𝐂𝐡𝐚𝐩𝐭𝐞𝐫 𝐭𝐡𝐢𝐫𝐭𝐲 𝐬𝐢𝐱: "ᵗʰᵉ ᵉⁿᵈ"
Напряжение росло с каждой секундой. Происходящее казалось кошмарным сном, леденящим душу. Отцовское сердце сжималось так, что от боли хотелось рыдать. Ни один родитель не пожелал бы увидеть перед собой такую картину.
— Хёран!— вскрикнул Хангёль, обрывистым голосом.
— Папа!
Хёран была не в состоянии сделать какое-либо действие, лишь только идти и рыдать, захлебываясь собственными слезами. Её руки были связаны, а горло находилось под натиском ножа. Одно возбуждённое дыхание головореза приводило девушку в ужас.
— Вот мы и встретились! Я ждал этого момента слишком долго!
Мужчина в черном поднял голову, высвобождая её от "убежища" под названием "капюшон", позволявшего его лицу столь долгое время оставаться неузнаваемым.
— Чонсон..,— прошептал господин Пак.
Дыхание Чонсана учащалось, а тело начинало придательски дрожать.
— Здравствуй, братец! Рад тебя повидать! Столько лет не виделись... Я скучал! А ты?
— Как ты... Да что ты творишь?! Как ты мог?!— кричал Чонсан во весь голос, словно в пустоту. — Братец? Я тебе не брат! Ты — бездушное подобие человека! Да как у тебя рука не дрогнула, как у тебя сердце не заболело безжалостным образом отнимать жизни простых невинных людей? Кем ты себя возомнил? Богом? Думаешь, имеешь право на это?
Пак начинал задыхаться от собственного крика. Силы будто отнимались. Хотелось рухнуть на холодный асфальт и закрыть глаза, чтобы проснуться утром в уютной кровати и забыть происходящее, как сон.
— Как я мог? Как ты мог!— взревел убийца так, словно был готов все бросить и вонзить нож в сердце брата. Однако, одно неверное движение, излишний приступ агрессии, и дрожащее тело Хёран может рухнуть на асфальт в бездыханном состоянии.
— Что? О чем ты?
Чонсан явно не понимал о чём шла речь. Ему казалось, будто тот просто обезумел, ведь он никогда не причинял боль и страдания своему уже бывшему брату.
— О чём я? Ты правда не понимаешь? Минджи! Я любил её! Ты — ублюдок! Ты поклялся защищать её! Она доверяла тебе, отдала всю себя! А что сделал ты? Великий полицейский, который борется с преступностью и защищает граждан страны... Враньё! Ты не защитил её! Ты это не сделал! Она была всем для меня! Я доверил её тебе! Смог отпустить, но ты... Я уничтожу всё, что дорого тебе. Сделаю так, как сделал ты. Я буду убивать каждого твоего близкого человека один за другим, уничтожу тех отродий, что вы создали, мерзкие мальчишки! Я убивал людей, чтобы добраться до тебя, до органа полиции, который расследует столь серьезные преступления. Ничтожество... Я пришел сюда, чтобы осуществить свои планы, а начну я с неё.
Чонсон глянул на Хёран и расплылся в безумной улыбке, поглаживая её шею ножом.
— Ты не посмеешь!— рявкнул Хангёль.
Он был готов нажать на курок, как Чонсон быстро среагировал и мигом отбросил тело Хёран куда-то в сторону, от чего та с грохотом рухнула на асфальт. Резкое движение, и нож оказался в груди Чонсана, кровоточащей от ранения. Один выстрел, два, три. Чонсон, истекающий кровью лежал на глухом асфальте, смешавшемся с грязью и кровью. Четвертый выстрел ему в голову. Хангёль подошёл к трупу, чтобы убедиться, что тот мертв. Стеклянные глаза убийцы были открыты и смотрели куда-то вдаль, но более не были наполнены жизнью. Тогда Хангёль подбежал к Хёран, стараясь освободить её как можно быстрее. Её руки стали свободны, и тогда она в ту же секунду заключила отца в объятия, прижала так сильно к себе, что можно было почувствовать её сердце, бьющееся с бешеной скоростью.
— Доченька,— лишь выдавил он, роняя слезу.
— Наша мама..,— еле слышно произнесла Хёран, заливаясь новой неудержимой волной слёз. — Она мертва... Он убил её!
Хангёль не находил больше в себе сил сдерживаться. Он утратил одну из двух самых драгоценных для него людей в жизни, свою любовь. Он потерял частичку себя. Осознание этого приходит не сразу, однако как только оно появляется, способность контролировать эмоции уходит в небытие. В эту секунду ты больше не находишь иного способа проявить свои чувства, кроме как не упасть на колени и не взвыть от душевной боли, глотая солёные слезы.
— Сонхун, там!— послышался знакомый голос.
Хисын и Сонхун бежали на место, где всё свершилось. Они бежали,как можно скорее, по дороге лицезрея результат их плана, который явно прошёл не так, как планировалось. На их лицах застыл ужас. Перед ними лежал их мертвый отец с ножом в груди, а напротив него уже мертвый убийца, и лишь рыдания Хёран и тихий плач Хангёля нарушали эту пугающую мертвую тишину. Увидев это, Хисын потерял дар речи. Он стоял с застывшим ужасом в его глазах, не в силах пошевелиться. Вот только Сонхун тут же подбежал к отцу и вынул нож из его груди, отбрасывая в неизвестную сторону. Его глаза мигом перекрыла пелена слёз, а изо рта вырвался немой крик.
— Отец!— кричал тот, тряся его тело в попытках пробудить, вот только всё было тщетно. — Папа!
Всё бестолку. Ничто уже не способно изменить настоящее. Лишь только умение смириться с происходящим способно дать им силы жить дальше и пережить этот роковой день.
***
Сейчас, спустя год после того злопамятного дня, мы стали намного старше, не столько внешне, сколько внутри. Наше мировоззрение, мысли, поведение, поступки — всё отличается от поведения наших сверстников. Мы стали ценить жизнь куда больше, любить друг друга куда искренне, а защищать близких куда сильнее. Каждый из нас цепляется за моменты, проведенные вместе. Ники, Хисын, Сонхун и я — нас всего четверо, однако, кажется, что сломить нас не сможет ничто.
То лето смогло перевернуть нашу жизнь полностью. Мгновенно превращая нас из беззаботных подростков во вдумчивых взрослых, которые невероятно хрупкие и слабые по одиночке, но невероятно сильные духом, когда мы вместе.
Конец