Цирковое представление

Ожидание чего-то непредсказуемого, что может произойти с кем-то, кого вы знаете, можно сравнить с постепенно нарастающим азартом.
В эти моменты есть несколько стадий, позволяющих вашему сердцу замирать, когда ваше хрупкое  сознание придумывает различные исходы событий, которые порой пугают.

Сначала в ход идут самые устрашающие мысли, которые, подобно чёртикам сидящим на плече, подсказывают, что вполне возможно, что объект сиюминутных раздумий- убит самым жестоким способом. Перед глазами встаёт картина, где остатки от некогда прекрасно бледного тела, изрублены до неузнаваемости, а из под разорванной на теле рубашки виднеются остатки жалких осколков от былых рёбер. Если же углубиться в данную игру сознания и представления, то прикрыв глаза, можно узреть более реалистичный момент возможной кончины..
У фантазии нет предела, особенно, когда с головой явно не всё в порядке. Недавно существующее тело, которое имело душу, возможно и подлую, грязную, пропитанную жестокостью душу, но это уже не имеет смысла, ведь даже от материальной составляющей этого человека- ничего не осталось. Сознание ещё не придумало, чем же можно учинить такие физические разрушения. Этот ужас не поддаётся логическому объяснению. Но, тут и не надо логики. Разодранные в клочья внутренние органы, вывернутые наизнанку колени на отрубленных неровным срезом ногах и лицо, застывшее в ужасе. Остаётся только гадать, что ощущалось в последний момент больше- страх и отчаяние или же невыносимая боль? Хотя, этого мы уже не узнаем.

Далее в работу включается здравый смысл.

Николай открывает глаза и невольно облизывает свои ,слегка подсохшие от волнительного размышления, губы.
Всё то, что придумал его больной разум- было лишь мимолётной иллюзией, основанной только на мелких предположениях и возможно желаниях узреть это в живую.
О да, давненько он не представлял такого, особенно со своими новообречёнными друзьями в главных ролях.
Именно "обречёнными", ведь такие картины нередко предстают пред глазами Гоголя.
Стоит ему только начать переживать о чём-то, то остановиться уже крайне сложно, ведь это так затягивающе.

Сегодня он опять сорвался.
Стоит только вспомнить вечно болезненный вид Достоевского, как всякие дурные мысли вновь заполняют пространство сознания.
Наверняка, он не успевает даже толком позавтракать перед работой, а потом и пообедать, и поужинать...
Вот и идёт всё по накатанной.
Можно даже не долго думать, и ежу понятно, что если какая-либо особь просто чихнёт рядом с Фёдором, то через пару часов у него появятся первые симптомы простуды.
Жалкое зрелище однако...

Тут надо горестно всплакнуть, но это вызывает только лёгкую усмешку.

Вся представленная сознанию Гоголя картина, наверняка была конечной остановкой в его размышлениях о том, почему же в такую ужасную погоду, Достоевский не соизволил достать из карманов, своих всегда выглаженных брюк, телефон.

Подумав немного, Николай пришёл к логическому по его мнению выводу, что тот явно выключил свой телефон, не ради забавы. Потому, было принято решение перезвонить через пару часиков, ведь с этим умником сто процентов не случилось ничего плохого. Максимум мог в лужу упасть, по пути домой.

О мой бог! Когда же у Гоголя появился дар предсказание? Ведь прямо сейчас бедная задница Достоевского, пережившая волну приключение, переживает столкновение с грязным грунтом.

За пару ничтожных секунд- статный и горделиво идущий молодой человек, который всем своим видом показывает некое недовольство о том, что проходящие мимо люди мешают его раздумьям, оказался смешанным с грязью. В прямом смысле этого слова.
Благо, в самый последний момент, Фёдор умудрился извернуться так, что пакет с покупками остался в целости и сохранности, чего уж нельзя сказать о нём самом.

Фу-фу-фу, увидел бы его сейчас Гоголь- засмеял бы.

Достоевский, в мыслях отругал себя за крайнюю неосторожность и как будто ни в чем не бывало, гордо поднял голову и отряхнулся, стирая большее количество грязи с одежды платочком, который он всегда носит при себе. Ну так, скажем на всякий случай. Кто знает, вдруг резко аллергия начнётся?

Оставшаяся дорога до дома была преодолена в считанные минуты- ну может же Фёдор, когда хочет!

В его скромном распоряжении находилось всего два места жительства. Уютный двухэтажный домик, находящийся в частном районе и просторная квартира в центре города, которая сильно отличалась от домика своим роскошным интерьером.

Достоевский, не любитель всяких броских безделушек в своём доме, поэтому, чаще всего использует квартиру в качестве рабочего места, когда нужно много и нудно размышлять, или же, для приёма многозначимых для поддержания мафии людей.

Сейчас, как можно было уже догадаться, Фёдор находился в своём уютном доме, грея промокшие и холодные ноги возле камина.

Телефон уже был поставлен на зарядку и медленно, неторопливо включался, пока Дост крутил в руках купленную резинку с красным помпоном.
Стоило экрану дорогого смартфона загореться, оповещая о включении, как тишина, обожаемая Фёдором, была нагло нарушена кучей уведомлений, которые гласили о пропущенных звонках от незнакомого ранее номера.
И думать было не надо о том, кто же мог в подряд звонить брюнету 127 раз... Такое мог учинить только Николай.
Фёдор был слишком вымотан для того, чтобы вести с пареньком диалог, в котором, скорее всего, придётся оправдывать факт того, почему же не было ответов на звонки.
Было принято решение пойти перекусить, а уж после перезванивать этому клоуну.

Достаточно было только обвязать хлопковую ленту фартука на талии, как вновь, на весь дом, эхом раздался громкий, но спокойный рингтон, который представлял собой произведение классической музыки- «Чардаш»
Разумеется, нарушителем был крайне нетерпеливый Гоголь, который сгорал от интереса, в ожидании того, что трубку поднимет не Дост, а работник морга, пока его помощник будет завязывать на болезненно белой ноге Фёдора симпатичную бирочку.
Но нет, трубку поднял Фёдор и по голосу было явно слышно, что тот был чем-то параллельно занят.

К слову, Гоголь и правда сдержал обещание данное самому себе, и позвонил Достоевскому спустя пару часов.
За это время, Николай успел множество раз подойти к столу и схватив одну печеньку из большого запаса, уходил обратно в комнату.

Время короталось быстро, ведь голова была занята вовсе не Достоевским.

Не стоит забывать, что Николай не может всё время стоить из себя заинтересованного, в окружающем его пространстве, шута.
Он тоже человек. Он имеет право, после поедания печенья, притащить в комнату тарелку с лапшой быстроного приготовления и усевшись на пол, поковыряв в ней вилкой, отложить всё в сторону.

Весь запас положительных эмоций и гиперактивности, был исчерпан ещё во время окончания прогулки, но об этом никто не узнает, кроме самого Гоголя.

Это сложно. До жути сложно не иметь возможности рассказать всё, что накипело за эти годы и наконец освободить себя от этой тяжести многолетнего душевного груза, который копился внутри, подобно пыли на заброшенном чердаке.
Блондин и сам понимает, что даже если найдётся человек, который поймёт и примет всё, что творится у него внутри, то сам Николай, почувствует лишь пустота внутри себя.
Не будет никогда у него счастливого освобождения от гнёта прошлых обид и тяжести. Это бывает лишь в сопливых романах, которые задают читать ещё в начальной школе, чтобы дети с малых лет начинали забивать себе голову такой дурью, повествующей о "безграничной силе любви".
Не бывает такого. Это глупости. Никто не может помочь тебе, кроме тебя самого. Принимая помощь от других, ты невольно связываешь себя с этим человеком узами обязанности. Ты не можешь бросить всё в один момент и спокойно уйти. Чувство привязанности, всегда сковывает подобно кандалам в колониях строгого режима.

Николай боится такое испытывать. Нет ничего хуже ограничения свободы, особенно когда ты сам себя ограничиваешь.
Некому довериться и высказаться о внезапно накатившей его волне разочарования и отчаяния в собственной жалкой жизни.

Неловкое движение ногой и тарелка, стоящая рядом, с грохотом переворачивается, выливая всё содержимое на грязный пол.
Этот громкий звук, отражающийся эхом в голове- отрезвляет.
Гоголь находит в себе силы, чтобы подняться с пола и держась за стену идёт на кухню, дабы принять таблетки, которые недавно назначил врач, со словами- « не нагнетай атмосферу вокруг себя, ты просто ленишься, вот и не можешь заставить себя ничего сделать».
Да уж, после таких слов, мало кому захочется повторить сеанс у специалиста, который между прочим, стоит не малых для Николая денег.

Добравшись до аптечки, парень закинул себе в рот пару таблеток, раскусывая их во рту и запивая недавно кипячёной водой.

Поднимая голову, взгляд сразу цепляется за зеркало. Боже, как ужасно он выглядит.
Синяки под глазами будто расплылись по всему лицу, придавая нездоровую сероватость оттенку лица. Губы вновь подсохли, значит, надо потратить ещё силы на то, чтобы найти бальзам.

Подходя ближе к зеркалу, Гоголь приложил указательные пальцы обеих рук к уголкам своих губ и аккуратно потянул вверх, продолжая смотреть на то, как по его лицу, теперь расползается некое подобие унылой, но улыбки.

Нет, так не пойдёт! Улыбка должна веселить. А он такой улыбки можно только взгрустнуть и пойти дальше, дабы не навешивать на себя больше проблем.
Потому, чтобы решить оставшуюся проблему, Гоголь тыкнул пальцем в своё отражение и схватившись за живот стал выдавливать из себя заливистый смех, который постепенно перерастал в настоящее веселье.
Да, так держать! В очередной раз это помогло и Николай, вновь стал "весело" напевать мелодию цирковой песни, звучащей во время его выступления в перерывах, уже на протяжении второго сезона. Это надоедает, но тем не менее, песня засела в голове и не собирается оттуда выходить, пока от неё не станет тошнить, в прямом смысле слова.

Спустя пол часа, пол в скромной спальне был вытерт и блондин облегчённо вздыхая, отложил тряпку в угол и посыл руки лавандовым жидким мылом-пенкой.

Посмотрев на настенные часы, Николай взял в руки телефон и позвонил Достоевскому, уже не ожидая услышать сегодня ответ.

— Алло, Гоголь? Ты зачем названивал? - с другой стороны послышался уставший и слегка приболевший голос Достоевского, гласивший о том, что тот всё таки жив. На этом моменте наверняка нужно радоваться.

—Верно- верно, Дост-кун! Я был в глубоком замешательстве от пропущенных Вами звонков. В один момент мне вообще показалось, что Вы нарочно изводили моё любопытство! -Николай отвечал спокойно и максимально внятно. Для него было в новинку говорить с кем-то по телефону не по делу.

— хах, а ты оказывается обделённый вниманием, любопытный мальчишка? Ну~ я бы сказал, что так вовсе не интересно... - сказал Фёдор, после чего, с другого конца телефонной трубки, Николаю, был слышен тяжкий вздох, похожий на вздох матери, когда та пытается объяснить своему ребёнку, что можно, а что нельзя.

— эй! Дост-кун~ Ну хватит подкалывать моё бедное сердечко своими обидными фразами! И вообще, как ты добрался? Ты же дома?

На Достоевского обрушился град вопросов похожего характера.
Было дико сложно ответить на всё сразу, от чего и пришлось заткнуть левое ухо ваткой, и попробовать разрулить эту ситуацию, более подходящую на телешоу- «вопрос-ответ».

— погоди-погоди! Слушай, раз ты такой неугомонный с вопросами, то я явно не отмажусь кратким «да» или «нет». Предлагаю тебе завтра посетить моё скромное жилище и обсудить все интересующие вопросы. - Фёдор выждал небольшую паузу, дающую понять о его раздумьях.- К тому, же у меня есть не только аппетитная еда, но и лёгкий презентик для тебя.

Гоголю долго думать и не пришлось. Ему хватило даже аргумента со вкусной едой. Осталось лишь найти подходящий чай, который можно взять с собой в качестве гостинца.

— ты ещё спрашиваешь?! Разумеется, я в деле! Смотри не сляг от ангины. А то я злюсь, когда мне сразу не открывают дверь!

Слова Николая вызвали у Достоевского лёгкую усмешку.

— ладно. Но если ты опоздаешь, то я и правда не пущу на порог

— договорились, Дост-кун!

Почти одновременно они положили трубку. После чего у Николая с неким азартом загорелись глаза, показывающие всем своим видом то,
что его весьма позабавит, если как обычно что-то пойдёт не так.

Но сейчас не время о таком думать, пора собираться и топать в ближайший чайный магазин, чтобы доказать Фёдору, что не он один разбирается с тонкостях чая!