12 глава
12 глава
Марьям уже и не помнила, когда в последний раз чувствовала себя нормально. Время словно растянулось в одно бесконечное, тягучее полотно, а дни сливались в серую массу, в которой не было места радости. Сначала она пыталась убедить себя, что это временно — наверное, он просто занят тренировками и учёбой. Но чем дальше, тем сильнее её уверенность рассыпалась, оставляя после себя лишь пустоту.
Она становилась всё менее заметной даже для самой себя. Простые вещи, которые раньше казались естественными, теперь требовали усилий. Её холодильник напоминал музей забытых продуктов, а приготовление еды превратилось в невыносимую повинность. Поначалу она находила оправдания, но вскоре просто перестала есть. Плоские тарелки с рисом и овощами служили лишь немым напоминанием о том, как раньше всё было иначе — когда за ужином звучал смех, а разговоры текли легко и непринуждённо.
— Ты совсем не ешь, — однажды заметила мама, подбирая практически нетронутую тарелку.
— Я ем, — резко ответила Марьям, хотя сама знала, что это ложь.
Она видела беспокойство в глазах матери, слышала мягкие уговоры, но каждый раз отмахивалась. Не потому, что хотела её расстроить, а потому, что просто не могла объяснить, почему еда больше не имела смысла. Почему казалось, будто сама жизнь потеряла вкус.
Ночью, когда весь дом затихал, Марьям лежала в темноте, вслушиваясь в ритмичный тик-так часов. Каждый звук отдавался глухо и болезненно, словно вбивал в её сознание мысль: время идёт, а она застряла.
Ислам.
Она думала о нём чаще, чем хотелось бы. О том, как его смех когда-то заполнял её голову, а теперь осталась лишь тишина. Он не писал, не звонил, и именно это пугало больше всего. Потому что если бы он хотел — он бы написал. Если бы скучал — дал бы знать. Но дни шли, а его отсутствие становилось всё более ощутимым.
Она ловила себя на том, что постоянно проверяет телефон, будто от её взгляда на экране может появиться его сообщение. Но он молчал.
Когда Хабиб смотрел видео с тренировок или рассказывал что-то о зале, её сердце сжималось. В этих видео Ислам смеялся, шутил, тренировался, жил. Жил так, будто её никогда не было в его жизни.
Вскоре оставаться дома стало невыносимо. Марьям всё чаще запиралась в своей комнате, избегая разговоров, особенно с Хабибом. Он был слишком энергичным, слишком жизнерадостным, а она... она просто не хотела, чтобы он увидел, как ей тяжело. Не хотела нагружать его своими переживаниями.
Каждый вечер, когда Хабиб с отцом возвращались с тренировок, она выходила из комнаты и старалась вести себя как обычно. Может, у неё даже получалось.
Однажды, пересматривая старые фотографии в сотый раз, она наткнулась на снимок, где они с Исламом были вместе. Он смеялся, а она светилась от счастья рядом с ним. На секунду ей показалось, что она всё ещё там, в том моменте. В тех днях, где всё было проще.
К горлу подступил ком.
Может, он не пишет, потому что не хочет?
А если я ему напишу, а он даже не ответит?
Мысль о том, что он может проигнорировать её, пугала сильнее, чем сам факт его молчания.
День тянулся как обычно — серо и однообразно. Но вечером в её рутину ворвалось что-то живое.
После ужина, из которого она съела не больше ста граммов, братья буквально затащили её в гостиную.
— Мы давно не сидели вместе, — заявил Мухаммад, усаживая её на диван.
— Да, так что терпи, сестра, — добавил Хабиб с ухмылкой.
Они выбрали фильм, который шёл по телевизору, — «Рокки».
Сначала они дразнили друг друга, сравнивая себя с персонажами, потом начали спорить, кто бы победил в реальном бою, затем грустили, переживая за главного героя, а к финалу снова торжествовали, впитывая в себя его силу.
Марьям больше смотрела не на экран, а на братьев. На то, как они спорят, смеются, подкалывают друг друга. Она осознала, как важно иметь рядом таких людей. И как глупо отдаляться от них.
Когда фильм закончился, братья, заряженные мотивацией, решили поделиться ей с ней.
— Марьям, видишь? Никогда нельзя сдаваться, даже если в тебя никто не верит, — неожиданно серьёзно сказал Мухаммад.
— Даже если кто-то сломал тебя, всё равно нельзя. — Хабиб говорил уверенно, будто знал, о чём она думает.
Она задумалась.
Что её ждёт, если она продолжит тонуть в своих мыслях? Ничего. Пустота.
Но если она попробует подняться, продолжить жить — возможно, что-то изменится.
Впервые за долгое время Марьям улыбнулась. По-настоящему.
— И вообще, кто тебя обидит, когда у тебя есть мы? — хмыкнул Хабиб и мягко похлопал её по плечу.
— А если кто-то попробует — ты только скажи, мы быстро разберёмся, — добавил старший, хитро подмигнув ей.
Марьям фыркнула, но на душе стало теплее.
Она не могла сказать им правду. Не могла рассказать, что на самом деле её тревожит. Но их забота пробилась сквозь стены, которые она так старательно выстраивала.
— Конечно, скажу, — усмехнулась она, облокачиваясь на плечо Хабиба.
Ей было спокойно. Пусть ненадолго, пусть всего на пару часов, но она почувствовала себя живой.
Когда братья снова начали спорить о боевых стилях, её взгляд скользнул к телефону. Он всё так же лежал рядом, экран пустой, но теперь это не ранило её так сильно.
Жизнь продолжается.
С этой мыслью она, наконец, заснула без тяжести на сердце.