Doctor Midoria

на мгновение замер в реакции. “Хм?” Он снова посмотрел на Катсуки, машинально поправляя галстук. “О … Это врезка”.

"Ты, должно быть, издеваешься надо мной", - фыркнул Катсуки.

Изуку покачал головой. Он схватил свой галстук, резко дернул его, и он без особых усилий оторвался.

"Мне нужно научить тебя, как правильно носить галстук, придурок".

"Для чего? Зажимные галстуки намного проще ".

"Да, хорошо , но они и близко не такие веселые".

Изуку засмеялся, почти нервно, затем он снова посмотрел на свои ноги. Звук смеха Изуку заставил сердце Кацуки снова забиться о грудную клетку, и он не смог сдержать улыбку, появившуюся на его лице.

"Э-э, спасибо за предложение, Каччан. Мне нужно подумать об этом, - ответил он, и в его голосе послышалось несколько веселых ноток. Он снова завязал галстук и закончил закатывать второй рукав, прежде чем повернуться, чтобы вымыть руки.

Неумолимый взгляд Кацуки продолжал восхищаться задом и толстыми бедрами другого мужчины. Неужели он должен был быть таким очевидным? Как будто почувствовав его присутствие, Изуку оглянулся через плечо, искоса взглянув на Кацуки.

Блондин быстро отвел взгляд, уставившись на часы над дверью, хотя на самом деле не видел их. Скорее, все его внимание, казалось, было сосредоточено на его смущении из-за того, что его поймали за разглядыванием.

Еще раз.  

Это и его быстро повышающаяся температура. Это было похоже на чертову лихорадку, и он бессознательно вытер вспотевшие ладони о шорты.

Но кто бы не стал пялиться , верно? Должно быть, он уже привык к этому. С таким-то телом?

Нет.

Катсуки не хотел думать об этом. Даже мысль о том, что чужие блуждающие глаза открыто исследуют тело Изуку, вызвала у него в груди приступ территориальных мук. Он попытался отогнать это, но чем сильнее он старался, тем больше его собственные мысли начинали блуждать в неизведанных водах.

Катсуки надеялся, что Изуку не мог видеть возбуждения, горящего в его глазах.

Катсуки не мог понять, почему он не подумал об этом раньше. Он должен был мысленно подготовиться к этой внезапной близости.

Сначала были сняты швы с живота Кацуки. Изуку сделал это с той же грацией, с которой, как предполагал Кацуки, он их применял. Легкий рывок пинцетом, быстрый щелчок ножницами - и шов был снят. Промыть, прополоскать, повторить.

Катсуки просиял, увидев, что Изуку впечатлен делом своих рук, заявив, насколько незначительными были шрамы. Катсуки сказал ему, что не возражает против шрамов, и Изуку, казалось, бросил на него оценивающий взгляд.

Однако, когда дело дошло до швов на плече Кацуки, он был так близок к этому. Они могли бы столкнуться носами, если бы попытались, но внимание Изуку было приковано к груди Кацуки. Кацуки изо всех сил старался сосредоточиться на чем-нибудь, кроме лица Изуку, и у него это с треском проваливалось.

Мелкие детали внезапно оказались на первом плане и в центре внимания. Катсуки запомнил резкий изгиб ресниц, обрамлявших эти изумрудные глаза, и сосчитал веснушки на своих щеках. Было очевидно, что Изуку все еще время от времени жевал свою нижнюю губу, втягивая ее между зубами, чтобы достичь определенной концентрации. Он делал это и сейчас, хотя Кацуки думал, что он, возможно, пытался скрыть это. Катсуки видел, что они все еще были того же идеального розово-розового оттенка. Затем был древесный, землистый аромат сандалового дерева и пачули, который в изобилии исходил от Изуку, отчего у Кацуки потекли слюнки. Каким бы гребаным одеколоном он ни пользовался, он должен быть, блядь, незаконным.

Кацуки вообще не был готов к этому, ни к чему из этого , поскольку Изуку изображал не что иное, как абсолютный профессионализм.

Кацуки наконец отвел взгляд, пытаясь собраться с духом, чтобы сделать то, ради чего он сюда пришел. Отсюда хуже уже быть не может, верно? С таким же успехом можно спросить его сейчас. Просто сорвите пластырь.

“У меня есть вопрос”.

“Хм?” Изуку посмотрел на него сквозь ресницы, затем снова вернулся к стежкам. “Возможно, у меня есть ответ”.

“Почему ты не сказал мне, насколько я облажался ... когда меня приняли?”

Катсуки почувствовал паузу Изуку в своих действиях, как будто он был застигнут врасплох. “Ну, вы спросили меня, что с вами случилось, а не о вашем состоянии по прибытии”. Он снова сделал паузу, чтобы сориентироваться, а затем продолжил, прежде чем Катсуки успел ответить.

“Однако, как ваш врач, с моей стороны было неправильно не раскрывать вам полностью эти детали.” Изуку ткнул его под подбородок. Их глаза снова встретились, и Катсуки был прикован к нему почти гипнотическим взглядом. “Мне жаль, что ты не услышал этого от меня”.

Катсуки бездумно кивнул в знак подтверждения. Это знакомое тепло снова начало нарастать. Как ему удалось сделать так, чтобы это казалось таким легким делом? “О'кей ...“

Изуку кивнул в ответ и вернул свое внимание обратно к швам. “Но я предполагаю, что ты слышал это от кого-то, верно?” - Спросил Изуку.

“Да, Киришима сказал мне”.

“Кто это?” - спросил я.

Кто это? Это был такой странный вопрос. Конечно, Изуку никогда раньше не встречался с Киришимой. Он всегда был в своем героическом снаряжении, так что можно с уверенностью сказать, что Изуку встречался с Red Riot несколько раз. Но не часто бывало так, чтобы профессиональные герои считались двумя отдельными сущностями. Герои и их ‘истинные личности’ по большей части были достоянием общественности. Для кого-то вроде Изуку, который всегда был фанатом, не знать, кто такой Киришима, казалось довольно странным.

“Он из Red Riot”, - ответил Катсуки.

Изуку склонил голову. “Он, казалось, действительно беспокоился о тебе. Он твой партнер?”

На этот раз Катсуки пришлось отвести взгляд. Изуку действительно задавал ему этот вопрос?

“ А?! Дерьмовые волосы? Ни за что! Мы просто друзья. Мы учились в одном классе в Калифорнийском университете. Но, э-э, я сейчас ни с кем не встречаюсь. А как насчет тебя, Де...

"Каччан".

Слова застряли у Кацуки в горле, когда он оглянулся на Изуку и обнаружил, что тот уже смотрит на него. На этот раз в его глазах была определенная мягкость.

"Да?" Это слово прозвучало едва громче шепота.

"Я имел в виду твоего героя-партнера", - ответил Изуку и мягко улыбнулся ему. Катсуки сидел, застыв в полном ошеломленном молчании. Волна смущения захлестнула его, и тяжесть его раболепия поселилась где-то внизу живота.

Выбрось свой разум из гребаной канавы! БУДЬ НАСТОЯЩИМ! Какого хрена он об этом спрашивает?! Какого хрена!!!  

Изуку слегка похлопал блондина по бедру, говоря ему повернуться, чтобы он мог наложить швы на спину. Катсуки слушал, и он продолжал внутренне кричать на себя, в восторге от того, что ему больше не нужно быть лицом к лицу с Изуку.

"Но чтобы ответить на твой вопрос. Нет, я ни с кем не встречаюсь. В этом заявлении был оттенок облегчения, по крайней мере, Изуку немного посмеялся над ним. "Кстати, я вижу, что ты пытаешься сделать, Каччан".

"Хаах?" О Боже.  

Он не мог поверить, что его так легко разгадать.

"Каждый раз, когда ты открываешь рот, ‘Деку’ чуть не вылетает из него. Ты действительно ничего не можешь с этим поделать, не так ли?

Поймали!

Катсуки слегка покачал головой и принялся теребить рубашку на коленях. От старых привычек трудно избавиться. И, несмотря на то, как это звучало, использование Катсуки этого прозвища не означало унижения. Это было скорее сентиментально, чем что-либо еще, хотя он не был готов признать это.

"Ну, по крайней мере, слово "Деку" больше не имеет для меня негативного оттенка. Все, о чем я прошу, это чтобы ты не называл меня так, пока мы находимся в моем профессиональном пространстве. Это не только неуместно, но и неуважительно. Прибереги это для выхода из офиса, ладно?

Движения Изуку снова резко остановились. Осознав, на что он только что намекнул, Изуку зажмурился и раздраженно выдохнул, мысленно пиная себя.

Вне офиса?  

Катсуки оживился, как будто над его головой только что зажглась лампочка. Он посмотрел через плечо на другого. "Означает ли это, что я могу видеть тебя вне работы?" Изуку не ответил, как будто не слышал вопроса. "Мы должны … потусоваться".

"Для чего?" - Холодно спросил Изуку, и сердце Кацуки упало.

Сдвиг в атмосфере произошел так быстро. Его тон был почти обвиняющим, он серьезно ставил под сомнение намерения Кацуки. В любом случае, Кацуки не чувствовал, что может винить его за это. Предыдущее напряжение было ничем по сравнению с этим, и, казалось, оно еще больше загнало их в тупик.

Катсуки сжал кулаки, чувствуя, как они нагреваются, и пытаясь непреднамеренно хлопнуть от досады на себя. Он пытался выглядеть беззаботным, но жесткое напряжение во всем его теле показывало, что это не так. "Я, черт возьми, не знаю. Это было целую вечность назад. Может быть, мы сможем встретиться за выпивкой или еще за чем-нибудь. Я хочу загладить свою вину перед тобой. Чтобы поблагодарить тебя... за то, что ты сделал.

Изуку перевел взгляд на лицо Кацуки. - Простого "спасибо" было бы достаточно. Ты мне ничего не должен.

"Чушь собачья. Ты не должен был делать то, что ты сделал ".

Внезапный звон металла о металл позади него заставил Катсуки подпрыгнуть, издав крошечный взрыв и прожег дыру в его рубашке. Шум мог быть легко ошибочно истолкован как гнев, но Изуку пробормотал "извините" , и Кацуки понял, что он, должно быть, что-то уронил. "Что ты имеешь в виду, я не должен был делать то, что я сделал? Ты действительно думаешь, что из-за того, что я видел, как ты входил в эти двери, я должен был выбирать, выйдешь ли ты отсюда или уйдешь в мешке для трупов? Это не так работает, Каччан!"

Кровь блондинки застыла в жилах от этого заявления. Он даже не подумал об этом, и, честно говоря, почему Изуку вообще сказал это? Изуку не просто спас его, он буквально держал его жизнь в своих руках. Сомнение в собственной смертности было для него в новинку.

"Это... это не то, что я имел в виду", - заикаясь, пробормотал он, пытаясь выдавить слова. "У тебя могли быть гребаные неприятности за то, что ты лечил меня. Ты мог бы просто сдать меня какому-нибудь другому врачу, но ты этого не сделал. И я... благодарен тебе.

Ответа сразу не последовало, так как Изуку положил свои инструменты обратно на металлический поднос, заканчивая работу. Он еще раз протер раны спиртовым тампоном, прежде чем собрать все и вернуться к столешнице. "Что ж, не за что, но я хочу, чтобы ты понял: то, что я сделал для тебя, я бы делал снова и снова. Ты мне ничего не должен.

Сердце Кацуки воспарило от этого, но этого было недостаточно. Но дело было не только в этом. Он хотел показать, что сожалеет о том дерьме, которое натворил в их подростковом возрасте. Возможно, это ничего не изменит, но он должен был попытаться. Он мог надеяться, он мог желать. Худшее, что Изуку мог сказать, было "нет", но, боги, это было худшее, что могло быть.

"Я все еще хочу исправить то, что я сделал".

Изуку повернулся, чтобы посмотреть на него, прислонившись спиной к стойке и скрестив руки на груди. "За то, что ты сделал?"

Стоицизм выражения лица Изуку был далек от этой щекотливой темы, и Кацуки почувствовал, что его вот-вот бросят в чан с глубоким дерьмом.

"За все", - задыхаясь, ответил Катсуки.

"Это серьезно, что все это значит?" - Спросил Изуку. Слова застряли у Кацуки в горле, он не мог ответить. Изуку покачал головой. "В этом нет необходимости".

" Что, черт возьми, ты имеешь в виду, это не нужно...!"

"Потому что ты не можешь !" В нем был оттенок гнева, который Изуку так отчаянно пытался сдержать, и, услышав его голос в таком резком тоне, казалось, разрушил горький замок на эмоциях Кацуки. Изуку отошел от прилавка и начал медленно приближаться к Кацуки, пока не навис над ним. "Ты не можешь что-то исправить, когда ты даже не можешь понять, что ты сделал".

Глаза Изуку умоляли его, когда он смотрел на него в ответ, ожидая, что он изложит свое дело, а также наблюдая за любым намеком на обман. Любой намек на игривость Изуку теперь исчез; его холодные стальные стены были восстановлены в попытке защитить себя. Это больше не было похоже на разговор между врачом и пациентом. Для Кацуки не было лучшего времени, чтобы позволить некоторым из его стен рухнуть.

"Ты прав". Глаза Изуку расширились, и его губы слегка приоткрылись при его признании. "Я не знаю, так что обязательно скажи мне. Напоминай мне, каким говнюком я был при каждом-гребаном- шансе, который тебе выпадает. Руки Кацуки вцепились в край стола с такой силой, что костяшки пальцев побелели. "Но не говори мне, что я могу или не могу делать, Деку. Я могу сделать лучше, я могу быть лучше. Просто дай мне гребаный шанс показать тебе!"

Изуку подкрался еще ближе, плавно, теперь почти на вершине Кацуки, как будто он хотел быть там все это время. В его тоне не было гнева, только легкое самодовольство, как будто он видел его насквозь. "И как именно ты планируешь это сделать?"

Он сделает все, что должен будет сделать. Если бы не его руки, вцепившиеся в стол, Кацуки, возможно, попытался бы дотянуться до него в тот момент, в то время как он снова был прикован к лицу Изуку. Освещение придавало его чертам какое-то угрожающее выражение, а тени бросали тень на его глаза, как капюшон кобры. При виде его в таком состоянии у него в животе запорхали бабочки; то, как он смотрел на Катсуки, как хищник на добычу. Он все еще был красив, но внушал ужас. В пределах досягаемости, но вне пределов досягаемости. Мощный туман возбуждения заглушил осознание того, что он не ответил на вопрос.

Катсуки рефлекторно облизнул губы. На мгновение он подумал, что Изуку может поцеловать его. Просто выдаю желаемое за действительное …

Затем Изуку нарушил молчание.

"Прекрати так на меня смотреть". Катсуки был настолько сосредоточен на полных губах другого, что не обратил внимания на зрительный контакт Изуку.

"Например, что?" В его тоне был намек на вызов, но комок в горле выдал его смелость.

Глаза Изуку блуждали по его лицу, колеблясь на губах Кацуки, прежде чем снова встретиться с ним взглядом, как будто сам Кацуки был маяком разврата. "О чем бы ты сейчас ни думал".

Изуку, наконец, сделал шаг назад, создавая некоторое расстояние между ними. Изуку медленно перевел взгляд на часы над дверью, не желая отводить глаз от Катсуки. "Тебе есть чем заняться после этого?" - Спросил Изуку, и Катсуки покачал головой. "Надень свою рубашку обратно".

"Почему? Куда мы направляемся?"

- В мой кабинет.
_______________________________________
Ав-ну как вам? Жду ваши отзывы и коменты!