7 часть
Прошел месяц. Беатрис Шелдон — изящная, немного загадочная эксперт по безопасности арт-объектов — стала для внешнего мира новой блестящей деталью в окружении Винсента Грейвса. Внутри же его империи по-прежнему правила «Пантера» — гений, перестраивающий цифровые коммуникации с дерзкой, хищной грацией.
Её жизнь обрела новые контуры. Кофе с корицей она пила не из старой кружки, а из фарфоровой чашки, стоя на террасе пентхауса. Свой острый ум она оттачивала не только на коде, но и на изучении аукционных каталогов и истории ювелирного искусства — всё это было частью легенды. И её стиль... Он трансформировался. Теперь это был не камуфляж, а заявление. Она носила вещи сложного кроя, где роскошь была не показной, а интеллектуальной: шерсть с шёлком, строгие линии с неожиданным асимметричным разрезом, дорогие ткани приглушённых, глубоких оттенков — тёмный изумруд, цвет влажного асфальта, бордо.
Однажды утром, когда она разбирала новый алгоритм шифрования для защищённых чатов, в лабораторию без стука вошёл Винсент. Он был в тёмно-синем костюме, идеально сидящем на его широких плечах. От него пахло морозным утром, сандалом и чем-то металлическим — будто он уже успел провести переговоры, требующие стали в голосе.
— Вечером нас ждёт событие. Благотворительный аукцион в залах «Картье». Формальный приём, — его голос был ровным, но в нём слышался не приказ, а констатация факта. Он положил перед ней глянцевую папку из плотной бумаги.
— Твоя легенда, Беатрис, должна пройти проверку в живом поле. Ты — мой приглашённый эксперт по безопасности коллекций и аутентификации антиквариата. Аукцион включает лот, который мне интересен с инвестиционной точки зрения.
Амелия медленно откинулась в кресле. Она провела взглядом по его безупречному костюму, затем открыла папку. Внутри — схема зала, список гостей (выделены те, кто представлял интерес или угрозу), и... фотография лота.
— «Колье эпохи ар-деко, платина, бриллианты и редкий голубой сапфир кашмирского происхождения, бывшая собственность...» — прочитала она вслух, подняв на него взгляд. В её карих глазах зажёгся не страх, а холодный, аналитический огонь. — Идеальная приманка не только для коллекционеров. Для кого ещё мы идём на эту рыбалку, мистер Грейвс?
Уголок его рта дрогнул — почти улыбка. Он оценил, что её первый вопрос был не о платье, а о цели.
— Для одного человека из этого списка, — он указал на имя в графе «спонсоры»: Артур Локвуд.
— Конкурент. Подозреваю, что он использует благотворительные фонды для отмывания средств и переправки контрабанды. Его люди будут там. Мне нужно, чтобы ты наблюдала не только за лотом, но и за цифровыми привычками гостей. Их телефоны, планшеты, даже умные часы — всё, что подключено к Wi-Fi. Амелия кивнула, уже мысленно выстраивая план. Взломать общественный Wi-Fi для пассивного сканирования трафика — детская игра.
— Мне понадобится особый аксессуар, — сказала она, закрывая папку.
— Вечерняя сумочка. Достаточно вместительная для компактного спектроанализатора сигналов и портативного пауэрбанка. И... с защитным экранирующим слоем. На случай, если кто-то захочет «послушать» мою технику.
Винсент смотрел на неё несколько секунд, его взгляд скользнул по её собранным в низкий пучок волосам, обнажавшим изящную шею, и задержался на тонкой серебряной цепочке с крошечным кулоном-компасом — единственной личной вещи, которую она взяла из старой жизни.
— Всё будет предоставлено. К пяти вечера в твои апартаменты придёт стилист со всем необходимым. Выбери то, что позволит тебе чувствовать себя... невидимой охотницей.
К семи вечера Амелия стояла перед зеркалом в своих апартаментах. Стилист создал шедевр.
платье
причёска
макияж.
На ногах — лодочки на шпильке, которые она уже успела проверить на устойчивость (она могла в них если не бежать, то уверенно скрыться). А вечерняя сумочка, маленькое произведение искусства из бархата, скрывала в себе её «рабочие инструменты».
Когда она вышла в гостиную, Винсент, поправлявший запонки у камина, обернулся. На его лице на мгновение исчезла привычная ледяная маска. В его стальных глазах мелькнуло что-то быстрое, неконтролируемое — вспышка чистого, почти физического восхищения, которое он тут же погасил, вернув себе выражение сдержанной оценки.
— Вы выглядите... безупречно, мисс Шелдон, — произнёс он, и в его обычном деловом тоне прозвучала едва уловимая хрипотца.
— Готова работать, мистер Грейвс, — ответила она, встретив его взгляд. В её улыбке была лёгкая, дерзкая искра. Она видела эту вспышку. И это придавало ей уверенности.
В лимузине царила тишина, нарушаемая лишь тихим гуждением двигателя. Амелия, глядя в тёмное стекло, чувствовала его взгляд на себе. Не изучающий, а... созерцательный.
— Нервничаешь? — спросил он наконец.
— Я нервничаю перед взломом системы, — ответила она, не поворачиваясь. — Это просто сцена. И я знаю свою роль. А вы?
— Я всегда на сцене, — прозвучал его ровный ответ. — Но сегодня у меня есть уникальный сценический партнёр.
Зал «Картье» был залит светом хрустальных люстр. Воздух звенел от смеха, звона бокалов и шепота дорогих тканей. Винсент Грейвс вошёл, ведя Амелию под руку. Его приветствия были краткими, взвешенными. Она же, Беатрис Шелдон, была очаровательна: её улыбка была чуть загадочной, разговоры об искусстве — осведомлёнными, но не занудными, а её внимание, казалось, всецело принадлежало Винсенту.
Пока он вёл светские беседы, её пальцы, скрытые складками платья, незаметно управляли мини-устройством в сумочке. На экране её скрытого дисплея (замаскированного под компактную пудреницу) бежали строки данных: списки подключенных устройств, анализ сетевой активности. Она отметила трёх человек из команды Локвуда. Их телефоны обменивались шифрованными пакетами даже здесь.
Во время аукциона, когда внимание зала было приковано к лоту с колье, она почувствовала, как Винсент наклоняется к её уху. Его губы почти коснулись кожи, посылая по её спине электрический разряд.
— Человек справа от Локвуда, в очках. Его умные часы передают данные не на стандартный сервер. Можешь перехватить?
— Уже пытаюсь, — прошептала она в ответ, не отводя глаз от аукциониста. — Но сигнал прыгает. Он использует личный хот-спот. Нужно... подойти ближе.
Он кивнул. Когда торги закончились (колье ушло к анониму, которым, как она догадалась, был сам Винсент через подставное лицо), он повёл её в сторону бара — как раз мимо нужной группы. Амелия, смеясь чему-то сказанному Винсентом, «случайно» выронила шёлковый платок. Человек в очках, будучи джентльменом, наклонился, чтобы поднять его. Этой секунды хватило. Устройство в её сумочке, оказавшись в непосредственной близости, завершило рукопожатие с его часами.
— Готово, — тихо сказала она, когда они отошли. — Получила образец протокола. Достаточно для анализа.
Винсент посмотрел на неё. В его глазах, отражавших мерцание люстр, светилось нечто большее, чем удовлетворение от выполненного задания.
— Ты сегодня невероятна, — сказал он так тихо, что это услышала только она. И это была не оценка сотрудника. Это был комплимент женщине.
Обратная дорога прошла в молчании, но оно было иным — насыщенным, густым. В лифте пентхауза, когда двери закрылись, оставив их вдвоём в тесной, зеркальной кабине, напряжение достигло пика. Он стоял так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло и запах его кожи, смешанный с ароматом вечернего воздуха.
Лифт остановился. Двери открылись. Но никто не двинулся с места.
— Твоё платье, — вдруг сказал Винсент, его взгляд упал на её ноги, где атлас слегка порвался. — Оно... позволяет тебе быть охотницей?
Его голос был низким, бархатным. Амелия, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле, подняла на него взгляд. В её дерзости появилась едва уловимая нежность.
— Оно позволило мне сегодня быть тенью. И щитом. А что вышло лучше — решать вам, мистер Грейвс.
Он медленно, почти невесомо, провел тыльной стороной пальцев по её обнажённому плечу, поправляя ткань. Прикосновение было кратким, но обжигающим.
— «Лучше» — это когда невозможно отличить одно от другого, Беатрис, — прошептал он. — Спокойной ночи. И... отличная работа.
Он вышел из лифта, оставив её одну среди зеркал, в платье цвета алой розы, с головой, полной перехваченных кодов, и кожей, всё ещё помнящей прикосновение, которое было нежнее любого взлома.
Охота продолжалась. Но границы между работой, игрой и чем-то бесконечно более опасным начали стираться. Как шепот шёлка в тишине лимузина.