вечность в сердце

Она вышла из покоев. В комнате витал сладковатый, приятный аромат. Балдуин, вдыхал в себя каждую частичку. Когда девушка находилась с ним, он терял своё королевское лицо, превращался в озорного юношу. Именно с ней, он не хотел быть серьёзным, властным. Именно с ней он был собой.

Он был влюблён. Ещё с того самого момента, когда она впервые появилась на главной площади, Иерусалима. Он не мог себе позволить этих чувств, но перестал их отрицать. Пока он полностью не исцелится, она не узнает о том, как ему нравятся её истории, заливистый смех, и необычайно красивые глаза.

А ещё он безумно хотел её коснуться, без перчаток, или просто обнять.. Но каждый раз одёргивал руку. Он позволял ей, прикасаться к нему, и он ликовал когда чувствовал нежные прикосновения её пальцев.
Именно с ней, король почувствовал себя живым, ещё молодым, и способным любить. Он не знал что она делает с ним, но не хотел чтобы это заканчивалось. Этой ночью, он ощутил как привязался, и тут же позвал стражу.

***
Яркие лучи солнца, упорно пытались просочиться в комнату, через плотно задёрнутые шторы. Хозяйка комнаты, мирно и сладко сопела в кровати. Но блаженство, длилось недолго. В комнату, настойчиво стучали.

—Мисс! Вы просили разбудить вас в семь утра!

Это был страж. И на кой чёрт он запомнил её слова? Мог бы ещё 10 минут постоять, и подождать.

—Я слышу!

Стуки прекратились. Анна сонно протёрла глаза. Погода на улице выдалась солнечной. Но в комнате было холодновато. Девушка накинула плед, и полностью раскрыла шторы. Солнце озарило небольшую комнату. Маленькая, но уютная кровать, большой тёмный стол и мягкий стул. Шкаф, и зеркало. Всё как обычно, только вот внимание её привлекла корзина полная зелёных яблок.

—Вы не знаете кто принёс яблоки?

—Нет.

Девушка закрыла дверь в комнату, взяла яблоко, откусила. Сочное.
Она знала от кого эти яблоки, но только в какую пору он принёс их в комнату, или стражи которых король отправил? Анна наделась теплее, во дворце становилось холодно, не смотря на тёплое солнышко.

Коридоры были забиты людьми. Дети спешили в столовую, на завтрак, за ними же служанки. Стражи меняли посты, кто то уходил спать, кто то наоборот только проснулся. Другие взрослые, спешили на работу. В конце коридора, девушка увидела его. Он медленно и важно вышагивал. Омерзительно пошлый взгляд, блуждал по девицам. И остановился на ней. Похотливый ублюдок, Ги Де Лузиньян.

—Какая приятная встреча! Вместо улыбки хищный оскал. —Как ваши дела?

—Доброе утро. Всё хорошо, благодарю.

Анна отвечала сдержанно, но у неё не было и малейшего удовольствия, находиться в одной компании с ним.

—Король всё крепчает, да крепчает! Вы прекрасный лекарь, глубоко извиняюсь, что сомневался в вас. В словах не было и капли искренности, лишь сожаления о том, что король и в правду, больше не мертвец. —Не подскажите свои секреты? Люди с других государств заинтересованы, в вас. Прознали так сказать, о вашем успехе..

—Я не разбрасываюсь секретами, своего успеха. А если, им так интересны мои методы лечения, врата Иерусалима для них открыты. А теперь прошу прощения, сэр, я тороплюсь.

Но он перегородил путь.

—Считаете себя, особенной?

От дружелюбия не осталось и следа.

—Если вы, личный лекарь короля, не думайте что можете позволять себе разговаривать со мной в таком тоне!

—Что тебе нужно от неё?

К ним стремительно приближался Тиберий. В руках меч, на теле доспехи. Взгляд суров как никогда. Ги стушевался, и отошёл от Анны.

—Светская беседа, Тиберий. Или она уже стала неприкосновенной, под крылом Его Величества?

—Убирайся, Ги. Я знаю о твоих грязных помыслах, и не позволю им сбыться.

Длинноволосый зашагал прочь. Предварительно высокомерно взглянул, на обоих.
Тиберий, проводил его долгим, яростным взглядом. А потом по отцовски улыбнулся, и взял корзину с рук девушки. Она не была тяжёлой, но добрый жест приятно удивил, и поднял настроение.

—Спасибо Господин.

—Это я тебя хочу поблагодарить. Серьёзно сказал он, они остановились возле рабочей комнаты Анны.

—Заходите.

Мужчина осмотрелся. И присел на один из стульев, что находились в углу комнаты.

—Король и в правду идёт на поправку, с твоим появлением в Иерусалиме. Я выражаю свою благодарность, искренне спасибо. Народ не верил, что он сможет вновь встать на ноги.

—Это моя работа, мой долг. Но он слишком упрям, не всегда выполняет мои просьбы.

—Этого у него не отнять. Но с тобой он и вправду стал... живым.

—В каком смысле живым?

—Я давно не видел, чтобы он просто так гулял по дворцу, или чтобы напевал себе что то под нос. Он всё больше появляется передо мной без маски, и перчаток. Раньше, он был закрыт, безразличен ко всему.. А теперь он живой.

—Я поняла вас. Девушка отвесила ему поклон. —Благодарю.

И Тиберий поклонился в ответ, чего девушка никак не ожидала. Люди уважают её, даже с высоким статусом в обществе. Это было приятно, и необычно. Крестоносец искренне переживал за короля, совсем как отец.

***
—Я хочу видеть эту девушку, лично! Почему ты не хочешь, чтоб мы поговорили?

—Я знаю твой характер. Спокойно отвечает он. —И боюсь, как бы ты не нагрубила Анне.

—Балдуин, перестань! Я не собираюсь ей грубить, наоборот хочу поблагодарить. Сибилла улыбнулась.

Как только он хотел что то возразить. В дверь постучали.

—Это она.

—Вот сейчас, я ей об этом и скажу.

—Входите!

Он был прав, это была Анна. Лёгкое белое платьице, собранные волосы, уже привычная в руке корзинка со всем нужным. Лёгкая улыбка, уверенный взгляд. Чистые, нежные руки.. Снова его королевская маска, стремительно слетает. Перед ней он всего лишь влюблённый дурак. Но ни одна живая душа об этом не узнает, пока в нём ещё сидит эта зараза.

—Доброе утро Ваше Величество.

Сперва она отвесила поклон ему.

—Доброе утро Ваше Высочество. Потом Сибилле.

Король стиснул зубы. Он никогда в жизни больше не хотел видеть как она ему поклоняется, это должна делать не она, а он. Но прекрасно понимал, что это лишь перед Сибиллой.

—Здравствуй. Ласково сказал он.

—Привет, Анна. Улыбнулась Сибилла. —Зайди ко мне, когда закончишь, с моим братом.

—Хорошо Ваше Высочество.

—Не балуйся, Балдуин.

И с громким смехом, вышла с покоев.

—У вас прекрасная сестра.

—Она слишком несерьёзная.

—Девушкам можно позволить себе такую шалость.

—Может вы и правы.

Он не хотел спорить с ней. Лишь заворожённо наблюдал за тем как она достаёт отвары, мази и свежие чистые марли. Именно перевязки забирали у него грязную кровь, гной. Впитывали всё в себя, и заставляли язвы затягиваться. Боль и дискомфорт ушли, с появлением Анны, человеком что знал своё дело, и кому небезразлична была людская жизнь.

Он снял перчатки, уже без её напоминания. Затем маску.  Она задержала на нём взгляд дольше, чем положено. Но его это не смутило, ведь во взгляде не было не отвращения, не страха. Только теплота, и едва заметная нежность. Балдуин, видел эту нежность всегда, потому что сам смотрел на неё дольше, чем положено.

—На теле появляются новые язвы, не такие как были раньше, но они есть.

—Это нормальная реакция вашего тела на лечение. Язвы, больше не будут появляться на том месте где были раньше, они ищут ещё чистые и нетронутые места.

—Я думал, что болезнь снова берёт надо мной вверх.

—Слава Богу, нет. Можно у вас кое что спросить?

—Иногда я пребываю в шоке от ваших вопросов. Но всё равно, спрашивайте.

—Ги Де Лузиньян. Кто он такой? Какое у него положение в обществе?

Король напрягся. И медленно повернул голову к ней, заглянув в глаза. Его были обеспокоены, в то время как её сохраняли полное спокойствие.

—Почему вы спрашиваете? Он вам что то сделал?

—Нет. Но, он неприятный человек. Задирается.

—Он будущий муж, Сибиллы. Если быть точным, я ещё не подтвердил своё согласие на их брак. Он крестоносец, был на равне со мной. Претендовал на трон, будучи младенцем, пока не родился я.

Король ухмыльнулся. Девушка подзадумалась, сколько же тогда лет Ги?

—Сколько ему лет?

—25, старше меня всего на три года. Борода и длинные волосы его старят, правда?

—Очень.

Девушка закончила перевязку, на всех участках тела, кроме лица. Король повернулся к ней. Одной рукой, девушка придерживала его подбородок, другой наносила мазь. Он выглядел так безобидно, и нежно. Придерживать было необязательно, юноша всегда сам держал голову, но Анна перешла сегодня все границы дозволенного, между ними.

—Вы, никогда не держали меня вот так.

—Вы не имели ничего против. Иначе сразу бы оттолкнули мою руку.

—Анна, я боюсь заразить вас, я помню ваши слова, прекрасно помню. Но что-то мне не даёт, спокойствия когда вы меня касаетесь. Даже когда моя перебинтованая рука, коснулась вас, я переживал.

—Вам не стоит бояться, я уверяю вас. Я лечу вас больше месяца, дышу одним воздухом, регулярно касаюсь вас, и обрабатываю ваши раны. Мне уже невозможно заразиться проказой. Что мне нужно сделать, чтобы вы перестали переживать?

—Не утруждайте себя, я справлюсь со своим беспокойством сам.

—Прошу вас, поверьте моим словам. Я не заражусь, и никто из тех кто вас будет касаться.

И Балдуин кажется действительно успокоился. Ему захотелось подойти к ней, и прижать к тебе настолько сильно, насколько это возможно. Но он тут же отогнал от себя этот порыв.
Король запутался, что между ними? Никто напрямую не говорил о своих чувствах, но скрыть их было невозможно, и иногда казалось что и не нужно их скрывать, тогда почему молчат? Но вновь отогнал от себя дурные мысли, никто не узнает о его чувствах. Сотни мыслей крутились в голове, и первый раз в жизни не по королевской части.

—Теперь мы увидимся вечером. Сейчас я посоветую вам отдых.

—Хорошо, обязательно.

—Я знаю что вы не прислушаетесь к моему совету.

—Почему?

—А когда вы отдыхали по моей просьбе? Она звучала обиженно.

—Вчера! Запротестовал он, даже на ноги вскочил. —Я даже не читал письма, просто бездельничал.

—Тогда сегодня вы будете делать тоже самое, вам действительно необходим отдых. Ваше величество.

—Я понял, я приказываю вам, Анна, прекратить меня так называть.

—Хорошего отдыха. Сейчас меня ждёт Её Высочество, ваша сестра.

Крайнее что увидела девушка когда закрывала дверь, его внимательный взгляд.

***
Покои принцессы значительно отличились от королевских. В его, были постоянно задёрнутые шторы, вечные письма и горящие свечи на столах, и почти всё однотонно. То у сестры короля, всё было значительно ярче. Ярко зелёная скатерть за огромным столом. Бежевые, нежные шторы. С такой же обшивкой стояли стулья, вокруг стола. И самое главное её портрет, что висел на светлой стене. Дверь что была с левой стороны комнаты, ввела сюда по всему в спальню.

—Вы хотели, поговорить, Ваше Величество. Девушка поклонилась.

—Прекрати, а лучше садись и ешь.

Сибилла дружелюбно пододвинула тарелку, с мясом когда Анна присела.

—Спасибо, я не голод..

Но Сибилла перебила:

—Ешь. Всё свежее, да и когда ты ещё, с принцессой вместе кушать будешь? Улыбается она по доброму.

Девушка была необычайно красива. Длинные, чёрные густые волосы. Холодные, голубые глаза, не такие яркие как у брата. Ровные белые зубы, изящные тонкие пальцы, замечательная фигура и пышные ресницы. Неудивительно, что Ги Де Лузиньян, влюбился в такую красоту. Любой бы на его месте не устоял.

—С твоим приходом, в нём появилась жизнь. Он всё чаще выходит к народу, не носит перчатки, не стесняется снимать маску передо мной. Ты делаешь с ним, что то чудесное.

—Благодарю Ваше Высочество.

—Народ рад и благодарен. Но всё равно, даже среди доброжелателей найдутся недруги. Малая часть, глупых ублюдков, считает что ты ведьма. Из за одних твоих, глаз!

Девушка была в неприятном шоке. Разве можно было так говорить о целителе вашего правителя? Тем более за спиной. Но ещё её удивило ругательство Сибиллы, и то как она откровенно насмехается над глупцами.

—Я не верю в эту ересь, и не собираюсь обвинять тебя в колдовстве, но советую быть осторожнее. У нас есть и те, кто действуют без слов.

—Спасибо за предупреждение я вас поняла. Поблагодарила Анна, когда доела кусок хлеба.

—Это тебе спасибо. Искреннее спасибо, я давно не видела своего брата таким... Счастливым. Раньше он редко говорил про боль, теперь же не говорит вообще. Я рада, что у него появился шанс на нормальную жизнь.

—Я не потеряю этот шанс, Ваше Высочество.

Сибилла кивнула. Анна поблагодарила её за вкусный обед, и вышла с покоев. До вечера она планировала заняться уборкой и стиркой, и именно это сейчас сделает, чтобы потом не носиться, как угорелая в поисках той или иной мази.
Слова Сибиллы её приятно удивили, впрочем это не первый человек что так высоко ценит её работу, и верит в неё. Но было так приятно, и так ценно, такие моменты определённо были лучшими в жизни юной девушки. Они были её счастьем.