Запись 47
Запись от 25 сентября 2015 г.
События от 16 сентября 2015 г.
Когда я стал худеть, меня заставили изменить графики тренировок, постепенно чередуя их. Родителям не нравилось, что я, и так будучи худым, ещё и умудрился потерять вес. На самом деле, это было бы мелочью, если бы не мотоцикл, на котором я ездил. Но больше этого меня пугало, как выглядела моя рука, которая оставалась до ужаса худой. Глядя на себя в зеркало и сравнивая обе руки, я пообещал, что займусь силовыми тренировками, чтобы набрать немного мышечной массы. Позже я обсудил эти планы со своим врачом, который отнёсся к моей идее с осторожностью. Мы договорились, что для меня будет составлена специальная программа, которая станет раскачкой к нормальным силовым нагрузкам. То есть мне предстояла очередная адаптация.
С хорошим настроением я вернулся в палату и, поздоровавшись с Лунатиком, поймал себя на очевидной идее.
— Лунатик, это шестой этаж?
— Да.
— Может, всё-таки пятый?
— Да.
— Наша палата — номер два?
Молчание.
— Ты в курсе, что сегодня северо-южное направление ветра?
После этого вопроса в двери показался Стив, который, услышав последнюю часть вопроса, пришёл в негодование:
— Северо-южное? Ты шутишь сейчас?
— Нет, — ответил я.
— Да, — в одну секунду со мной произнёс Лунатик.
— Нет? – озадачился Стив.
— Да, — ответил Лунатик.
Встряхнув головой, я немного повысил голос:
— Так, тихо! Голова сейчас взорвётся.
— Ну, это ты начал, — произнёс Стив.
— Да, — подтвердил Лунатик.
— Ох, успокойтесь. Стив, а ты мог бы и догадаться.
Стив оскорблённо посмотрел на меня, а Лунатик утвердительно закачал головой.
— Вот, видишь, Лунатик тоже согласен со мной.
— Так он всегда согласен, — закатил глаза Стив.
— Ну-у, значит, что я планирую сделать? – дал наводку я.
— Аа-а... — протянул Стив.
— Тс, — я поставил указательный палец к носу.
Немного посидев в тишине, Стив ожил и начал махать головой из стороны в сторону:
— У тебя не получится. Не-а.
— Голова не кружится ещё?
— Что? Не понял.
— Проехали, — я махнул рукой.
С Лунатиком я беседовал следующие тридцать минут, а Стив «стоял над душой» и внимательно следил за происходящим. О чём я только не спрашивал! Спорт, политика, литература, музыка – всё было напрасно. Не помогли и нелогичные абстрактные вопросы, которые затем мне повторно озвучил Стив, чтобы я объяснил, что имелось под этим в виду. Я не знал, как заставить Лунатика произнести «нет». Вероятно, Стив был прав, потому что для Лунатика «нет» и «да» было одним и тем же. Можно было смухлевать и узнать подробности у лечащего врача или медсестёр, но я до ужаса ненавидел, когда люди ищут подсказки подборным образом. Для меня эта ситуация была сейчас некой задачей, хотя это и было против морали.
— Блин, ну скажи ты уже «нет». Скажешь?
— Да.
— Ну, так говори.
В ответ снова молчание.
После этого я задумался. Если бы «да» и «нет» для Лунатика были одним и тем же, он бы не молчал сейчас. Внутри снова проснулся азарт, и я обрушил очередную порцию вопросов. Когда Лунатика повели на процедуры, я лёг на кровать и вздохнул.
— Вот видишь. У тебя не получится, – в очередной раз повторил Стив.
— Как знать, дружище.
— Не получится, и всё.
— Ты не получишься.
— Что? Я не понял.
— Неважно, — я закрыл глаза.
Немного полежав и подумав, я решил заключить пари со Стивом, пусть даже я проиграю. Выслушав очередное «У тебя не получится», мы утвердили спор и я стал дожидаться Лунатика.
Спустя тридцать минут Стив сообщил, что отойдёт в комнату отдыха, ведь всё равно Лунатика ещё нет. Я кивнул, не отрываясь от книги, которую недавно привезла мама. Сосредоточиться на чтении было сложно, оттого я не прочёл и десяти страниц. Отложив книгу, дожидаться я стал, шагая из угла в угол, что, впрочем, и помогло:
— Лунатик, сейчас я задам тебе самый серьёзный вопрос из всех, которые ты когда-либо слышал.
Собеседник сосредоточенно кивнул.
— Я крутой? – спросил я.
— Да.
— Ладно. Красный цвет отличается от фиолетового?
— Да.
— А синий похож на фиолетовый?
— Нет.
— Что?! – подпрыгнул я, – так легко?
Я залетел на кровать и начал прыгать, а затем, оттолкнувшись со всей силы, спрыгнул на пол. Я бежал в комнату отдыха так, что только и успевал поскальзываться каждые десять метров, при этом заставляя всех, кто находился рядом, смеяться. Когда я потом вспоминал, как я бежал, то и сам начинал хохотать. Порой даже смеялся среди ночи, когда лежал без сна и вспоминал разные события.
Взъерошенный с огромными глазами я ворвался в комнату отдыха и стал уволакивать Стива в палату, толкая его в спину. Медсёстры смеялись с этой картины, а я не мог успокоиться.
Когда мы снова оказались перед Лунатиком, меня почему-то мучила одышка и я не мог восстановить нормальный ритм пульса. Стоя по центру палаты, я уже чуть было не плясал в предвкушении, а Стив, скрестив руки на груди, сделал скептическое выражение лица.
— Лунатик, — обратился я, — скажи, синий цвет похож на фиолетовый?
Ноль внимания. Было ощущение, что меня даже не услышали. Отреагировал только Стив, громко хмыкнув.
— Лунатик, — я щёлкнул пальцами. — Красный отличается от фиолетового?
— Да.
— А синий цвет похож на фиолетовый?
В ответ молчание.
— Так, надо заново, — вслух подумал я.
Я уже начинал чувствовать приближение поражения, и мои щёки бил лёгкий заряд.
— Дружище, Лунатик, я крутой?
— Да, — ответил Лунатик, а Стив засмеялся во весь голос.
— Красный цвет отличается от фиолетового?
— Да.
— А синий похож на фиолетовый?
Снова молчание.
Мои щёки полыхали в полную силу, а Стив только и делал, что хмыкал и смеялся, пока я отчаянно сочинял новые комбинации этих трёх вопросов. Я сделал больше сотни попыток, спрашивая про оттенки цветов, но не добился необходимого результата. Я чувствовал себя раздосадовано, а внутри всё упало. От несправедливости я чуть было не наорал на Стива и не зарыдал, но, собравшись духом, я замолчал и бахнулся лицом в подушку, что, кстати, тоже развеселило Стива.
Я долго лежал и говорил что-то. Скорей всего я вёл монолог о широте мировоззрения, о том, какое место занимает в нём справедливость и с чем она связана. Однако, я сомневаюсь, что соседи по моей палате слышали что-то отчётливое, так как если бы слышали, то, я уверен, сообщили бы мне, что я нереально умный. По крайней мере, сказал бы Стив, а Лунатик подтвердил. Ну или сказал бы «нет». Любому из ответов я был бы рад.
Я перестал разговаривать с самим собой из-за очередной идеи, которая посетила меня в свете озарения. Я решил «поднять паруса», «захватить бал», «стать настоящим морским волком». В общем, я решил вернуть свою заслуженную победу. Это просто всё из-за книги, которую привезла мне мама.
Я оторвал себя от подушки, поднялся с постели и вышел из палаты, а затем застыл на месте, потому что забыл, что мне здесь нужно. Немного постояв, я вернулся обратно в палату и незаметно для Стива положил свой мобильный телефон в карман. Моей идеей было записать, как я произношу слово «нет» и поставить эту запись, как мелодию вызова на свой мобильный. Однако здесь было пару сложностей:
— сказать голосом Лунатика с каким-нибудь шумом на фоне;
— найти второй телефон, с которого я буду звонить себе;
— задать такой вопрос, в ответ на который Лунатик промолчит;
— в момент, когда должна заиграть мелодия вызова, мне необходимо отвлечь внимание Стива от Лунатика.
Зайдя в ванную комнату, я достал телефон и, взглянув на иконку «Вызовы» понял, что за всё это время мне звонили и писали только родители. На душе тут же стало горько, а глаза защипало, но затем случилось новое: я снова услышал звук струны в голове. То есть до этого момента он отсутствовал, а я просто не замечал! От удивления я чуть не выронил телефон на пол, из-за чего пришлось ловить его по всей ванной комнате так, слово я жонглировал здесь. Поймав телефон с третьей попытки и не выронив его, я вернулся к старому вопросу: что если звук струны действительно останется навсегда, но будет появляться только в стрессовых ситуациях? Я знал правильный ответ: мне необходимо было просто принять всё, как есть. Зачастую махнуть рукой на проблему бывает куда действенней, нежели анализировать всё и искать оптимальное решение. Это на самом деле очень эффективное лекарство: просто наплевать, сказать себе «ай, всё равно» и принять эти слова за реальность. В общем, сделав такой вывод, я решил, что даже если звук в голове и останется, то он будет только в некоторых ситуациях, а это уже очень неплохо и с этим можно запросто жить. Единственное, что мне сейчас требовалось — окончательно принять эту мысль и прижиться с ней, как с частью своей сущности, не чувствуя в этой мысли какого-либо недуга и неудобства. Глядя в зеркало, я кивнул самому себе и принялся произносить слово «нет» в качестве репетиции.
Войдя в роль, я долго кривлялся, глядя на себя в отражение, а затем стал сочинять новое развитие нашего спора и разыгрывал его, будто находился перед публикой. Но, поймав себя на мысли о том, что я довольно крепко погрузился в собственные постановки, решил перейти к насущным делам. Запись вроде бы получилась и из-за эха в ванной комнате, голос звучал неотчётливо, что мне и требовалось. Следующим шагом являлось найти второй телефон.