Глава 60.
Возбуждение снова вспыхнуло с новой силой. Инстинктивно Юджин поднял ноги и обхватил ими талию Уинстона. Притянув Уинстона ближе, словно прося его войти глубже, Уинстон крепко сжал тело Юджина. Прижавшись к нему всем телом, Уинстон двигал только бедрами, входя и выходя. Каждый раз, когда толстый, длинный член наполнял его и упирался в живот, с губ Юджина срывался стон, смешанный с тяжелым дыханием. Сам того не осознавая, он схватил Уинстона за плечи и начал двигаться в такт с ним.
Уинстон слегка нахмурился, услышав нетерпеливый ответ Юджина. Ему это не понравилось, но времени на раздумья не было. Его движения внезапно стали быстрее.
– Ах, подожди!... Ммм!...
Юджин не мог угнаться за ним. Он совершенно сбился с ритма. Беспомощно раскачиваясь, он задыхался и снова и снова выкрикивал его имя.
Каждый толчок этого толстого, длинного члена внутри него грубо царапал его внутренние стенки. Даже когда боль в растянутых внутренностях усиливалась, глубокое, сильное давление вызывало совсем другое возбуждение.
Вскоре Юджин уже рыдал, отчаянно цепляясь за него. В его голове вспыхивали искры, перед глазами плясали звезды. Уинстон покрывал поцелуями его щеки и лицо, полностью погрузившись в этот момент.
– Чертова грязная шлюха... перестань трясти задницей. Не веди себя как дешевая потаскуха!
С резким рычанием Уинстон обрушил на Юджин поток ругательств. Но Юджин даже не обратил на это внимания.
– Ты раздвинешь ноги перед кем угодно, не так ли? Если только они тебя трахнут. Грязная шлюха, гребаный общественный туалет.
Уинстон осыпал Юджина жестокими оскорблениями, пока насиловал его. Юджин был едва жив и дрожал, его глаза были полузакрыты в оцепенении. Но даже тогда Уинстон не остановился.
– Ηнгх...
Внезапно мужчина перестал двигаться и излился внутрь. Юджин издал протяжный стон, все его тело слегка дрожало. Его задница пульсировала, а член, погруженный глубоко внутрь, яростно пульсировал, ударяясь о его внутренности.
Едкий запах сигаретного дыма пробудил чувства Юджина. Он лежал, раскинувшись на кровати, раскинув руки и ноги, и бессмысленно моргал. Все его тело болело тупой болью. Кожа местами была жесткой там, где высохли его и Уинстона жидкости.
Он понятия не имел, сколько раз они занимались этим после этого. Солнце уже встало. Даже после того, как они проснулись и поняли, что это был не сон, они не остановились. Уинстон взял его сзади, заставил сесть и даже трахнул его, перекинув одну его ногу через свое плечо. Они занимались этим как животные.
И это было еще не в самый разгар жары.
Независимо от должности, единственным, что никогда не менялось, были неустанные проклятия и презрение, которые Уинстон обрушивал на Юджина. Казалось, он слышал все существующие грязные слова.
Ну, не то чтобы он был каким-то особенным.
Юджин с горечью подумал про себя. Может, в первый раз это и было похоже на сон, но все, что было после, было его выбором. Он поддался желанию, принял эти слова и отвечал снова и снова. Конечно, это не означало, что только его одного можно было назвать шлюхой.
– Это ты сделал меня таким.
Так что теперь он перекладывает вину на других.
Даже когда Уинстон процедил эти слова сквозь стиснутые зубы, Юджин просто лежал, вспоминая звук его голоса. Он сидел у окна, курил сигарету и, вероятно, терзался сожалениями. Юджин же, напротив, не чувствовал ничего.
– Нам обоим это понравилось. Просто забудь об этом.
Его голос был усталым и ровным, и Уинстон тут же бросил на него яростный взгляд.
– Если бы ты вообще не принимал этот дурацкий наркотик, ничего бы этого не случилось.
Итак, таков был его вывод. Уинстон стиснул зубы и уставился на Юджина.
– Ты сделал это нарочно, да? Чтобы выставить меня дураком. Чтобы посмеяться надо мной за моей спиной.
– Что я вообще с этого буду иметь? – спросил Юджин, и Уинстон усмехнулся.
– Ты, наверное, так отчаянно нуждался в мужчине, что ничего не мог с собой поделать. Из-за меня ты не мог заняться сексом по ночам, поэтому прибег к чему-то настолько отвратительному.
– То есть ты хочешь сказать, что просто подменял другого парня?
Он сказал это, не задумываясь, но, должно быть, задел за живое. Запах Уинстона усилился – явный признак повышенного уровня феромонов. К сожалению, Юджин не мог этого почувствовать.
– Есть ли в этом мире хоть один альфа, который не поддался бы на омежьи феромоны? Меня обманули. Ты использовал против меня свой маленький план.
Даже если это произошло во сне, Уинстон просто не мог смириться с тем, что занимался сексом с Юджином. Юджин ответил без тени эмоций.
– Ты знал, что это я. Если ты человек, то должен был побороть свои инстинкты.
– Ты специально выделил свои феромоны.
Уинстон был полностью убежден, что Юджин принял какой-то запрещенный наркотик, намеренно выпустил свои феромоны, не реагируя на феромоны Уинстона. Что все это было подстроено. Но это было неправдой.
– Я ничего не принимал.
Юджин пробормотал это, как будто жалуясь. Он чувствовал на себе взгляд Уинстона и продолжал говорить.
– Я никогда не принимал подавители. Вот почему ты почувствовал мои феромоны. Я никогда не пытался их скрыть.
Уинстон замолчал. Воздух стал тяжелым, словно даже атмосфера перестала двигаться.
– ...Что ты только что сказал?
Уинстону потребовалось много времени, чтобы заговорить. В его тоне не было ни гнева, ни обвинений, но недоверие все еще сквозило в нем.
– Я же сказал, что никогда не принимал подавители. Я не реагирую на твои феромоны по другой причине. В любом случае, я никогда ничего не принимал легального и ни нелегального.
– ...Почему?
Вопрос прозвучал после паузы, в неуверенном голосе Уинстона. Юджин не стал утруждать себя объяснениями и ответил небрежно.
– Ты тоже их не принимаешь.
– Это другое дело.
Голос Уинстона был резким. Юджин коротко рассмеялся.
– Почему? Потому что ты доминантный альфа, а я всего лишь скромный омега?
– Я не это имел в виду.
Уинстон огрызнулся в ответ. Это даже не было каким-то большим секретом, поэтому Юджин не стал ничего скрывать.
– Я не мог себе их позволить.
На этот раз молчание затянулось. Уинстон просто смотрел на него. Через некоторое время он наконец заговорил.
– Что?
Его голос звучал глухо. Юджин ответил небрежно.
– У меня не было денег. Мне и так было тяжело. Я решил, что лучше куплю Энджи лишнюю буханку хлеба, чем потрачу деньги на какие-нибудь подавители.
Он закончил без эмоций.
– Это было бы пустой тратой времени.
Уинстон ничего не ответил. Хотя Юджин не чувствовал его феромонов, по одному только настроению он понял, что Уинстон был сильно потрясен. Не то чтобы он этого добивался.
– Ты никогда не принимал подавители? Ни разу?
В конце концов Уинстон повторил слова Юджина, словно находясь в трансе. Не получив ответа, он медленно начал кривиться.
– Значит, все это время ты просто разбрасывался феромонами? Ты сумасшедший? Ты хочешь, чтобы тебя изнасиловал какой-нибудь случайный парень на улице?
Внезапно он вскочил на ноги и закричал.
«Почему он так зол?» – Юджин в замешательстве уставился на него.
– Ничего подобного никогда не случалось. Не то чтобы альфы были так распространены...
– Вечеринка.
Уинстон пробормотал, перебивая его.
– А как же альфы, которые толпились вокруг тебя на вечеринке? Что бы случилось, если бы я не появился? Ты вообще понимаешь, что могло произойти?
Он практически требовал объяснить, о чем, черт возьми, думал Юджин, разгуливая без маски. Юджин знал, как глупо он поступил, но это не означало, что он собирался в этом признаваться.
– Ты обращался со мной как со шлюхой, поэтому я соответствовал этому образу.
Уинстон заметно напрягся. Юджин продолжал смотреть в потолок, пока он говорил.
– Если ты разочарован тем, что я не посоветовался сначала с твоими друзьями, то очень жаль. Я все равно имею право выбирать.
– Мои друзья? – спросил Уинстон тихим голосом. В его тоне слышалось замешательство, но это было типично для насильников. Они никогда не помнят, что сделали.
– Они сказали, что такая дворняжка, как я, переспала бы со всеми ними за правильную цену. Что я бы пошел на любого альфу, который бы распылил свои феромоны.
Внезапная боль пронзила его грудь. Значит, ему было больно. Он вспоминал об этом отстраненно, как будто это случилось с кем-то другим. Затем Уинстон заговорил.
– ...О чем ты говоришь? Кто это сказал? Когда?
Юджин с опозданием повернул голову и встретился взглядом с Уинстоном.
Фиолетовые глаза, бледные и потрясенные, смотрели на него.