3. Everybody cries, everybody breathes
Жанр фэнтези не в формате драбблов/мини для меня новый и сложный, поэтому особенно благодарю за поддержку этой работы!
Темно настолько, что почти ничего не разглядеть. Поэтому... думай, Галф, думай!
Так, в сумке есть спички - надо найти то, что горит, и разжечь костер. С дровами в горах так себе, но какие-то ветки быть должны, поэтому он осторожно выбирается из пещеры и исследует ближайшие склоны, чтобы с довольным вздохом набрать охапку высохших ветвей кустарника, а также мох, который, конечно, не будет гореть, но зато им можно немного утеплиться.
В пещере дымно, потому что собранный хворост безбожно чадит, но это уже лучше, чем ничего. И теперь у него есть возможность осмотреть рану на голове Мью.
Темные волосы слиплись от крови - надо как-то промыть... Галф осматривает вещи: есть вода во фляге, есть немного бренди, которое с собой брал, если нужно будет греться в горах - вот оно и пригодится, но совсем не так, как изначально планировалось.
Капля по капле - вода промывает кровь, обнажая рваную рану, настолько страшную, что у парня накатывают слезы от страха: что, если уже поздно что-то делать... Но дыхание, пусть и поверхностное, дает надежду, что еще не все потеряно. Поэтому дальше в руках появляется баклажка с алкоголем, чтобы немного обеззаразить перед тем, как нанести мазь, что он носит с собой с тех самых пор, как получил ее от принца. И теперь его очередь отплатить за доброту и заботу этого человека. Завершают процедуру полоски ткани, что он отрывает от нательной рубахи, чтобы обмотать голову и тем самым помочь хоть немного ране затянуться до того, как ее осмотрит врач в крепости.
То, что они доберутся туда, даже не подлежит сомнению, потому что других вариантов у них просто нет. Сейчас он немного отдохнет после такого марш-броска, подремлет, а дальше с новыми силами... силами... силами...
Глаза видят все хуже, веки сами опускаются, но он еще борется со сном, потому что нужно сделать еще кое-что перед тем, как окончательно отключится: он обкладывает собранным мхом принца, максимально укутывает его, чтобы не дать холоду ночи сделать свое дурное дело. Но руки в его ладонях все еще сильно ледяные... поэтому Галф решается на то, чего бы в обычной жизни никогда не сделал: убеждается, что огонь не перекинется на них, а затем ложится рядом, прижимаясь тесно к Мью, чтобы греть своим теплом. Тот сначала как будто напрягается от чужого вмешательства, но затем утыкается носом в основание шеи, вдыхает несколько раз воздух и расслабляется, позволяя себя обнимать. И Галф засыпает, разморенный усталостью и жаром тела рядом.
Его сон нельзя назвать спокойным, потому что в течение ночи принца лихорадит, потому он мечется и стонет, обливаясь потом. А Галф обтирает его остатками ткани, смоченными в воде, и дает немного пить, чтобы сбить температуру, но при этом максимально экономит живительную влагу. Во время одного из таких приступов Мью открывает глаза - и парень от неожиданности вздрагивает, потому что даже в темноте видны светящаяся зеленым золотом радужка и узкие вертикальные зрачки. Но отстраниться ему не дает чужая рука, которая тянет его ладонь к лицу, к тому самому пятну, чтобы прижаться к ней и умиротворенно затихнуть, как только подспудное желание ее владельца удовлетворено.
Галф все еще пребывает в смятении, но даже бурлящие внутри ощущения дают понять: ему нормально вот так лежать в объятиях его принца?.. человека?.. существа?.. просто Мью, делясь теплом друг с другом, поэтому он оставляет свою руку во власти чужой, чтобы вот так уснуть уже глубоко и почти беспробудно. Но ровно до тех пор, пока его сон не потревожит что-то странное и будоражащее: инородное тепло на его пояснице.
Морфей не желает вот так сразу отступать, поэтому сквозь дрему сложно понять, что именно происходит. Но мягкие, но интенсивные поглаживания спины под одеждой заставляют дышать рвано, сбиваясь с ритма, а также вызывают абсолютно неконтролируемое напряжение в области живота, подкрепляющее естественную утреннюю физиологию еще больше. Пальцы проходятся по его коже, поглаживая и спускаясь до кромки штанов, задерживаются на этой линии, а затем снова поднимаются вверх по позвоночнику, разгоняя тепло по всему телу.
Влажные губы касаются его шеи, помечая касаниями вены на своем пути и вызывая дыханием мурашки. И хриплым после сна голосом:
- Как вкусно ты пахнешь... И такой сладкий...
Нос снова утыкается в основание шеи, вдыхая и заставляя почти застонать от острых ощущений. И от шипящего шепота:
- Мой...
Рука, что до этого почти что невинно гладила спину, опустилась ниже и одним резким движением прижала нижнюю часть тела так, что не осталось никаких сомнений: они оба возбуждены.
Галф задыхается и наконец распахивает глаза, чтобы вырваться из рук человека, который пленил его, как его рот закрывается, так и не издав и звука. Потому что глаза принца закрыты, пока тот продолжает мучить его дразнящими прикосновениями. Тот... спит? И не понимает, что делает?
Поэтому еще есть шанс, что они смогут избежать неловкости... Сделав над собой волевое усилие, Галф преодолевает сопротивление сильных рук, отодвигается, чтобы начать трясти за плечо:
- Ваше высочество! Просыпайтесь...
Его повелитель протестующе стонет, но не желает размыкать глаза, а все больше зарывается лицом в область ключиц.
- Надо вставать! Сир...
Тот как будто не слышит и все еще стремится вернуться в то состояние, из которого его пытаются грубо извлечь.
- Мью! - в голосе почти отчаяние.
Глаза напротив распахиваются - и снова вертикальный зрачок заставляет напрячься, но не из-за страха, а скорее от неожиданности. Потом одно движение век - и глаза снова нормальные, человеческие. Как и голос, который уже не выдает эти шипяще-свистящие интонации:
- Что случилось? Где мы? - оглядывается, пытаясь понять.
- Вас ударило камнем при обвале, поэтому я затащил в пещеру, чтобы переждать ночь и потом уже выбираться.
- Камнем? - руки старшего тянутся к голове, разматывая полоски "бинтов".
А Галф искренне рад, что получилось перевести внимание на эту безопасную тему, отодвигаясь от обжигающего горячего тела и надеясь, что его командир ничего не вспомнит из утреннего "пробуждения". Но все же тянется к темноволосой макушке, чтобы проверить состояние раны:
- Дайте я...
И пораженно замолкает, потому что на месте, где вчера были рваные края, сейчас - лишь аккуратный рубец, как будто рану зашили месяц назад и она уже почти затянулась. Руки трясутся, разглаживая волосы, чтобы убедиться, что это не обман зрения:
- С ней все нормально, она почти затянулась... - и умолкает, глядя в ставшие серьезными глаза.
Потому что Мью опускает руку и касается своей щеки. И понимает, что маски на нем нет, а Галф уже в курсе... его особенности:
- Ты видел...
Он кивает, все еще не в силах комментировать произошедшее.
- И тебе... не страшно? Не противно?
Галф понимает, что от его ответа сейчас многое зависит, поэтому тщательно подбирает слова:
- Сначала я удивился, но по сути это ничего не меняет: вы - мой принц, я - ваш оруженосец... ну или еще кто, если пожелаете.
Глаза старшего теплеют, взгляд смягчается, но они все еще настороженно смотрят, жаждая ответа:
- Я же... ничего такого не сделал, пока был без сознания?
Младший и не надеется, что сможет как-то объяснить свой неожиданный румянец, поэтому отворачивается, делая вид, что занят вещами:
- Нет, все нормально. Мы просто спали рядом, чтобы не замерзнуть.
Он уже не видит реакцию на свои слова, но слышит:
- Тогда давай собираться и выдвигаться обратно. Нас уже наверняка ищут.
Поэтому с особым усердием начинает складывать вещи в походные сумки, чтобы уже через несколько минут покинуть свое убежище, что дало им защиту на эту ночь. И уже дальше пробираться тропами по местности, где его командир, видимо, неплохо ориентируется:
- Давай свернем сюда к горному озеру. Рядом с ним родник - можно попить. И умыться бы неплохо после ночи...
Да, эти часы были определенно горячими, провоцирующими выделение пота. Но об этом, конечно, Галф не будет говорить вслух, поэтому с наслаждением припадает к горному источнику, утоляя жажду, а затем давится водой, потому что Мью начинает сбрасывать с себя одежду, обнажая гибкое и подтянутое тело. На почти снежно-белой коже которого нет ни одного шрама, что удивительно, потому что его принц фактически живет на войне. Но зная о нечеловеческой регенерации этого человека, Галф уже ничему не удивляется... кроме собственной острой реакции на увиденное.
Последние облачения опускаются на берег, и мужчина входит в, вероятно, почти ледяную воду по пояс, немного передергивая плечами, а затем ныряет, чтобы проплыть под водой несколько метров и уже вдохнуть воздух далеко от берега:
- Давай в воду - освежись!
Да, ему надо... очень надо освежиться. А точнее - охладиться, потому что жар, излучаемый его телом, явно какой-то болезненный и ненормальный. Поэтому он сбрасывает верхнюю одежду, но оставляет белье, чтобы все же зайти в воду и, зажмурившись, броситься в нее с головой, так как она оказалась и правда ледяной. Зато этот холод немного успокаивает его тело и его мысли, поэтому около четверти часа он может спокойно наслаждаться водными процедурами, обмывая уставшее тело и ловя странные взгляды своего командира, который плавает в отдалении, но почему-то не стремится к нему подплывать ближе.
В замок они возвращаются ближе к вечеру и без происшествий, правда, в немного напряженном молчании, которое так и не удается разбить по дороге. Принц выглядит каким-то глубоко задумчивым, да и самому парню есть, над чем поразмышлять... Но все это становится неважным, потому что во дворе их встречает целая делегация. И если судить по облачению и амуниции - они из столицы.
- Ваше высочество, послание от короля! - к ним подбегает один из солдат, на что Мью кивает и идет к прибывшим, оставляя Галфа немного позади.
- Ваше высочество, - те склоняются перед принцем. - Срочный приказ от короля для вас: явиться в столицу в течение трех дней, - и протягивают свиток, скрепленный сургучной печатью.
Его командир как будто замерзает, потому что его тело вытягивается и напрягается. Как будто эти люди смогли сделать то, что не получилось у ледяной воды горного озера. И почему-то оглядывается на Галфа, держа в руках послание, которое успел уже прочитать.
А парень на это мгновение перестает дышать, потому что все внутри сжимается от волнения.
Потому что он странным образом понимает, что это станет для него переломной точкой.