17
Она уехала. А я, стоя в полнейшем недоумении, лихорадочно пыталась придумать, что говорить Полякову. Как оказалось, все мои попытки яйца выеденного не стоят, так как Никиты нет дома. Петьки, кстати, тоже.
Я вздохнула, присела на стул и уставилась куда-то вперёд. Вдруг почему-то меня потянуло взглянуть в окно, где я увидела Полякова с довольным Петькой на руках.
На душе сделалось как-то грустно, и я вдруг поняла, что реву. Это уж точно никуда не годилось. Я поспешно вытерла глаза, так что, когда Поляков вошёл в квартиру, выглядела как обычно: немного придурковато, но очень оптимистично.
– Петька – забавный пёс, – сообщил Поляков, снимая брендовые кроссовки. – И соображает, по-моему, намного лучше некоторых людей.
– Лучше меня?
– Это уж точно.
– Спасибо. Всегда приятно, когда говорят хорошее о моей собаке.
Петька потрусил к мискам, а Поляков подошёл и обнял меня.
– Прости меня. Я был не прав, признаю. Но, если честно, когда я увидел вас вдвоём, ревность затуманила мой разум. Пойми, я постоянно ощущаю беспокойство, страх какой-то, что-ли. Всюду мне мерещатся одни соблазнители, поэтому мне кажется, что ты можешь исчезнуть из моей жизни так же легко, как появилась.
– Прощаю, – выслушав, сказала я. – Ты меня, кстати, тоже прости, нагородила глупостей всяких.
– Ерунда. Погодь секунду, – сказал Поляков и умчался в прихожую. Извлёк что-то из кармана куртки от Vetements и попросил, чтобы я закрыла глаза. Так я и поступила.
Через несколько секунд я почувствовала на шее что-то холодное. Я открыла глаза и, догадавшись, что так не смогу ничего увидеть, взяла в руки свой телефон и открыла камеру, дабы посмотреть, что в настоящий момент висит на моей шее. Это была подвеска... со знаком бесконечности... Прямо-таки сон наяву!
– Как тебе? – вопрошал Никита.
– Прекрасно, спасибо, Шайник, – сказала я, ещё не полностью отойдя от шока.
– Умоляю, давай больше не будем ссориться, – попросил меня Поляков. – С этого нет никакого прока. Я снова обнюханный, напишу тебе о том, как сильно я скучаю.
– А я снова буду курить сигареты одна за одной, таращась вперёд, и думать о тебе, полностью игнорируя Дилару, отчего, как она выражается, отправлюсь в мир иной раньше положенного.
– Я думаю, с сигаретами стоит завязать, – нахмурился Никита, достал из моей сумки пачку Мальборо и, открыв окно, выбросил их.
– Ты вообще обнюханный мне писал. С этой хуйнёй тебе тоже завязывать придётся, – сказала я укоризненно.
– Мне не нужны наркотики, когда ты рядом со мной. Ты гораздо больше значишь для меня, – последние слова он прошептал, целуя мои губы.
Мы снова оказались в постели. Сразу после секса первое о чём я подумала, было то, что нам необходимо куда-то переместиться. Просто сбежать с города, подальше от проблем и прочего.
– Давай уедем куда-нибудь, – предложила я, находясь в объятьях Никиты. – Далеко.
– Разве только на Шпицберген. Но там хреново. А я тяготею к пятизвёздочным отелям.
– Что же делать?
– Жить. И радоваться тому, что есть.
Весь следующий день прошёл в высшей степени приятно. Квартиру мы покидали только для того, чтобы погулять с Петькой да ещё заглянуть в магазин за продуктами. Я приготовила фирменное блюдо, названия оно не имело, но выглядело вполне аппетитно. Поляков мне помогал, оказывается, он знал толк в кулинарии, по крайней мере больше, чем я. Резал лучок, тёр морковку. А я то и дело "случайно" касалась его, без всякой к тому нужды, то есть нужда была, хотелось чувствовать его рядом, прижаться к плечу. Странно, но его это не раздражало, и на прикосновение моих пальцев он реагировал весьма благосклонно.
– Скажи, ты правда думаешь, что это навсегда? – спросила я за ужином. Прозвучало это немного издевательски, и лицо Никиты ясно давало это понять. От изумления его рот был открыт настолько широко – того гляди, муха влетит!
– Моя любовь к тебе бесконечна, – после небольшой паузы ответил Шайни. – Не знаю, как долго продлятся наши отношения, но я бы хотел, чтобы ты задержалась в моей жизни подольше. Это возможно?
– Я готова с тобой прожить хоть до конца своих дней. Сердцем к сердцу. Вечно.
Сказав это, я подошла к Полякову, обняла его и прижалась к его щеке своей. В этот момент я отчётливо ощутила, что в самом деле готова быть рядом с ним всю жизнь и умереть в один день. Или в разные? Я чувствовала его тепло, любовь, поддержку — и этого было достаточно, чтобы понять: это действительно навсегда.
—————————————————
The end!
Or not?
To be continued...