9
Этим вечером всё было хорошо, слишком хорошо, чтобы я заметила подвох. Мы немного по рассуждали с Поляковым о том, какая у меня умная собака, потом отужинали и, уже было собрались отправляться в спальню. Тут зазвонил мой телефон, он надрывался в холле, а мой пёс, чуя беду, беспомощно жался к ногам Никиты. Не знаю почему, но меня этот звонок просто страсть, как разозлил! Я сняла трубку, мужской голос не без издёвки поинтересовался:
– Т/и Т/о?
– Она в обмороке, но вы можете поговорить со мной, – бодро ответила я. – Так и быть, всё как есть передам.
– Изволите шутить? – Голос посуровел. Вот тут я и узнала человека, которому он принадлежал. Чёртов, блядь, Бах! Ещё и на "вы" обращается, гад.
– Мне не до шуток. Чувство у меня странное, пёс скулит, и я сама с минуты на минуту готовлюсь к нему присоединиться. Так что поторопитесь.
– Рад, что у тебя такое чувство юмора. Хотя данную ситуацию я бы благоприятной не назвал. Так вот, Т/ф Т/и Т/о, предлагаю разойтись полюбовно: о твоей маленькой шалости никто не узнает.
– Маленькая шалость – это донос директору? – не поверила я. – Так вот, я считаю, что сделала всё правильно. И потом, я же говорила, что найду на тебя управу.
– Короче, слушай меня внимательно, мразь. Я у тебя во дворе, не спрашивай, как я узнал, где ты живёшь. Выходи сама, либо я вынесу твою чёртову дверь. Ах да, конечно, мне так же известно, в какой квартире ты обитаешь, так что мне в самом деле не составит труда подняться.
Поляков взял трубку из моих рук. Лицо его ничего не выражало, и говорил он спокойно, слегка нараспев, но я почувствовала себя крайне неуютно.
– Послушай, умник, – сказал он. – Ты свалял дурака. Не стоило этого делать. Это моя женщина, и теперь дело ты будешь иметь со мной. – После чего повесил трубку и повернулся ко мне:
– Я поеду к тебе на старую квартиру, то есть сначала, конечно, во двор, но если этот еблурик всё-таки окажется в подъезде, придётся подниматься к тебе домой.
– Хорошо, – кивнула я. – Только прошу тебя, без глупостей.
Он вышел, глумливо приложил ладонь к виску, а потом по-клоунски поклонился.
– Придурок, – пробормотала я, закрывая дверь.
Только бы в самом деле чего-то не случилось. Никите влезть в историю ничего не стоит, я ведь знаю. Да ещё и это странное чувство, вроде вины, ведь это я его затащила в дерьмо по уши. Надо научиться решать свои проблемы без помощи посторонних.
– Спасибо, Господи, – перекрестилась я, услышав звонок в дверь. Это был Поляков. Он ничего не сказал, только пошёл на кухню, достал из холодильника бутылку пива и рухнул на диван. Через пару минут мне позвонил Бах. Он извинялся, едва ли не проливая слёзы, каялся и клялся, что больше не побеспокоит. Как позже оказалось, Шайни успел навалять незатейливому однокласснику, причём сам, как ни странно, не подал и виду. – Ну и на кой чёрт ты это сделал? – сокрушалась я. – Нет, ты не подумай, конечно, я благодарна тебе, но всё-таки стоит...
– Пойдём, – приобнял он рукой меня за талию. – Отблагодаришь в спальне.