Дневник

Уже скоро каникулы, много уроков, куча тестов... Я устала. Сегодня снова почувствовала самую болезненную для себя эмоцию. Апатию.

Все, что мне хотелось делать - это спать или вязать кофточку собаке. Я уже как две недели не могу ничего делать. Ни писать, ни рисовать. Все будто через силу, что забирает много энергии. Я правда устала. Такое чувство, что мне стоит отстранился от всего, что забирает мои силы, но я настолько сильно привязана жгутами, которые давят и делают кровавые следы, что уже не в силах и пошевелиться.

Сегодня я чуть не расплакалась на рисовании. Мы с учительницей так сказать, подруги. Ей 50, но мы всегда с ней на ты, и так уже много лет, без проблем. Уникальная женщина, очень приятно с ней общаться, работать, но сегодня было очень странно. Я впервые приревновала её. Я никогда не чувствовала это по отношению к ней, ведь она всегда уделяла мне время или хвалила. На уроке она хвалила других, но я словно не чувствовала, что все как надо. Я чувствовала, что я одна. Все молодцы, а я одна. Без внимания.

Я рисовала работу. Прага. Учительница сказала, что пора заканчивать делать копии. Сказала, что пора делать свои работы. Я ее послушала и выбрала фото, но начала рисовать и у меня случился ступор. А какие мне делать мазки? Каким мастихином делать? Какой цвет набрать, чтобы не было банально? Как обыграть? Я два часа стояла и смотрела на картину и сделала всего пару мазков, в то время, как в точности могу повторить работы известных художников, таких как Ван Гог, Матисс или Моне.

Я сдерживала слёзы. Учительница показывала мазки, но они мне не нравились. Глаза стали намокать ещё сильнее. Я хотела по-другому, но не знала как мне хочется. Я хотела замазать все и начать другую работу на другом полотне, но решилась только на последних тридцати минутах. Взять второе полотно, а прежнее оставить на потом.

Она спрашивала меня, случилось ли что-то, но я ответила, что все хорошо и это не связано ни с кем из студии. Я не хотела говорить. Мне почему-то показалось, что если скажу, что у меня нет вдохновения, то буду выглядеть глупо. Зачем тогда я записалась на урок...? Я думала. Думала, что все будет хорошо. Мне помогут и я прорвусь, думала, выйду из темной дыры. Но нет. Все, что мне хотелось - стихи.

Как же сложно. На днях разговаривали с мамой. Я ей говорила, что авторские работы мне не даются. Я плакала потому, что не знала, как рисовать. Мне было больно от того, что только и делаю, что рисую копии. Мама мне сказала, что Клод Моне и сам не писал свои работы до двадцати лет, и только по возвращению из армии начал делать авторские работы маслом. Я ведь сама ей это рассказала... Но я чувствовала, что смогу. Я знала это в тот момент, когда переполняли силы. Но в момент, как села за мольберт всё улетучилось. Слёзы накатывались на глаза от безвыходности. Рисование - моя отдушина, но я на время ее лишилась. Кто знает, на сколько...