач с множеством имен. Неужели, это действительно был сон и Гида тут нет? Нет, я не переживу ещё раз эту боль.
-Где...Ги...Гид?-с трудом прошептала я.
У Жана расширились глаза или от того, что я могу говорить, или от того, что я брежу.
-Он...Его нет, Мирочка. – с фальшивым сочувствием произнёс он.
«Но, как нет? Я уверена, что все эти дни рядом был он!»-прокричала я в уме.
Мой Гид, мой милый Гид. Что же мне делать дальше? Кому верить и с кем говорить?
Я пролежала в одном положении пять дней. Мне ставили капельницы, давали лекарства, в общем, делали всё, как в обычных больницах. Я больше не вымолвила ни слова, ни звука, ничего. Каждый день я лежала и упорно смотрела в одну точку, думая о Гиде и о том, что мне делать дальше. Я просыпалась, принимала дозу лекарств, хлебала бульон, не больше трёх ложек потому, что аппетита не было, потом оставалась одна и к вечеру засыпала. Никакого разнообразия и никаких новых лиц. Меня не пытались поднимать и ставить на ноги. Мне кажется, что я разучилась ходить и держать вещь в руке. Прошло пять дней, почти неделя. Боль в теле была не слишком сильной. Я могла шевелить конечностями и разговаривать, хотя это мне давалось ещё с трудом.
С того момента, как меня хотели убить, мне не снятся сны. Я больше их не вижу. И этой ночью я проспала глубоко, спокойно и без сновидений, видимо это сильное действие снотворного.
-Мир!
Я резко проснулась. На часах было три часа ночи. Знакомый голос доносился из коридора. Он призывал меня. Сердце бешено колотилось, дышать было трудно, началась сильная тряска. Что такое?
-Мир!-снова донеслось из коридора уже громче.
Я решилась на необдуманный поступок, подышать свежим воздухом. Но для начала, надо встать на ноги.
Я начала потихоньку подниматься с постели. Я была очень слаба и мне далось это с трудом. Сев на кушетку и свесив ноги, я почувствовала сильную боль в позвоночнике и ребрах, на которых мне делали операцию. Обыскав глазами весь пол, я так и не нашла своих тапочек. Что ж, пойдём пешком. Опираясь одной рукой на кровать, другой пытаясь тянуться вперёд, я встала. Мои ноги были ватными и я не думаю, что могу дойти без опоры. Осмотрев всю палату, я увидела в углу свои вещи: тот самый рюкзак с бойцовыми безделушками, бабочку, с которой я первый раз познакомилась. Я вспомнила, что в моём рюкзаке есть нож, который превращается в длинную палку с остриём. В самый раз для опоры и самообороны. Два в одном. Я еле-еле дошла да рюкзака, взяла псевдо трость и вышла из палаты. В коридоре было очень пусто и тихо. Моя палата находилась на седьмом этаже, я помню это с того момента, как выпрыгнула из окна. Спускаться по лестнице я не смогу, поэтому съеду на лифте. Спустившись на первый этаж, я увидела, что и здесь царит пустота. Несмотря на это, я вышла на улицу. Я бросила свою трость, раскинула руки и глубоко вздохнула. Пусть даже здесь живут роботы, но родной свежий воздух будет не изменчив. Как же это чудесно. Четыре месяца я лежала на одном месте и не могла выйти на улицу и вдохнуть глоток свежего воздуха. Мне кажется, что ко мне прибыли силы.
Ах, сладкая ночь. С самого детства я люблю ночи. Таинственная тишина, звуки сверчков, сов, освещение луны, на которой видны её очертания, мерцание маленьких точек на небе – звёзд. Я готова вечность смотреть на звёзды, на луну, слушать загадочные звуки и ничего не бояться. Никого. Только ночь, свобода и ты.
Я стояла и рассматривала звёзды, темные окрестности и увидела фигуру вдалеке, грациозно шедшую во мрак. Я вспомнила первую встречу с Гидом и меня осенило, что это он. Да, это мой Гид! Я в этом полностью уверена. Несмотря на мою слабость, я спохватилась и побежала к нему. Я знала, это он. Я не обращала внимания на боль в моем теле, на то, что мои ноги совершенно босые, я просто бежала.
-Гид! – крикнула я и продолжала бежать, –Гид, стой!
Я догоню его, несмотря ни на что, а, если же это окажется не Гид, то я до конца буду ждать его, ибо я верю, что он жив, что именно он держал мою руку, пока я находилась в коме. И я не думаю, что это мои бредни. Я буду ждать его!
Всё приходит в своё время, для тех, кто умеет ждать.