14
И Юнги рискует. Он вытягивает из брюк кожаный ремень, сгибает пополам, при этом не отрывая взгляд от светловолосого.
Встав со своего места, альфа подходит к Чимину сзади и говорит грубо:
– Вставай.
– Иди нахуй, – летит в ответ.
Но Мина это не останавливает. Если он сказал, что сделает, значит сделает. Схватив несчастного паренька за шкирку, Юн укладывает его животом на поверхность стола.
– Держите, чтоб не рыпался, – говорит он дворецкому и слуге, что тут же хватают омегу за руки и надавливают на плечи, чтобы тот не пытался встать.
Через секунду по комнате разлетается звук громкого шлепка и звонкий вскрик Чимина, что тут же начинает хныкать и сопротивляться.
– Что ты там насчёт еды сказал, м? – с издёвкой спрашивает Юн, снова ударяя младшего ремнём по ягодицам.
– Перестань, – кричит Пак сквозь стиснутые зубы.
– Я хочу услышать нужные слова, – очередной удар.
– Ладно. Ладно! Я буду кушать! Отпустите меня!
– Отпустите его.
Освободившись, Чимин резко поворачивается и вмазывает Юнги пощёчину, собираясь уйти, но его обратно тянут за запястье.
– Ты забыл кое-что, – потерев покрасневшую щеку, Мин кивает в сторону стола с едой.
– У меня аллергия на сладкое и я не ем рыбу.
– Есть стейк.
– Иди ты знаешь ку.., – омега так и не договаривает, потому что тот поднимает руку, в которой все ещё держит ремень. он лишь обходит старшего и садится за стол, начиная аккуратно кушать.
Ему определённо страшно оставаться с этим человеком один на один и он определенно сейчас чувствует себя жертвой, которую держат взаперти насильно.
Он продолжает кушать этот несчастный стейк и взгляд поднимать не рисукет, так как по щекам тонкой дорожкой катятся слёзы.
