2
- Извините, просто не было свободных столиков, - начала оправдываться я. - Мы сейчас пересядем.
На самом деле, было бы жалко пересаживаться, парни ведь были красивыми...
Неожиданно ситуацию спасла Валя, которая ни минуты не терзаясь сомнениями заявила:
- Мы здесь с вами посидим. Вы ведь не против? Не волнуйтесь, мы ничего есть не будем, просто посидим.
Парни сели напротив нас и один из них принялся сверлить меня взглядом. Смотрел он пристально, а я, признаться честно, растерялась. Но парень пришёл в себя и уткнулся в телефон, что-то там с разглядывая. Через несколько минут им принесли пиццу, а мы принялись клацать зубами, в ожидании своей. Мы заказали "Моцареллу", которую по словам официантки надо было ждать минимум сорок минут, но особо голодна я не была, так что вполне могла и подождать. Парень, что сидел напротив меня был блондином. Точнее, волосы у него были светлые, но крашенные. Одет стильно и со вкусом, должно быть, одежда дорогая. Тот, что сидел напротив Вали тоже мог похвастать привлекательной внешностью. Он смотрел на нас с улыбкой и лицо его излучало доброту. Вообщем, наблюдать за такими парнями было очень приятно. Но, как известно, всему хорошему приходит конец, и они, поднявшись, попрощались, после чего, стремительно спускаясь по лестнице, удалились.
- Вот же свинство, - всплеснула руками подруга.
- Да уж, - согласилась я. - Такие парни классные, а мы даже имён их не знаем.
Впрочем, на кой чёрт нам их имена, если мы, скорее всего, даже не увидим их никогда больше? Но в тот момент, как оказалось, я глубоко ошибалась. Едва ли официантка принесла нашу пиццу, и мы принялись есть, как наши красавчики вернулись.
- Я что, сплю? - спросила я, больше обращаясь к себе, чем к Вале.
- Здесь свободно? - криво улыбнувшись, спросил один из парней, а второй направился в сторону туалета.
- Для вас всегда свободно, - улыбнувшись в ответ, мяукнула подруга.
Я не удержалась и хихикнула. Правда, смогла придать дурацкому хихиканью некую задушевность, и в целом вышло неплохо. Честно сказать, слова Вали занимали меня мало, больше интересовал парень, который вернувшись, вежливо пожал мне руку, отступил на шаг, при этом смотрел ласково и с большой симпатией, однако я еще не успела прийти в себя, как он плюхнулся на диван и спросил:
- Как вас зовут?
Тут, конечно, на подругу как всегда напала словоохотливость.
- Я Валентина, а это Т/и.
Парни представились. Тот, что сидел напротив меня, представился Никитой, но его дружок, которого, кстати, звали Степаном Дунаевским, сказал, что у Никиты есть прозвище Шайни, причём так к нему обращаются чаще, чем по имени. Мы с подругой уже доедали пиццу, как вдруг раздался звонок. Вале звонил Паша, она сняла трубку и я заметила, как стремительно меняется выражение её лица.
- Козёл ты, Паша, - неожиданно взвизгнула она, после чего отключилась.
Я только собиралась спросить в чём дело, как Паша перезвонил, а подруга сунула телефон Полякову и горячо зашептала:
- Поговори ты с ним, пожалуйста. Скажи, что ты — мой парень, а он чтобы петлял нахуй.
Никита взял телефон, принял вызов и неожиданно для меня сказал:
- Привет, пупсик, - сладким голосом произнёс он, а мы втроём захохотали так, что подняли на уши весь зал. Стефан, заливаясь смехом, едва не свалился под стол, о подруге и говорить нечего, у той вовсе от смеха на глазах выступили слёзы. Мы все громко смеялись даже не стараясь расслышать, что Паше говорит Шайни.
- Держи, - сказал Поляков, вернув Вале мобильный. - Он сказал, что попростреливает мне колени, и тебе, кстати, тоже, за компанию.
- Ой, да не слушай ты его, - влезла я. - Этот придурок вообще в детдоме в настоящий момент сидит. У них там, небось, тихий час.
- Ну ладно, - сказал Стефан, - нам уже пора. Если хотите, можете прогуляться с нами.
Я взглянула на подругу, этой и думать-то не надо было.
- Конечно, хотим, - пропела она, да так припустила за ними на выход, что даже забыла свою сумку. Благо, я была не так рассеяна и забрала её.
- Куда пойдём? - вновь подал голос Дунаевский.
- На кудыкину гору, - съязвила я.
- Пожалуй, лучше в парк, - предложил Никита.
Туда и отправились. На территории парка был недостроенный отель, который стоял в таком виде уже лет эдак двадцать. Вид, к слову, у него был такой, что хоть сейчас фильмы ужасов снимай. Выйдя из парка, мы прошли ещё несколько улиц. Всё было такое чужое, но такое знакомое для меня. Вот и детский сад, и школа. Когда-то мы гуляли здесь с папой, с которым сейчас я вижусь исключительно по большим праздникам. Кстати, где-то неподалёку его квартира. Когда-то его квартира перейдёт в мои владения и тогда я буду жить в этом живописном районе.
Дойдя до речки, мы остановились. Ветер здесь был холоднее, чем в любом другом месте города. Я заметила, как Дунаевский снял куртку и протянул её Вале, которая зябко ёжилась от холода. А ведь мне тоже было совсем не жарко. Хотелось попросить у Шайни его кофту, но я решила, что так далеко заходить не стоит, нето бедный парень перепугается и вообразит себе чёрт-те что, а меня потом будет совесть мучить. А совесть, как известно, штука такая, что от неё хрен отделаешься. Впрочем, мучаться мне придётся в любом случае, поэтому я решила оставить всё, как есть.
- Т/ишка, - обратилась ко мне подруга, - мне пора домой, я буду вызывать такси. Поедем вместе?
- Нет, - мотнула я головой, - думаю, я на троллейбусе вполне смогу добраться.
- Что ж, тогда спокойной ночи, - сказала она и обняла меня.
Стефан тоже обнял меня на прощание, а Поляков бросил короткое "пока". На остановке пришлось стоять довольно долго. Я уже начала жалеть, что отказалась ехать с Валей на такси. Привалившись затылком к фонарному столбу, я едва не отключилась. Потом полезла в сумку за сигаретами, но вдруг вспомнила, что забыла их дома на тумбочке.
- Твою ж мать, - грязно выругалась я.
Низенькая, толстая старушка зыркнула на меня так, как будто читала мысли. Откуда только берутся эти бабки на любой остановке в любое время суток? Носительницы морали ни свет ни заря караулят чего-то, совсем как в деревнях своих привыкли. Что называется, с первыми петухами, влечёт их на рынки, больницы, огороды, дачи или ещё куда-либо. Но эта-то куда намылилась? Время уже позднее, а у неё авоська вон из кармана торчит. Как пить дать, для лаврового листа и прочей ерунды, которая у них в приправу к борщам и соленьям идёт. Где ж тебе, бабушка, понять молодую девушку, которая чёрт знает что себе вообразила за этот вечер и вот-вот расплачется. Собственно, так и случилось. Я вошла в троллейбус, оплатила проезд, выбрала себе место, устроилась поудобней и со спокойной душой заплакала. Делала я это молча, только таращилась в окно, а в голове мелькал вопрос "за что мне всё это?". Нет, конечно, я не должна была чего-то ждать от Никиты, но скорее всего, мы больше никогда не увидимся. Тогда зачем он вообще появился в моей жизни? Как только я увидела его, сразу же почувствовала лёгкий укол в сердце. Не могу сказать, что прям влюбилась, напрочь лишившись памяти, но чем-то он меня зацепил. Минут через десять я успокоилась и принялась разглядывать пассажиров. Рядом со мной сидела женщина бальзаковского возраста. Лицо у неё было грустным, наверняка у неё тоже жизнь — не сахар. Едет уставшая с работы. А дома что? Муж, пыл которого давно к ней охладел, ребёнок, которого горазда больше интересуют гаджеты, чем родная мать. Возможно, у неё есть собака или другое животное, а возможно, она совершенно одинока, оттого-то её существование кажется ей ещё более бессмысленным. В салоне помимо меня и этой женщины также были люди. Несколько мужчин, бабулька, которая с интересом разглядывала мои красные от слёз глаза и размазанную по щекам тушь. Помимо них в салоне был мальчишка лет четырнадцати, с джинсовым рюкзаком на коленях и нитками наушников в ушах. Этот не обращал внимания на других, в принципе. Ушёл в себя или же в музыку свою. Что он там слушает? Дай бог, viperr, а не шансон какой-нибудь.
- Аллилуйя, - выдохнула я, взглянув в окно и увидев, как мы плавно подъезжаем к моей остановке.