Рука и сердце Ее Высочество

Лиса

Чтобы не возвращаться в замок затемно, после охоты мы разместились в одном из отцовских «домиков». Деревянный двухэтажный коттедж с двумя десятками просторных комнат радушно принял и меня, и всех моих гостей. За день я устала от шума ружейных залпов и гомона голосов, так что, оставив принцев в просторном холле первого этажа, поднялась в свое временное обиталище. Вышла на террасу, прихватив альбом с набросками, и уселась в плетеное кресло, в котором раньше так любил отдыхать отец.

На лес опускалась вечерняя прохлада, закатное солнце золотило кроны деревьев. Тонкая сетка, искусно сплетенная из молодых ветвей неизвестным мастером, заменяла здесь перила и балкон. Снизу доносился веселых смех – вина в здешних подвалах оказалось в избытке, чем я и воспользовалась, решив продлить гостям и без того затянувшийся праздник, а заодно отвлечь принцев от моей персоны.

Как только волнения прошедшего дня немного отступили, рука сама потянулась к грифелю, и я начала неосознанно выводить грубые штрихи на чистом листе. Лишь когда почти завершила рисунок, поняла, что изобразила один из моментов сегодняшней битвы: мужчина с копьем, в чертах которого легко угадывался граф Наварро, направлял острие оружия на ощетинившегося кабана, который вот-вот был готов броситься на противника.

И тут граф!

Я разозлилась, хоть сама не до конца понимала, отчего, и захлопнула альбом. Перед этим случайно махнула рукой, в которой сжимала грифель, и прямо по лицу моего спасителя прошла грязная черная линия. Но поделом ему: сам не уследил за порядком при подготовке.

Стоило только подумать о графе, как его голос раздался откуда-то слева.

– Ваше Высочество!

Я подняла голову и заметила в сумерках высокий силуэт Чонгука. Террасу разделяла на две половины деревянная сетка высотой мне до пояса, но она не слишком мешала рассмотреть его встревоженное лицо.

– В чем дело?

Я поднялась, оставила альбом на кресле, и подошла ближе. Граф взволнованно рассказал обо всем, что узнал за прошедший день.

– В связи с этим, думаю, необходимо усилить вашу охрану. Мы не знаем, с какой целью подстроены все эти случаи, но ваша безопасность сейчас – превыше всего.

По моему телу прокатилась волна холода. Я отступила на шаг и неосознанно обняла руками собственные плечи, но, опомнившись, выпрямилась и приняла достойный леди, спокойный вид. При этом заметила, как граф дернулся, будто захотел приблизиться ко мне, но подавил свое желание. И только сейчас я вспомнила, что видела метку монетой у одного из гостей.

– Перейдите сюда, граф, мне надо с вами поговорить, – попросила я. Шептаться с Чоном через неплотную, но все же стену, не хотелось.

Я ожидала, что Чонгук пройдет через внутренние помещения, но он ловко перемахнул через низенькую преграду, сохраняя при этом совершенно чинный и приличный вид. Я едва удержалась от смеха, хоть и заметила озорные искры, на миг сверкнувшие в глазах графа. Впрочем, сейчас не до веселья.

– Сегодня во время охоты я видела человека с татуировкой в виде монеты. Это старик из ближайших подчиненных принца Карима, – выпалила я. – Но метка – знак нередкий, и я не уверена, что виновен именно он.

– К тому же, мы не можем просто схватить и допросить его, не вызвав дипломатического скандала, – подтвердил мои собственные размышления граф Чона. – Может, это просто совпадение, но я все равно найду кого-нибудь, кто будет какое-то время следить за ним.

Я кивнула и вернулась к креслу, на котором оставила альбом. Формально наш разговор окончен, и я могла бы приказать графу оставить меня, но делать этого категорически не хотелось. Почему-то в его обществе я чувствовала себя гораздо спокойнее.

– Все ли готово для проведения турнира? – спросила я.

Вообще-то сама лично видела все отчеты, согласно которым трибуны уже возведены, а специальное оружие – слегка затупленное, вместе с доспехами доставят завтра. Но отчего-то хотелось немного продлить наш с Чоном разговор.

– Да, Ваше Высочество, – невозмутимо ответил Чонгук, не двигаясь с места. Его голос звучал холодно, но я чувствовала на себе его внимательный взгляд. – Но в связи с сегодняшним происшествием я предлагаю увеличить охрану, а еще перенести ваше кресло подальше от трибун и поля битвы.

– Разумно, – я сделала пару шагов вдоль края террасы, ведя рукой по плетеной ограде, остановилась и взглянула на графа. – Займитесь этим.

– Отдам распоряжения, как только вернусь в замок, – как бы не вела себя я, граф оставался безукоризненно вежлив.

Несколько мгновений мы стояли молча. Похоже, граф Чон и сам не особенно хотел уходить, однако тема, которую он выбрал, чтобы продолжить разговор, меня удивила:

– Ваше Высочество, на сегодняшний день кто из принцев – ваше фаворит? – в голосе Чонгука мне почудилось какое-то необычное волнение, какого я раньше никогда не слышала в интонациях графа. Я посмотрела на невозмутимого аристократа, но его взгляд оставался совершенно спокойным, и я решила, что мне просто показалось из-за усталости или духоты прошедшего дня.

– Пока что сказать трудно. Думаю, после этапа с загадками древних мудрецов я приму решение. Пока могу лишь заверить вас, что вождь Бранн – хоть и интересный мужчина, но мне не жених. Если возьму в мужья его, он непременно захочет с помощью нашей армии отвоевать свои территории в предгорьях, а может еще и парочку северных княжеств своих братьев. Для нашей страны эта кампания пользы не принесет, – рассуждала я вслух, медленно вышагивая по еще теплому дереву, которое тихо скрипело при каждом новом движении.

– А что вы думаете на счет Карима? – спросил Чонгук, когда я замолчала, и его голос снова дрогнул. Или мне снова почудилось.

– Кандидат неплохой. Сдается мне, им нетрудно будет манипулировать. По крайней мере в тех сферах, которые не касаются финансов. Но проблема в том, что если я смогу на него повлиять, значит, сможет и кто-то другой. Но брак с ним не кажется мне чем-то невозможным, – я опустилась в кресло, положила на колени альбом с рисунками и накрыла его ладонью, опасаясь, что ветер раскроет его на неподходящей странице.

– А что до Лайонэла, – продолжила я, предвидя следующий вопрос графа, – то на первый взгляд он – идеальный кандидат.

Может, мне показалось, но губы графа сжались в тонкую линию, стоило мне заговорить о принце королевства Базиль. Впрочем, в вечернем полумраке я мало что могла разглядеть.

– Однако мы все еще не знаем условий договора между вашими отцами, – произнес граф с деланным равнодушием, но его взгляд казалось пронзал меня насквозь.

– Вы правы. Я говорила с ним, но узнала лишь то, что отношения с отцом и братьями у него не слишком теплые. Впрочем, для представителей правящей семьи это нормально, – я откинулась на спинку кресла и, задумавшись, коснулась рукой подбородка. – Этого недостаточно, чтобы в чем-то его обвинять.

– Но вы ведь тоже чувствуете, что что-то с ним не так? – осторожно спросил Чонгук.

Я кивнула. Впрочем, не пытается ли граф Наварро в угоду неизвестным мне личным интересам настроить меня против принца Базиль? Чертова политика – никому-то в ней нельзя доверять.

Чонгук

Спускаясь по скрипучей лестнице на первый этаж охотничьего домика, я впервые в жизни не понимал, что чувствую. Злоба на себя самого, беспокойство за принцессу и что-то еще – ноющая в груди, одновременно горькая и приятная эмоция, которую я никак не мог распознать. Отчего-то хотелось напиться, и, похоже, я догадывался, что именно стало причиной моих волнений, но боялся признаться этом даже себе самому.

Я ненадолго остановился на темной площадке между пролетами лестницы, чтобы выглянуть в окно. Солнце уже село, и темные кроны деревьев едва выделялись на фоне столь же темного неба. От деревянной рамы тянуло прохладным сквозняком, он пробирался под одежду и немного успокаивал. Но долго отдыхать мне, конечно же, не дели.

– Граф Чон, соизвольте к нам присоединиться. Как-никак, вы – герой сегодняшнего дня! – голос Лайонэла я узнал, не оборачиваясь.

– Не более, чем вы, Ваше Высочество, – принц за день умудрился уложить трех кабанов, так что мой комплимент не казался лестью.

Тем не менее, я присоединился к толпе веселящихся, которая за прошедшие пол часа значительно поредела, и принял от одной из служанок кубок с вином. В конце концов, ведь именно напиться я и хотел пару минут назад, прощаясь с принцессой.

Шумела музыка и людские голоса. Свечи, камин и дыхание людей согревали просторную комнату. Кубок следовал за кубком так легко, что я даже не заметил, как опьянел. Впрочем, легкая слабость не помешала мне заметить того самого старика, о котором говорила принцесса. Именно он, насколько я помню, ссорился из-за комнаты с варваром в первый же день прибытия.

Я краем глаза наблюдал за разодетым в яркие халаты вельможей, и однажды даже заметил мелькнувшую на его запястье метку, но ничего подозрительного старик не дала: сидел у камина, потягивая вино и иногда перешучиваясь со своими земляками.

Я хотел было подойти к нему и завести ничего не значащий разговор, но громовой оклик Бранна вдруг привлек ко мне всеобщее внимание.

– Граф Чон, вы ведь доверенное лицо принцессы, наверняка вы знаете, у кого из нас больше шансов завоевать руку Ее Высочества! – крикнул уже порядком захмелевший северный вождь, поднимая свой почти пустой бокал. – Расскажите же нам, к кому принцесса более благосклонна!

Предложение Бранна тут же поддержали остальные принцы. Они окружили меня, выкрикивая веселые просьбы, и хоть все уже сильно напились, я чувствовал, что просто отшутиться не выйдет. Демон их забери!

– Вы правы господа, я совсем недавно беседовал с принцессой о конкурсе, – начал я издалека, притворяясь несколько более пьяным, чем есть на самом деле. – Но прошло еще слишком мало времени. Принцесса Лиса ценит достоинства каждого из вас, Ваши Высочества, и говорит, что сделать выбор ей очень трудно.

Принцы неодобрительно загудели, но не стали пытаться вытянуть из меня еще что-то. Довольный тем, что не слишком ловко, но все же выкрутился из ситуации, я выбрался из толпы и вскоре оказался снаружи.

Как только дверь за моей спиной захлопнулась, меня окутала приятная тишина. Ветер дул, но настолько слабый, что шорох листьев и травы едва касался слуха. И после духоты холла лестная прохлада приятно ласкала лицо.

Я побрел по тропе вокруг охотничьего домика, глубоко дыша и стараясь избавиться от легкого головокружения, но стоило мне лишь немного углубиться в лес, как за спиной послышались странные шорохи. Поначалу я списал их на шум ветра, но, сделав еще несколько шагов, понял, что кто-то идет за мной. Остановился и оглянулся, но слишком поздно: чья-то сильная рука схватила меня за шею, приподняла, а затем с силой впечатала в землю.

На миг перед глазами поплыло, а как только зрение ко мне вернулось, я увидел перед собой три высокие фигуры в темных плащах. Двое мужчин держали меня за руки, так что подняться я не мог, а третий возвышался прямо передо мной, занося окованный металлом сапог над моей грудью.

Я дернулся в попытке вырваться, но почувствовал, как цепкие руки крепче сжимаются на моих предплечьях, а сапог с силой вдавливается в грудь, не защищенную ничем, кроме тонкой ткани камзола.

– Не смей рушить мои планы, – прошипел неизвестный, и хоть я не узнал его голос, по тяжелым, но грациозным движениям угадал в незнакомце Бранна.

Я молчал в надежде, что этот идиот скажет что-нибудь еще, что поможет мне понять его замысел, но вместо этого северянин с силой пнул меня в бок. Тело пронзила боль, и пришлось сцепить зубы, чтобы не зашипеть. Я даже не мог сжаться, чтобы хоть как-то притупить неприятное чувство – два воина крепко меня держали.

– Вы напали на дворянина, вас буду судить, – прошипел я, тяжело выдыхая.

– Неужели? – Бранн обернулся и, к моему удивлению, сбросил капюшон плаща. А затем молниеносным движением пнул меня еще раз – почти в то же место, куда пришелся первый удар.

Я задохнулся не столько от боли, сколько от возмущения. Как этот дикарь смеет так со мной обращаться? Но его следующие слова так меня удивили, что я на миг забыл о нанесенном мне оскорблении.

– Расскажете о том, что я лично напал на вас, и вызовете дипломатический скандал? От этого первым делом рухнет ваша же хваленая репутация, – Бранн улыбнулся – почти оскалился, его тяжелый сапог снова уперся мне в грудь, мешая сделать нормальный вдох. – К тому же, кто вам поверит? Мои люди – свидетели тому, что после приятного отдыха с остальными принцами я отправился спать. А кто же докажет вашу правоту?

Я в ярости безнадежно дернулся еще раз, но добился лишь того, что рельеф тяжелой подошвы сильнее впился в мое тело.

– Вы за это заплатите, – собственный хрип показался мне жалким, но меня трясло от распирающей, не находящей выхода злости, я просто не мог молчать.

– Сомневаюсь. В следующий раз, когда принцессе будет угрожать опасность, просто отойдите в сторону и дайте мне ее спасти. Проявите благоразумие, поступите так, как я требую, и никто не пострадает, – прошипел Бранн, натягивая капюшон.

– Так кабан – ваша работа? – догадался я и дернулся вперед, но воины вцепились в мои руки до сильной боли, не давая двинуться с места.

Северянин нахмурился и, пнув меня напоследок, отступил на шаг.

– Кабан выскочил бы позже и не причинил бы Лисе никакого вреда, но ты спутал мои карты! – со злобой в потемневших глазах сказал он и отдал рукой знак одному из подчиненных.

В следующий миг мой затылок пронзила боль, перед глазами потемнело и сознание покинуло меня.

Я очнулся, когда луна висела в самом центре небосвода. Тело болело так, будто по нему потоптался кабан. Впрочем, припомнив все произошедшее, я понял – так и было. Сесть удалось не сразу, левый бок отзывался на каждое движение дикой болью. И ведь этот сын северной суки прав – без свидетелей бросаться столь серьезными обвинениями я не могу.

Я уперся локтями в колени и опустил голову на ладони. Грудь саднило, каждый вдох давался с невероятным трудом. Но я даже к целителю не могу пойти – такие травмы не спишешь на обычное падение в овраг.

Злоба нарастала, стоило мне вспомнить жестокую улыбку Бранна. И план мести постепенно созревал в голове. Однако вместе с ним в памяти всплывали слова, которые вождь произнес перед тем, как вырубить меня: северянин считал, что кабана выпустили раньше по моему приказу, однако я в большей мере стал жертвой обстоятельств. Значит, вождь подговорил кого-то, но то ли парень-гвардеец поторопился, то ли должен был опередить кого-то другого.

Неужели, все это он сделал лишь ради того, чтобы произвести впечатление на принцессу? Я перебрал другие возможные варианты, но ничего лучше, чем это логичное и одновременно безумное объяснение, придумать не смог.

Чем дольше я сидел и чем глубже дышал, тем яснее в голове проступал порядок действий: еще раз допросить мальчишку и ловчего, установить слежку за меченным монетой, хоть, сдается мне, они ни в чем не виновен, а потом – переговорить с учителем фехтования, который будет проводить турнир.

Как только я принял решение, на душе стало легче. Я поднялся на ноги и огляделся: теперь мне предстояло тихо и незаметно вернуться в выделенную мне комнату, чтобы избежать ненужных расспросов.