Глава 10
Три дня обещали пролететь быстро и незаметно.
Ранним утром, когда солнце начинало лениво выползать, чей-то голос пытался лешить меня прекрасных моментов сна. Как оказлось, это был мой отец, а точнее - его, так называемое, наказание за мое вчерашнее поведение. Когда мне удалось продрать глаза, я заметила, что часы показывали пять утра! Мужчина, Вы серьезно?!
Зеркало показало мое истинное лицо - темные круги под глазами, на полщеки засохла слюна, потому что спала я с открытым ртом, на голове рыжее гнездо из волос. Какая красотка... Отец же выглядел куда лучше меня. Он уже давно проснулся, оделся в деловой костюм, видимо, сегодня у него важная встреча, так как по будням он натягивал на себя обычные джинсы темно синего цвета и какую-нибудь кофту или рубашку.
Спустя пятнадцать минут мы оба сидели за столом и завтракали то, что приготовил папа. Видимо, бессонница ему на пользу. В меню у нас были блинчики под кленовым сиропом, свежевыжатый апельсиновый сок и тепленькие тосты. Завтрак будто из голливудских фильмов. Конечно, там это выглядело куда аккуратней, но папу можно похвалить за старание, да и вкус блинчиков был тот же.
Сегодня мы поехали, как и обещал отец, на кладбище к маме. Он вел меня к могиле, так как я здесь ничего не знала и была впервые. Отец всячески берег меня от этого места. Его мотивы можно было понять, но случившееся не изменить, а время не обратить вспять...
Когда я пыталась рассмотреть окрестности, то в глазах начинало рябить. Под нагами была сочно зеленого цвета трава, на которой стояло по ровным линиям тысячи каменных надгробий. Сколько слез впитала эта земля... Нескончаемой грустью, печалью и скорбью наполнен каждый уголок этого места. Мы шли целенаправленно к одиноким деревьям, которые росли на другом конце кладбища. Под развесистой ивой, склонившей свои ветви до самой земли, я заметила одинокое надгробие. На нем было выгравирована мамино имя, сроки ее короткой жизни и несколько предложений: "Анна Луиза Говард (1977-2016) Любимая дочь, жена, мать. Память о тебе в наших сердцах вечна..." Каждое слово я читала медленно и с любовью. В горле появился огромный ком из слез. Он не давал мне дышать, говорить.
- Ну вот мы и встретились... Мама... - говорила я с долгими паузами, боялась, что голос вот-вот сорвется и я зарыдаю, нарушив свое слово, которое я дала отцу за завтраком: "Папа, обещаю, что не буду плакать и не впаду в очередную депрессию, слово даю!" Я и не думала, что это будет так тяжело, даже после того как я отпустила ее... Вы только представьте, что стоите на земле, в недрах которых спрятано тело человека, который всю свою жизнь посветил исключительно тебе, каждая ваша клеточка пропитана любовью к нему. И вот он - конец... Вы больше никогда не встретитесь, не обниметесь и не скажите доброго слова друг другу. Не смотря на ссоры, вы продолжали любить друг друга. И вот ты стоишь, смотришь на его имя и на эпитафипу, а в голове играет фильм с кинопленкой под названием "Жизнь до его смерти". И нет никаких слов, вся твоя речь, которую ты репетировал в дороге, вмиг испаряется. Тебе остается лишь пустить очередные слезы, которые стекут с твоих щек и упадут на землю, которая безжалостно впитает их в себя. И только когда пелена скорби и тоски уйдут вместе с ними, тебя окутывает дикий страх, что любимый человек не может освободиться, стать свободным и страдает от того, что тебе плохо. Когда смерть ворвется в твой быт, сразу и непроизвольно начинаешь верить в сверхъестественные силы, потусторонний мир и призраков, даже если был раньше жутким скептиком.
Вот и я стою, позади меня отец, чья тень уныло падала на надгромный камень, и будто мама стоит такая в белых одеяниях и смотрит на меня, которая изо всех сил пытается подавить каждую слезинку. Я словно чувствовала ее боль и переживания за меня, но ничего не могла с собой сделать.
- Надеюсь ты в лучшем из миров, - тихо прошептала я и положила две гвоздики у основания камня. - Пап, давай поскорее покинем это место. Ты был прав, что не пускал меня сюда.
Отец молча кивнул мне, и мы направились к машине, которая была припаркована у ворот кладбища. Возвращались мы по тому же маршруту, что и пришли. Взгляд плавно полз по каждой надгробной плите, падая на дату жизни и смерти. Сколько же здесь спрятано детей и стариков, мужчин и женщин... Паршивое место!..
- Тебе нужно время, чтоб осмыслить, - констатировал факт отец, когда мы сели в машину.
В ответ я ничего не сказала, лишь молча пристегнула ремень безопасности. В кармане джинс завибрировал телефон. Это было сообщение от Дерека: "Доброе утро. Ты как? На химии тебя не хватает..." Мимолетная улыбка проскользнула на моем унылом лице. Я быстро ответила: "Все хорошо." Вообще не хотелось обсуждать ни с кем мое душевное состояние, иначе незамедлительно со всех сторон на меня посыпятся слова жалости. Это последнее, что я хотела бы услышать, особенно в данную минуту. Через минуту парень прислал мне улыбающийся смайлик, и на этом наша переписка завершилась.
- Слушай, Чарли, я опаздываю на работу, а в городе сейчас жуткие пробки. Давай ты посидишь у меня в офисе? - ворвался в мои мысли голос папы.
- Конечно. Дома одной все равно не хочется оставаться, - ответила я, натянуто улыбнувшись.
- Я не ожидал от тебя, лис, - продолжил он разговор, не сводя взгляд от дороги.
- Ты о чем?
- Ты действительно не заплакала, - сказал папа, будто восхищался моим достижением.
"Ты не видел, как плакала я... В душе," - подумала я.
- Я ж слово тебе дала, - бодро ответила я.
Отец рассмеялся на мои слова, но я видела, что он гордился мною. Да, это было мое маленькое достижение, такое же как и у малыша, который сказал первое слово или сделал свои первые шаги.
Какое-то время мы молчали. В машине повисли одинокие звуки радио. Вроде говорили свежие новости, но я не слушала и не вникала, ибо последний раз я узнала в них об аварии, где пострадала мама. Машина ехала на достаточно высокой скорости, но аккуратно, среди остальных, плавно обгоняя очередную "улитку" на дороге. Отец водит безупречно уже много лет. И за это время попал в аварию лишь раз, где слегка пострадала машина, а он отделался легким испугом и небольшой ссадиной над бровью. После того, как мама попала в ДТП, я жутко боялась ездить на машинах, доходило до истерики. Долгое время я не могла сесть в нее, а после смерти страх только усилился. Передвигаться по городу приходилось только на метро или на своих двоих. Благодаря только отцу я преодолела этот страх, но не до конца. Я поеду на машине, если водителем будет папа, так как доверяю я только ему.
Мы прибыли в офис журнала, где работал отец, в центр города. Огромное стеклянное здание выросло передо мной. Коротко о том, как я почувствовала себя никчемной букашкой со своими такими же проблемами. Подняться нам нужно было на двадцать третий этаж, где и находился кабинет отца. В лифте он приводил себя в порядок: уложил волосы, поправил галстук, застегнул синий педжак. Видимо, папа сильно переживает. Таким напряженным я его редко видела. Когда створки лифтра раскрылись, он наказал мне тихо сидеть в его кабинете, ключи от которого положил мне в руку, а сам направился в абсолютно противоположную сторону. Я отворила дверь, зашла и закрыла ее за собой. Передо мной открылась панорама на утренний Лондон. Этот кабинет я видела впервые: дорогая мебель, абстрактные картины и большое количество комнатных цветов. Как бы странно это не прозвучало, но папа очень любит растения, они помогают ему расслабиться. Какое-то время он настаивал о переезде из квартиры в загородный дом, но мама запротестовала и на этом все закончилось, так и не успев начаться... На рабочем столе стоял монитор от компьютера фирмы Apple и две рамки с фотографиями. На одной были изображены все мы втроем на пляже. Тогда маме удалось уговорить отца взять отпуск, который он по праву заслужил, и отправиться в Египет всей семьей. Мне было в то время только одиннадцать лет, но тот отдых остался в памяти по сей день. Мы тогда были очень счастливой семьей; родители еще сильно не ссорились как в последнее время. На втором снимке были запечатлены папа с мамой. Это была их свадьба. Я к тому моменту уже родилась и было мне четыре месяца. Мама здесь получилось очень красивой, чего не скажешь об отце. Она в белом кружевном платье, которое было сшито по последней моде, с фатой и шикарной прической, где были аккуратно закреплены красивыми заколками ее густые, ярко рыжие волосы. Папа же был в стандартном смокинге, с бабочкой, волосы взъерошены, а лицо расплылось в кривой и пьяненькой улыбке. Он всегда выгллядел на ее фоне неловко и смеялся по этому поводу: "Да я вообще не достоин и волоска твоей матери, но она меня полюбила - дурака, мертвой хваткой, не отцепишься!" На фотографии они выглядели очень счастливыми и влюбленными. В последнее время я стала забывать их такими, только фотографии показывают те забытые чувства... Я пальцем провела по контуру фигуры мамы и поставила рамку на прежнее место. Это были единственные фотографии, которые отец оставил у себя в кабинете. По началу он хотел избавиться от всех вещей, которые принадлежали маме, якобы это поможет побыстрее забыть душевную боль, но я настояла на обратном. Отстоять мне удалось лишь пару снимков и шкатулку, которую маме подарил дедушка на свадьбу.
Интересно, а как сейчас поживает дедушка в Уэльсе? Надо будет на следующих каникулах приехать к нему в гости. Последний раз, когда я его видела, было на похоронах. В свободное от работы время к нему приезжал отец, чтоб помочь по хозяйству, а я оставалась в своей комнате под присмотром заботливой соседки.
Мне пришло еще пару сообщений от Дерека, которые я благополучно проигнорировала. Я не могла понять свои чувства к нему и за эти три дня я должна привести свои мысли в порядок.
Отца долго не было. В ожидании я листала ленту в Instagram, чтобы убедиться, что с моими знакомыми все в поряке, а также проследить за жизнью некоторых знаменитостей. Когда все новости были просмотрены, я стала смотреть короткие смешные видеоролики. За их просмотром меня жутко потянуло в сон. Я уснула, лежа колачиком, на кожаном диване, так и не дождавшись отца.