Глава двадцать третья: Дома у бабушки
- Просыпайся, Хёран. Мы уже на месте,- мягкий голос заставил девушку открыть глаза и оглядеться вокруг. Поезд больше не двигался, стоял на месте, а за пределами кабинки творилась суета.
- Как долго я спала?- недоуменно и все еще сонно поинтересовалась она, осознав, что проспала почти всю поездку.
- Около трех часов.
"Три часа... поверить не могу. Неужели на меня так повлияла масса тревожных мыслей, свалившихся разом?"
Общими усилиями вещи были выгружены, а господин Пак уже ловил такси, чтобы подъехать к дому бабушки. К счастью самой Хёран, голова её разгрузилась. Этот сон был ей действительно необходим. Вот только теперь она продумывала свои слова, которые она скажет при виде бабушки, а также пыталась примерно представить, в каком состоянии она может быть. По правде говоря, девушке вовсе не хотелось видеть её сейчас. И вовсе не потому, что она не любила свою бабушку и не хотела навещать её, нет. Но как бы эгоистично это не звучало - тяжело видеть своего родного по крови и близкого человека в мучениях и ужасном состоянии. Очень больно.
Спустя некоторое время в пути, из окна стал виднеться небольшой частный домик, который был, судя по отделке, старым, но вовсе не ветхим. И вот машина остановилась, а Хёран поймала на себе все так же добрый, но измотанный взгляд отца. Путь проделан, дороги назад уже нет. С этими мыслями Хёран вышла из машины в попытках морально себя подготовить к предстоящей встрече. Глядя на отца, можно было уловить едва отображающийся на нем приступ ностальгии, теплых воспоминаний, связанных с этим домом, домом, в котором он вырос.
Лёгкий стук в дверь не вызвал у хозяйки никакой реакции, а после третьего - гости насторожились и отперли дверь самостоятельно, вслушиваясь в тишину дома.
- Мама?- осторожно позвал Пак, оглядываясь по сторонам. - Ма-а-ма?
Мужчина вошёл в комнату, где увидел шумно сопящую на диване женщину. Её седые волосы были аккуратно убраны, а не покрытые одеялом сжимающиеся ступни, покрыты темными старческими пятнами.
- Вот же чёрт, напугала!- тихо ругнулся он и накрыл её одеялом, после чего подал знак своей семье, что все в порядке.
Стоило мужчине чуть отойти от дивана, как легким касанием его остановила слабая морщинистая, но не менее нежная рука. В тот момент его проняла секундная дрожь, вызванная неожиданностью, но в тот же момент он повернулся в сторону женщины и одарил её сдержанной, искренней улыбкой.
- Сынок,- прохрипела она и подняла на него заслезившиеся глаза. - Ты приехал.
- Да, мама,- нежно отозвался он и опустился на корточки так, что его лицо оказалось на одном уровне с ней. - Но я не один.
В тот же момент в комнате показались Хёран и госпожа Пак, чем вызвали радостую реакцию у женщины из-за тоски по свое семье от долгой разлуки. Она попыталась встать, но потерпела неудачу, так как в груди резко защимило, а боль разлилась по всему телу. К ней тут же подбежала Хёран.
- Не вставай, бабушка!
- Внучка, как же давно я тебя не видела, дорогая моя!- Хёран наклонилась и обняла её, хоть и руки её подрагивали. Её было боязно касаться столь хрупкого человека, в которого превратилась её любимая бабушка. - Ты так подросла, расцвела!
- Спасибо, бабуль!
Счастливый, но крайне измученный и поникший взгляд пожилой женщины переместился на госпожу Пак, которая стояла чуть поодаль, наблюдая за воссоединением. Она несомненно была рада видеть свекровь, ведь та была прекрасной душевной женщиной, однако не спешила кидаться в объятия, а предпочитала наблюдать со стороны за изменениями в "внешнем" самочувствии и состоянии старушки. В глаза тут же бросались перемены во взгляде, движениях, мимике. Она стала более слабой, поникшей - совсем не такой, какой была чуть больше полугода назад. Ещё тогда она была бодрой, красивой и жизнерадостной женщиной, которая могла стать примером для многих людей. Трудно было её сейчас узнавать. Это совсем другой человек.
Остаток дня семья провела в компании друг друга. Хёран рассказывала бабуле о своих буднях, о планах на жизнь. Не обошлось и без вопроса о мальчиках, который она боялась больше всего, однако смогла улизнуть от прямого ответа. Во время пребывания там каждый заботился о женщине и старался проводить с ней как можно больше времени, отец Хёран следил за тем, чтобы его мама принимала все таблетки во время и очень часто ходил с поникшим лицом, а иногда и вовсе уходил на улицу куда подальше и оставался в одиночестве. Никто точно не знал, почему он так делает, но Хёран подозревала, что он даёт волю негативным эмоциям, так как замечала его красные глаза после возвращения. Ей не было понятно, почему так происходит, из-за бабушки ли это. Ведь она может поправиться, так ведь? Но спросить она не решалась, он и сам расскажет, если посчитает нужным. Так тянулись день за днём в городе Тэгу. Хёран изредка писала Ники, чтобы поинтересоваться его самочувствием, а порой и узнавала через него о Хисыне. Девушка не решалась написать парню первой просто так и спросить, как у него дела, потому что понимала, что тот может её не так понять. Спустя время она узнала, что её друга наконец выписали из больницы и он может продолжать лечиться дома и отдыхать в более комфортной обстановке, что не могло её не обрадовать.
Так шли день за днем в Тэгу, Хёран и ее родители ухаживали за старушкой, следили за ее состоянием и поддерживали здоровье, пока не миновала целая неделя. Бабушке не становилось лучше, наоборот здоровье постепенно иссякало, и даже врачи уже в качестве утешения не могут давать хорошие прогнозы. Было принято решение положить бабушку в больницу и доверить ее опытным и знающим людям, которые постараются сделать все, что в их силах. Каждый день Хёран справлялась о здоровье Ники, Хисына, навещала бабушку и жила в постоянных переживаниях и мучениях, которые оставляли неприятный осадок, и питала бессмысленные надежды на лучшее.