Глава 4, часть 3
Легендарнейшая американская улыбка... это целый культурный феномен, отличительная черта выходцев из Нового Света, по которой их можно выделить из смешанной толпы туристов. Улыбка во все тридцать два зуба отточена у американцев до автоматизма, словно они оборудованы фотоэлементами. Потому что, только ваши взгляды встретились на улице, в ресторане или магазине, как вы уже смотрите в своё отражение на белых зубах. Порой возникает чувство, будто она не то чтобы впитывается с молоком матери, а передаётся на генном уровне.
Вас одарят искренней и располагающей улыбкой, поприветствуют и продолжат заниматься своими делами. Причём сделают это независимо от того, какие проблемы навалились на них. Личные дела – это личное. И никогда американцы не станут делиться своими бедами, если вы вместо привычных приветственных слов спросите «Как дела?». Улыбка. Привет! И разошлись, как в море корабли.
За два месяца пребывания в Рино у меня наступило лёгкое перенасыщение подобным оптимизмом. Последней каплей стал случай в небольшом магазинчике «Уолгринс», расположенном на обочине восьмидесятого шоссе[1]. Сдав очередную фотоплёнку на проявку и печатание снимков, я вместе с американским другом собирался уходить, когда заметил красивую девушку. Она мило улыбалась лишь губами, шагая нам навстречу. Её улыбка заставила нас обернуться и провожать, открыв рты, симпатичную, стройную американку, лёгким ветерком взбудоражившую воздух, пройдя мимо. Девушка подошла к фотоателье, поздоровалась с юношей, работавшим там, и попросила сделать фотографии для паспорта. Когда спортсменка, республиканка или демократка и... просто красавица села на указанный стул, паренёк попросил её улыбнуться правильно. И она растянула рот во все зубы, до онемения в щеках. Меня передёрнуло от натянутости, искусственности и неприкрытой фальши улыбки. Нет, я не сорвался, не стал нападками открывать всем истину и смысл жизни: мол, так нельзя жить, как это делают американцы. Ничего подобного не было. Просто остался осадок на душе от легендарной американской улыбки.
Я вышел на улицу. Сначала сжался, ожидая, что снаружи будет прохладно, но когда открылись автоматические двери, в лицо повеяло тёплым, даже очень тёплым воздухом. Там оказалось лучше, чем в продуваемом кондиционерами холле аэропорта. Глядя на выросшую впереди из ночной мглы и утопавшую в огнях громаду гостиницы «Хилтон», под шум пролегающего недалеко шоссе, я поприветствовал город:
- Что ж, здравствуй, Рино! Надеюсь на незабываемые впечатления.
Напротив меня остановилось несколько шатлбасов: парочка изумрудного цвета с белыми надписями в лиловых контурах «Харрас», один золотисто-песочного цвета с пирамидами и сфинксом на бортах из казино «Сэндс Рэдженси» и по одному от «Эльдорадо» и «Сёркос-Сёркос». Вокруг них тут же столпились приезжие, сложив у багажных отсеков курганы из своих чемоданов. Они, благодаря шоферам и очень активным туристам, были переложены в машины, чтобы позднее снова вырасти возле шатлбасов, когда те подъедут к казино, и подобно воинам Тамерлана, возвращавшимся из военных походов и разбиравшим курганы по камешку, путешественники разберут багаж.
Я смотрел, как машины сменяли одна другую, как люди то прибывали, выползая из аэропорта, то убывали, рассаживаясь по автобусам-челнокам, что исчезали в темноте, за поворотом, светя на прощанье красными огоньками задних фонарей, пока ко мне не подкатил бежевый минивэн «форд» с эмблемой гостиницы «Трэвелодж». Из него вышел высокий мужчина в очках, в сером свитере, джинсах и в синей, слегка сальной, кепке, натянутой на лысую голову. Я сразу направился в его сторону, чтобы шофёру не пришлось искать меня в шумной толпе, разраставшейся на остановке шатлбасов - недавно сели ещё два самолёта, нарушивших оглушающим рёвом ночное спокойствие города, где жизнь кипит целые сутки напролёт лишь в казино.
- Добрый вечер, мистер! Моё имя Джон, - представился мужчина и, подхватив мои чемоданы, зашагал назад к машине. Не обладая столь выдающимся ростом, как Джон, я отстал.
- Меня зовут Кирилл, - ответил я вдогонку.
Джон уже открывал дверцу багажника, когда услышал моё имя. Он завис над чемоданами, переваривая новое для него слово. Потом обернулся. На лице Джона не было ни единой эмоции, а рот слегка приоткрылся. Хоть он и стоял в тени, открытой дверцы, отгородившей его от света мощных ламп на козырьке выхода из здания, всё равно было видно, как заработали лицевые мышцы.
Раньше я не представлял, что моё собственное имя окажется для кого-то труднопроизносимым. Джон стоял напротив и, беззвучно двигая ртом, пробовал правильно произнести чуждое ему «Кирилл». Он делал попытку за попыткой, пока не решил, будь что будет, и обрёл вновь дар речи:
- Приятно познакомиться, Кыри... Кайрил... Кэраил!
Я пожал протянутую руку. Тут Джон вспомнил о багаже. В машину друг за другом проследовали чемоданы: один серый, другой... коричневый, не белый[2]. Хлопнула, закрывшись, дверца багажника.
- Не будешь против, если мы немного подождём? Возможно, кто-то ещё захочет в «Трэвелодж», – спросил Джон.
Я уселся на переднее пассажирское кресло.
- Нет, не буду, - меня охватило невероятное спокойствие после тяжелого дня.
Ждали минут пять. Либо Джон решил не тратить моё время, либо он подумал, что клиентов не будет, так как люди толпились лишь возле микроавтобусов с эмблемами крупных казино. Он обошёл «форд» и сел в машину.
Дорога от аэропорта до гостиницы показалась мне сложным лабиринтом. Минивэн петлял по тускло освещённым улицам, дважды нырял под виадук какого-то шоссе или - на американский манер – хайвэя. За непродолжительную поездку, когда среди тёмных масс деревьев иногда высвечивались одинаковые жёлтые в свете редких уличных фонарей углы домов с окнами, одетыми в белые наличники, пожухлые с проплешинами газоны и сетчатые заборы, исчезавших во мраке задних дворов, я не узнал город. Но успел поболтать с Джоном.
- Я извиняюсь, если неправильно произношу твоё имя...
- Ничего страшного.
- Ты случаем не из Польши?
Последний вопрос мне задавали потом часто, если американцев заинтересовывала русская речь.
- Нет. Из Эстонии.
Я приготовился услышать невероятное предположение, где находится моя родина, так как наслышан о том, что американцы не сильны в географии. Джон молча посмотрел на меня – не знает.
- Советский Союз помните?
Он кивнул.
- Союз состоял из множества республик. Эстония одна из них...
- Понятно.
- Балтийское море знаете? – Джон, не отвлекаясь от дороги, покачал головой мол, где-то что-то слышал. – А Финляндию? Швецию?
[1] Шоссе номер 80 – трасса государственного значения. Соединяет Солт-Лейк-Сити и Сан-Франциско.
[2] Отсылка к детскому стишку: «Жили у бабуси два весёлых гуся. Один серый, другой белый...»