Рука и сердце Ее Высочество

Лиса

Я всё ещё дрожала, когда граф опустил меня в глубокое кресло. Из последних сил сдерживая слезы, я подтянула замёрзшие ноги под подол и обхватила руками плечи. В следующую минуту на меня опустилось пушистое одеяло, а граф Чон направился к двери.

– Подождите! – выкрикнула я, плотнее кутаясь в одеяло.

– Я хотел позвать горничных, – растерянно глядя на меня, пояснил Чонгук.

– Не надо. Лучше достаньте вино, оно в шкафу рядом с вами. И бокалы.

Граф быстро нашёл бутылку, стоящую за несколькими чистыми холстами, и ловко её откупорил. Налил нам обоим, но, сделав пару успокаивающих глотков, я заметила, что он не пьёт. Лишь сидит, задумчиво разглядывая блики слабого света на стенке бокала.

– Думаю, среди придворных я смогу направить слухи в безопасное русло. Пусть лучше говорят о том, как вы героически сопротивлялись, чем о возможных последствиях это ситуации. Но перед Его Величеством вам нужно будет объясниться, – наконец сказал он.

– Я всё ещё не понимаю, почему отец не рассказал мне, кто из принцев Базиль должен был приехать, – пробормотала я. При малейшем воспоминании о Лайонэле меня снова начинала бить крупная дрожь.

– Вы можете об этом спросить, – граф почти равнодушно пожал плечами.

Глядя на него, я вспомнила слова Изабеллы. Но сейчас как никогда сильно казалось, что она ошибается. Либо у графа отменное самообладание.

– Да… Надо поскорее со всем этим закончить. Тем более, что выбора у меня не осталось. Лайонэл интриган, Бранн не может, да и не захочет, особенно теперь, принять корону. Остаётся только Карим… – я поднесла бокал ко рту и с удивлением обнаружила, что он уже опустел, а по телу разлилась приятная слабость. Я нечасто пила крепкие вина, так что алкоголь быстро дал о себе знать.

– Карим, который распродаст половину границы. Он уже отдал во владения Базиль большой кусок личных территорий, часть денег пустил на новые заводы, но куда делись остальные – не знают даже его министры. Я опасаюсь, что и наша страна превратится в товар, – с неожиданной жесткостью сказал граф, отставляя пустой бокал.

Его самоуверенность и рассуждения – в общем-то верные – меня отчего-то разозлили. Раздражал сам факт того, что я изначально верного выбора просто не существует.

– И что, по-вашему, мне вообще теперь замуж не выходить? Просто так взять и отменить обещание перед народом? Или может, раз подходящих кандидатов нет, вы сами женитесь на мне?! А что – вы отлично разбираетесь в нашей политике и культуре, и даже на турнире победили! Просто идеальный король! – последнюю фразу я сказала с лёгким сарказмом.

Граф Чон повернулся ко мне с ироничной улыбкой.

– Ваше Высочество, если я правильно понял, вы только сделали мне предложение руки и сердца? – спросил он, внимательно глядя мне в глаза.

Только теперь до меня дошло, что именно я высказала вслух. Сердце грохотало в груди, плечи дрожали – теперь уже не от холода, а тело хранило память о тепле сильных рук, которые несли меня через тёмный потайной ход. Разум кричал о том, что стоило бы заткнуться или отшутиться, но странная удаль одержала верх.

– Да, вы поняли верно, – со смехом и вызовом ответила я.

Ожидала насмешки или серьёзной лекции о политике и правилах, но граф Чон молча поднялся и подошёл ко мне. Я удивлённо вжалась в кресло, одеяло выпало из рук и укатилось куда-то на пол. Чонгук встал на одно колено, склонил голову, а потом поднял на меня взгляд, в котором читалась такая дикая боль, что мне стало не до веселья.

– Ваше Высочество… Лучиана. Я люблю вас, и с равным удовольствием пойду по вашему приказу и под венец, и на плаху. Если вы говорите серьёзно, я готов рискнуть и репутацией, и жизнью, и просить у Короля вашей руки. Если нет – не терзайте понапрасну моё сердце, и прошу, давайте навсегда забудем этот разговор.

Я замерла в попытках придумать достойный ответ, но подходящие слова всё никак не приходили на ум. Вместо ответа я наклонилась к лицу графа и едва ощутимо коснулась губами его губ. Хотела отстраниться, но он мягко притянул меня к себе и углубил поцелуй.

В этот момент я забыла обо всём на свете: и долг, и ужасны сегодняшнего дня мгновенно стёрлись из памяти. Остался только океан неизведанных, новых для меня эмоций.

Когда граф отстранился, я выдохнула и, глядя в омуты бездонных глаз, сказала:

– Я тоже люблю вас, граф, и тоже готова рискнуть.

Откинувшись на спинку кресла, я на миг прикрыла глаза, а потом потянулась к бутылке и сама наполнила бокал.

– У нас есть шанс. Если я полностью объясню отцу ситуацию, быть может, он согласится. К тому же, он хорошо знает вас, и… – я вынырнула из череды планов, которые уже один за другим проносились в воображении, заметив, что Чонгук всё ещё стоит у моих ног, пряча лицо в пышном подоле юбки.

Я осторожно коснулась жёстких чёрных волос, и лишь после этого он поднял голову.

– Ваш отец, быть может, и одобрит, но что скажут дворяне? – спросил он, поднимаясь с колен.

– Те самые дворяне, которые в десятки раз беднее вас? Которые бледнеют от одного вашего взгляда? Быть может, они скажут, что стоит внимательнее относиться к тем, кто получил титул за чиновничью службу. В вас ведь течет королевская кровь, вы знаете местные порядки. Думаю, многие из придворных вздохнули бы с облегчением, стань вы королем. Но вот удастся ли убедить отца… – протянула я, из-под опущенных ресниц наблюдая, как граф подходит к мольберту, поднимает кисть, которую я обронила, когда один из слуг Лайонэла зажал мне рот, и внимательно рассматривает картину.

– Если… всё получится, то я хочу, чтобы эта картина стала вашим свадебным подарком мне, – тихо сказал Чонгук.

Чонгук

Я шёл по коридорам дворца, почти ничего вокруг не замечая.

Два дня назад мы с принцессой написали королю два письма, в которых постарались как можно полнее объяснить ситуацию Его Величеству. Вчера прибыл гонец с приказом для меня – срочно явиться во дворец. Лисе было велено остаться в замке и чем-нибудь занять принцев.

Я верхом добрался до дворца в столице, и теперь приближался к кабинету монарха. С каждым шагом наша с Лисой идея казалась мне всё глупее и глупее, но вспоминая вчерашний вечер, когда она рисовала, я сидел рядом и потягивал вино, и мы обсуждали современную поэзию, я ощущал непривычное тепло и уют, готов был провести так же каждый вечер оставшейся жизни. Ради этого рискнуть стоило.

Надежды мои разбились вдребезги, стоило лишь встретиться взглядом с Королём. Его почти белые, острые как вершины заснеженных гор глаза сильно контрастировали с рыхлой грузностью тела. И хоть на вид Король казался добрым стариком, я прекрасно знал, что означает этот его холодный, почти безэмоциональный взгляд.

– Граф Чон, вы что, могли с ума? – медленно заговорил Король, как только я выпрямился после вежливого поклона. – Я могу понять Лиса – молодая, амбициозная, ещё девчонка, но вы! Почему вы не доложили мне о кражах и нападении?

Я вдохнул, приготовившись объясниться, но Его Величество поднял руку, призывая к молчанию.

– Не отвечайте, сам знаю – всё ваша дворянская честь, будь она неладна. Просить помощи, чтобы разобраться с мелкой кражей… Вы бы не стали. Но скажите на милость, как вы могли не заметить опасность под самым носом? Как посмели поставить под угрозу жизнь и честь моей единственной дочери?

Глядя в хмурое лицо Короля, я понимал, что оправдываться бессмысленно. Теперь оставалось лишь с достоинством выслушать собственный приговор.

Чувства будто замёрзли, мечта о том, как я буду обнимать хрупкую, но такую энергичную Лису, как сниму с её плеч венчальную сорочку, показалась далёкой и бессмысленной. В лучшем случае меня лишат титула, хотя, полагаю, этим дело не ограничится. Впрочем, за то, что подверг принцессу опасности, я готов был принять любое наказание. Главное сейчас – обезопасить её от любых возможных последствий, в том числе и от гнева отца.

– И вы всерьёз полагаете, что поруганная принцесса может занять трон? Выйти замуж за достойного человека? Если вы лжёте, и этот мерзавец Лайонэл успел опорочить её, то мне придётся сослать её в женский храм! Ваши действия поставили под угрозу не только саму Лису, но и целую династию.

Король вопросительно взглянул на меня, и я понял, что только теперь могу говорить.

– Я согласен со всеми обвинениями, предъявленными мне, но принцесса Лиса чиста. Любая повитуха докажет это.

– Однако ни одна повитуха не заткнется рты столичным сплетницам, – проворчал Король, прохаживаясь вдоль длинного деревянного стола. – Так что мне придётся принять меры, если я не хочу допустить бунта. Принцесса отправится в монастырь, а что до вас… Думаете, отправлю в отставку или казню? Нет, вы будете разгребать тот бардак, который возник по вашей милости.

Король хлопнул ладонью по столу – обычно это означало, что он принял решение и спорить бесполезно, однако мне уже нечего терять.

– Обязательно ли заточать Её Высочество в храме? Разве не достаточно просто лишить её права на корону?

– Защищаете её, – с горечью улыбнулся Король, взглянув на меня с толикой одобрения. – Зачем вам это сейчас, когда она уже бесполезна?

– Если вы сохраните её свободу, я снова попрошу её руки, – уверенно сказал я. Слабая надежда на хоть сколько-нибудь счастливый исход вновь забилась в груди.

– Возьмете в жены обесчещенную женщину? В таком случае рано или поздно вам придётся оставить должность советника. Не выгоню я – выживут придворные. Такой колоритной паре явно не место в столице, – Его Величество смотрел на меня удивлённо, но голос его всё ещё звучал ровно.

– Принцесса невинна, – повторил я, – и достаточно и того, что я уверен в этом. Если оставлю службу, займусь морской торговлей – расширю кампанию отца. Промышленники с дворянской честью считаются редко.

– Из дворцовых кабинетов в доки, к просмоленным доскам, грубым рабочим и складам, кишащим крысами. Незавидная карьера. Вы пойдете на это, граф? – Король остановился, смерил меня оценивающим взглядом.

– Да, – я ещё ни разу в жизни ни в чем не был так уверен.

Груз боли отчасти упал с плеч – теперь я больше всего волновался о том, как Лиса воспримет столь печальные новости. Согласится ли она стать женой не будущего короля, а торговца?

– Ну что ж, мой вердикт… – Король замолчал, будто нарочно тянул время. – Вы не заметили у себя под носом подстрекателя, вора и насильника, подвергли жизнь принцессы опасности. Однако вы всё же сумели её защитить. Не самое достойное поведение для будущего Короля, однако и эту историю мы сумеем обратить в пользу династии.

Будущего Короля?! Наверное, мой шок читался по лицу, потому что Его Величество, взглянув на меня ещё раз, раскатисто засмеялся.

– Да, граф, вы будете мужем моей дочери и, вероятно, королём. Но боги свидетели, вам ещё многому предстоит научиться. И уча, я спущу с вас десять шкур, не сомневайтесь.

Впервые в жизни тело пробила дрожь. Не найдя слов, я снова низко поклонился, и хоть злость на «проверку», устроенную мне королём, клокотала в горле, её перекрывало чувство облегчения – с Лисой всё будет в порядке.

Когда я поднял голову и заглянул в смеющиеся глаза Короля, запоздалая догадка ошарашила меня.

– Вы намеренно отправили меня с ней? – спросил я, хоть и слегка опасался новой вспышки гнева.

– Разумеется, – пожал плечами Его Величество. – Неужели вы думаете, что никому, кроме вас была не по силам столь тривиальная задача? Однако я знаю свою дочь, знаю, что ей нужно. И давно знаю вас. Уж поверьте опытному глазу старика, вы просто не могли не влюбиться друг в друга. Конечно, если бы дочь выбрала одного из принцев, я одобрил бы её союз. Однако я рад, что страну не придётся отдавать в чужие руки, тем более в руки грязного интригана.

– Но почему вы не показали Лисе или мне договор с королём Базиль? – «если бы мы о нём знали, проблем с Лайонэлом можно было избежать» – но высказывать претензии Королю я, конечно же, не стал.

– Ты прав, в произошедшем есть и моя вина, – будто прочтя мои мысли, кивнул Король. – Но, видишь ли, мы с моим венценосным братом из Базиль поспорили: он утверждал, что его сын может охмурить кого угодно, я же был уверен, что Лиса побит тебя, как только узнаёт получше. Не мог же я показать вам это пари, иначе какой интерес играть?

Осознание того, что я стал лишь куклой в очередной бессмысленной интриге, больно кольнуло самолюбие. Однако оно тут же утешилось мыслью о том, что вскоре подобными играми буду развлекаться я сам. А может и не стану – слишком уж хорошо знаю, каково приходится «пешкам» подобных партий.

– Когда всё было уже уговорено, Король Базиль внезапно изменил своё решение: захотел отправить другого сына. Потом вознамерился и вообще прислать четвёртого – младшего. Эта кутерьма с письмами и согласованиями так затянулась, что мне нечего было сказать ни вам, ни Лисе. И когда мне сообщили, что Лайонэл пересёк границу, я успокоился – решил, что всё наладилось. Но теперь понимаю, что стоило бы проверить, каким образом он вообще занял место принца-делегата. Наверняка не с дозволения отца.

Я слушал, не смея прерывать содержательный монолог, и когда Король замолчал, ещё несколько минут переваривал всё, что узнал. Ситуация оказалась крайне неприятной, но очевидно, винить в ней только себя мне не стоило.

Мы с Его Величеством ещё около часа обсуждали, в каком свете выставить всё произошедшее, чтобы моя кандидатура в женихи выглядела самой выгодной. В итоге получилось, что Лайонэл – жуткий злодей, принцесса – невинная жертва, а я – её благородный спаситель. Именно такую версию сплетни шпионы понесли слугам и придворным.

А я на следующее утро отправился назад, в летний дворец, чтобы рассказать обо всём Лисе.

Не чувствуя веса собственного тела, я взлетел по лестнице и вошёл в гостиную её покоев. Но тут же замер, заметив её холодный и отстранённый взгляд.

– Итак, что вы будете делать, граф? – безучастно спросила она, опершись на оконную раму. Взгляд её блуждал где-то вдали, по линии горизонта, а закатное солнце всё так же ласковыми исками плясало на волосах.

– Что вы имеете в виду, Ваше Высочество? – уточнил я, подходя ближе к Лисе.

– Повитуха, которая… проверяла меня, – голос принцессы дрогнул, но она быстро вернула на лицо равнодушную маску, – рассказала о планах отца. Я больше не наследница короны, вам незачем на мне жениться.

Только сейчас я понял, что Лиса все эти дни терзалась теми же сомнениями, что и я: думала, люблю ли я её или ее титул. И сейчас ее безжизненный голос и покрасневшие от недавних слез глаза лучше любых слов убеждали меня – она действительно любит.

Я взял принцессу за плечи и мягко развернул к себе. Посмотрел в глаза и обнял ее со всей нежностью, на которую был способен.

– Я люблю вас, Лиса, я буду вашим мужем, если вы всё ещё того желаете. У меня есть деньги, и даже если бы ваш отец в самом деле лишил бы вас короны, вы никогда и ни в чем бы не нуждались. Но я говорил с Его Величеством. Он одобрил нашу помолвку.