часть 19
Ещё два дня пролетели как один солнечный миг. Мы с Крисом стали завсегдатаями пляжного бара, научились заказывать кофе по-турецки, и я почти перестала вздрагивать от резких звуков. Почти.
На третий день вечером Крис, сияя, объявил:
— Всё, хватит валяться! Сегодня мы едем в Аланию. Там, говорят, легендарный пляжный клуб. А ещё я вчера в баре познакомился с классной компашкой — ребята из Лондона, такие же отдыхающие. Договорились встретиться там. Будет весело!
Я поколебалась. Большая компания незнакомцев — не совсем то, чего мне хотелось. Но Крис уже был полон энтузиазма.
Я надела это:
Клуб оказался циклопическим. Прямо на песке, под открытым звёздным небом. Грохочущая музыка, костры в чашах, неоновый бар и море людей. Крис быстро нашёл своих новых друзей у входа.
Компания действительно была молодой, лет 20-22. Лиам и Софи — пара из Манчестера, милые и держащиеся за руки. Джейк — высокий рыжеволосый парень с гитарным чехлом за спиной (Крис сразу нашёл с ним общий язык). И две подруги: Хлоя — бойкая блондинка в блестящем топе, и Зои — более сдержанная брюнетка с умными глазами. — Это Амелия, моя лучшая подруга и гений во всём, кроме выбора коктейлей, — представил меня Крис.
Мы перекрикивались через музыку, представлялись. Они оказались студентами, приехавшими на каникулы. Простые, весёлые, без задних мыслей. Такие, какими, наверное, должны быть люди в моём возрасте. Мы влились в их тусовку, заказали напитки. Джейк и Крис тут же заспорили о музыке, Лиам и Софи ушли танцевать, а Хлоя с интересом расспрашивала меня о Нью-Йорке. Зои молча наблюдала, но её улыбка была доброй.
Именно в этот момент, пока я смеялась над какой-то историей Хлои о их приключениях вчера на рынке, я почувствовала это. Резкий, леденящий спазм где-то под рёбрами. Ощущение, будто в шумной, тёплой комнате внезапно открыли дверь в морозильную камеру.
Я медленно обернулась, ещё с полуулыбкой на лице.
И он был там.
На краю нашей компании, в двух шагах от Криса и Джейка, стоял Винсент. Не призрак. Плоть и кровь. В тёмных брюках и чёрной рубашке, рукава закатаны до локтей. Он не смотрел на меня. Он смотрел на Криса, который в этот момент что-то оживлённо объяснял Джейку, размахивая руками. Взгляд Винсента был холодным, аналитическим, оценивающим — тем самым, каким он смотрел на потенциальную угрозу или актив. В его позе не было агрессии, только абсолютная, готовая к мгновенному действию собранность.
Вся кровь отхлынула от моего лица. Музыка, смех, голоса — всё превратилось в гулкий фон. Я видела, как Крис, почувствовав этот взгляд, обернулся. Его улыбка сползла с лица, сменившись настороженностью. Он узнал его. Конечно, узнал. По фотографиям, по рассказам, по самому воздуху опасности, который тот источал.
Винсент медленно перевёл взгляд на меня. Наши глаза встретились через толпу. В его — не было ни ярости, ни упрёка. Была та же невыносимая напряжённость, что и в клубе, смешанная теперь с чем-то ещё... с ревностью? Нет. С чем-то более примитивным. С инстинктом. Он видел меня здесь, смеющейся с другими молодыми людьми. С людьми её мира. Его «Пантера» была не одна в своей берлоге. Она была среди своей стаи.
Хлоя, заметив, что я остолбенела, потянула меня за руку:
— Эй, Эм, ты в порядке? Ты побледнела! Это тот парень? Твой бывший?
Я не успела ответить. Винсент сделал шаг вперёд. Не к нам. Он подошёл к бару, заказал что-то, повернулся спиной. Но я знала — каждое его чувство было сфокусировано на нас. На мне.
Крис наклонился ко мне, его голос был тихим, но твёрдым:
— Это он, да? Ты хочешь уйти?
Я глотнула воздух, пытаясь вернуть себе контроль. Моя первая реакция была — бежать. Спрятаться. Но потом я посмотрела на этих ребят — на Хлою с её наивным беспокойством, на Зои, которая уже всё поняла, на Криса, готового меня прикрыть. И на Винсента, который приехал за тысячи километров, чтобы вот так молча стоять у бара в чужом клубе.
— Нет, — сказала я, и мой голос прозвучал удивительно ровно. — Я остаюсь. Мы остаёмся.
Я взяла свой стакан, сделала глоток и насильно повернулась спиной к бару. Я снова включилась в разговор, засмеялась в ответ на шутку Джейка, почувствовав, как спина горит под его взглядом. Это была самая странная и нервная игра в моей жизни. Я танцевала, болтала, изображала расслабленность, в то время как каждый нерв в моём теле был натянут как струна, ожидая, когда он подойдёт.
Он не подошёл. Он просто наблюдал. Целый час. Пока мы не решили, что пора возвращаться. Прощаясь с компанией у выхода, я почувствовала его приближение прежде, чем увидела. Он вышел из тени и встал рядом, не обращая внимания на ошарашенные взгляды ребят.
— Амелия, — произнёс он. Его голос был низким и абсолютно спокойным, но резал шум клуба, как нож масло. — Мне нужно с тобой поговорить. Наедине.
Крис шагнул вперёд, но я положила руку ему на локоть.
— Всё в порядке, Крис. Я сама.
Я видела, как он сжал кулаки, но кивнул. Компания смотрела на эту сцену, как на продолжение какого-то экшн-фильма.
Не говоря больше ни слова, Винсент повернулся и пошёл в сторону выхода с территории клуба, к дороге, где стояли такси. Он не проверял, иду ли я за ним. Он знал, что я пойду.
Такси молча покатило по ночной Алании. Мы сидели на заднем сиденье, и расстояние между нами было таким же огромным, как пропасть. Он смотрел в окно, его профиль был резок в свете фонарей.
— Как ты меня нашёл? — наконец спросила я, не в силах вынести молчание.
— Вивьен, — коротко бросил он, не отрывая взгляда от улицы. — Она не сказала, где ты. Но её... беспокойство было достаточно красноречивым. И она плохо врёт по смс, когда волнуется. Потребовалось два часа, чтобы выяснить, через какого туроператора забронирован твой друг. Ещё шесть — чтобы найти отель. Я вылетел через три часа после этого.
Он всё это проделал. Не для того чтобы силой вернуть меня. А чтобы... что? Стоять и смотреть?
— Зачем? — вырвалось у меня. — Зачем ты приехал? Чтобы устроить сцену?
Он резко повернулся ко мне. В его глазах, наконец, вспыхнуло то, что он сдерживал весь вечер — не гнев, а боль.
— Чтобы убедиться, что ты в порядке. Чтобы увидеть, куда ты сбежала. — Он сделал паузу. — Чтобы увидеть, с кем.
Такси остановилось у нашего отеля. Он расплатился и вышел за мной. Мы молча прошли через тихий, благоухающий ночной сад к нашему корпусу. В лифте зеркальные стены умножали наше напряжение.
Я открыла дверь в свой номер. Он вошёл следом, окинул взглядом беспорядок — купальник на стуле, шляпу на столе, книгу на подушке. Это было так лично, так непохоже на стерильный порядок его мира.
Я зажгла свет на балконе и вышла туда, опершись о перила. Он остался в комнате, в дверном проёме.
— Я видела, как ты на него смотрел, — сказала я в темноту. — На Криса. Как на угрозу.
— Он друг.
— Я знаю. Но я не знал. Я видел только, что ты смеёшься. С ним. С ними. С теми, кто... — он запнулся, — ...кто не знает, кто ты на самом деле. Кто не знает, через что ты прошла. И это... резануло.
Я обернулась.
— А кто я на самом деле, Винсент? — мой голос дрогнул. — «Осторожный советчик»? Полезный актив? Или просто глупая девочка, которая испугалась и сбежала?
Он резко шагнул вперёд, вышел на балкон. Лунный свет падал на его лицо, делая его моложе и беззащитнее.
— Ты самая смелая и умная женщина, которую я когда-либо знал, — прозвучало тихо, но с такой силой, что у меня перехватило дыхание. — И я был идиотом. Я был напуган. Не той операцией. Я был напуган тем, что могу тебя потерять из-за какой-то ошибки, из-за чужой пули. И в этой панике я оттолкнул тебя, назвав твою осторожность — твою главную силу — слабостью. Я прошу прощения. Не как босс. Как человек, который... который не может дышать, зная, что причинил тебе боль.
Он стоял так близко. Я видела усталость в его глазах. Он прилетел сюда не для переговоров. Он прилетел, потому что не мог иначе.
— А что теперь? — прошептала я. — Ты нашёл меня. Увидел, что я «в порядке». И что?
— Я хочу... начать сначала, — сказал он. — Не как охотник и добыча. Не как босс и сотрудник. Как... Винни и Амелия. Здесь, на нейтральной территории. У меня есть три дня. Потом мне нужно возвращаться. Но эти три дня... они могут быть нашими. Если ты захочешь.
Он протянул руку, не чтобы схватить, а просто — ладонью вверх. Предложение. Выбор.
Я смотрела на его руку, на его лицо, на море за его спиной, которое было теперь нашим общим фоном. Я думала о его молчаливом наблюдении в клубе, о его боли, о его извинении. И о том, что за неделю без него я поняла одну простую вещь: я скучала не по опасности, не по азарту взлома. Я скучала по нему. По его сложности, по его вниманию, по тому, как он видел меня настоящую — и «Пантеру», и Амелию.
Я медленно положила свою ладонь в его. Его пальцы сомкнулись вокруг моих, тёплые и твёрдые.
— Три дня, — сказала я. — Без работы. Без мафии. Только... мы.
— Только мы, — он повторил, и впервые за этот вечер в его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду.
Он не пытался меня поцеловать. Не пытался что-то доказать. Он просто стоял, держа мою руку, глядя на море, как будто и ему, и мне нужно было время, чтобы привыкнуть к этому новому, хрупкому перемирию. К этому странному, новому коду, который мы только что начали писать вместе. На берегу чужого моря, под чужими звёздами, но, возможно, впервые — по-настоящему вместе.