Глава 20.
Юджин отчаянно замотал головой.
Отчаянные мысли о том, что все действительно может пойти именно так, как сказал Уинстон, вызвали у него панику.
Он не мог скрыть своего беспокойства.
– Это невозможно. Ты знаешь, что мы чувствуем друг к другу. Ты... ты ведь тоже не хочешь жениться на мне и завести ребенка, да?
Его голос был слабым и напряженным, когда он пытался возразить, но Уинстон лишь скривил губы в насмешливой улыбке.
– Конечно. От мысли, что кто-то вроде тебя носит моего ребенка, меня тошнит. Но что я могу поделать? «Мой» отец, который так чертовски сильно любит «тебя», настаивает на том, чтобы увидеть это зрелище перед смертью.
Уинстон слегка рассмеялся, в его голосе прозвучало презрение, затем он намеренно растянул слова, нахмурившись, как будто даже упоминание об этом было отвратительным.
– Другого выхода нет.
«Нет, должен быть другой способ. Должен быть другой способ».
Юджин в отчаянии заговорил.
– Ты ведь знаешь, что нужно сделать, чтобы завести ребенка, да? Тебе придется переспать со мной. Тебе придется заняться сексом.
На этот раз Юджин подумал, что даже Уинстон растеряется. Но, конечно, он ошибался. Уинстон ответил без колебаний.
– Мне все равно. Это ничем не отличается от траха с омегой-шлюхой на феромонной вечеринке.
Он уже все продумал.
Каждая проблема, которую поднимал Юджин, вероятно, уже десятки раз была проанализирована и просчитана в голове Уинстона.
Он, скорее всего, взвесил все возможные варианты.
И это был тот вывод, к которому он пришел.
Что бы ни сказал Юджин, ничего не изменится.
Уинстон уже принял решение.
И ничто не заставит его передумать.
Уинстон Кэмпбелл был таким человеком.
Но Юджин не мог с этим смириться.
– Но родить ребенка... это...
Когда Юджин с трудом выдавил из себя эти слова, Уинстон безжалостно оборвал его.
– Не волнуйся. Я не заставлю тебя его растить.
Как будто он предвидел такую реакцию, Уинстон спокойно продолжил:
– Как только ребенок родится, он будет моим. Ты просто заберешь деньги и уйдешь. Да, и забери с собой того ребенка, которого ты привел.
В логике Уинстона не было изъяна.
Но что-то все равно не давало Юджину покоя.
– Ты собираешься растить его?
Он не мог не удивиться такому неожиданному заявлению, совершенно не подходящему для такого человека, как Уинстон.
Заметив его мысли, Уинстон нахмурился и усмехнулся.
– Конечно.
– Неужели ты думал, что я позволю тебе воспитывать моего ребенка?
Вся эта ситуация была невообразимой с самого начала.
Естественно, Юджин тоже не думал о том, что будет дальше.
Не давая ему передышки, Уинстон продолжил.
– Или ты боишься, что тебе придется взять на себя еще одного нежелательного ребенка?
– О чем ты говоришь?
Голос Юджин стал резче от этого оскорбительного предположения. Увидев это, Уинстон небрежно пожал плечами, не вынимая рук из карманов.
– Детка, мы оба знаем друг друга как облупленных. Перестань притворяться передо мной. Прибереги это для других.
Его фиолетовые глаза сузились, когда он посмотрел на Юджина с неприкрытым презрением.
– Ты отвратителен.
Его слова и поведение ничем не отличались от прежних.
Как будто оскорблять и топтать Юджина было его правом.
Юджин мог стерпеть унижение, направленное на него. Но насмешки над его ребенком – этого он не мог простить.
– Не говори так об Энджи. Ты ничего не знаешь.
Уинстон издал слабый смешок, похожий на дуновение ветра.
– Я не знаю?
– Совершенно верно.
Юджин свирепо сверкнул глазами, явно предупреждая.
– Говори обо мне все, что хочешь. Но не об Энджи. Если ты снова так заговоришь о ней, я никогда тебя не прощу.
Хотя его слова были искренними, Уинстон отреагировал равнодушно, как будто говоря: и что именно ты собираешься с этим делать?
И это разозлило Юджина еще больше, потому что это было правдой.
– Значит, ты не хочешь говорить о ребенке? – беспечно спросил Уинстон, но прежде чем Юджин успел ответить, продолжил сам:
– Конечно, ты бы не стал. Этот ребенок – цена, которую ты заплатил за то, что все эти годы жил как шлюха.
Не обращая внимания на предупреждение, Уинстон небрежно насмехался над Юджином и оскорблял ребенка, как будто Энджи была наказанием, посланным небесами.
– Энджи – благословение для меня.
Юджин тут же парировал, но Уинстон лишь ухмыльнулся и саркастически спросил:
– Ты хотя бы знаешь, чей она ребенок?
– Она моя.
– Ха!
Уинстон расхохотался, давая понять, насколько нелепым он считает этот ответ.
Это была явная насмешка.
Но Юджин не дрогнул.
– Ей не нужен папа. Пока мы вдвоем, этого достаточно.
Он всегда так думал.
И этого было достаточно до сих пор.
Теперь все будет по-другому.
С решительным выражением лица Юджин заявил об этом, но Уинстон отреагировал равнодушно.
– Я уже подготовил контракт. Как только ты его подпишешь, процесс начнется немедленно.
– Какой контракт?
Юджин нахмурился, сбитый с толку внезапным замечанием, но Уинстон ухмыльнулся.
– Брачный контракт, конечно. Ты же не думал, что я выйду за тебя без всяких условий, да?
Уинстон говорил уверенно.
Он был уверен, что Юджин сделает все ради денег.
Конечно, именно поэтому Юджин и пришел сюда, но это было что-то другое.
– Я не собираюсь выходить за тебя замуж. И я не собираюсь рожать от тебя ребенка.
Юджин выпрямил спину и твердо заговорил:
– Подумай о чем-нибудь другом. Если другого выхода нет, я откажусь от наследства.
– Откажешься от денег? Ты?
Уинстон фыркнул, как будто это было совершенно нелепо, но Юджин не отступил.
– Да. В любом случае, для меня это мало что изменит. Я просто вернусь к прежней жизни.
Конечно, это была бравада.
Юджин мог кое-как сводить концы с концами, но не Энджи.
Это была единственная причина, по которой он терпел, когда его гордость была растоптана, и вернулся, чтобы снова сидеть здесь, лицом к лицу с Уинстоном.
Он ничем не отличался от любого другого родителя, который просто хотел вырастить своего ребенка в безопасной, стабильной обстановке.
И была только одна причина, по которой он мог вести себя так смело.
Уинстон никогда не отказался бы от наследства.
Это означало, что Юджин был необходим для достижения этой цели.
Это было его единственным оружием.
И он не собирался сдаваться так просто.
– Я никогда не выйду за тебя замуж.
Если бы он упорно отказывался, Уинстон в конце концов был бы вынужден придумать другой план.
Именно в это твердо верил Юджин, глядя на него.
Но неожиданно лицо Уинстона странно исказилось.
– Нет, ты это сделаешь.
– Думаешь, я это сделаю? Что заставляет тебя так думать?
Юджин нахмурился и усмехнулся.
– Не слишком ли раздуто твое эго? Прости, что разочаровываю тебя, но даже если ты последний альфа на Земле, я никогда не выйду за тебя замуж и не буду с тобой спать.
Впервые Юджин почувствовал, что взял верх.
Он поклялся, что больше не упустит эту возможность.
Но тут Уинстон, который смотрел на него прищурившись, медленно заговорил:
– Детка.
Юджин почувствовал дурное предчувствие.
Уинстон скривил губы в зловещей ухмылке и пробормотал:
– Думаешь, я не знаю, чье это на самом деле дитя?
В одно мгновение разум Юджина опустел.
Нет, правильнее будет сказать, что он опустел.
Его сердце, которое, казалось, на мгновение остановилось, начало бешено колотиться, а во рту пересохло.
«Что? Что я только что услышал? Что только что сказал мне этот человек?»
– Ч-что ты имеешь в виду, говоря «чей ребенок»? Я же тебе сказал: она моя.
Увидев совершенно иную реакцию Юджина на этот раз, Уинстон слегка нахмурился и холодно ухмыльнулся.
И в этот момент Юджин понял, что совершил огромную ошибку.
Что бы он сейчас ни сказал, это не поможет.
Лучше бы ему держать рот на замке, чтобы не усугубить ситуацию.
Но ему уже казалось, что было слишком поздно.
– Не утруждай себя.
Уинстон посмотрел прямо на Юджина, который явно запаниковал, и медленно заговорил с пугающей уверенностью:
– Я уже знаю. Все.
От голоса Уинстона по спине Юджина пробежал холодок.
Его острый взгляд безжалостно пронзил его.
– Даже не пытайся притворяться или строить козни. Все, что ты сделаешь, это покажешь, насколько ты жалок на самом деле.
– Это... ложь...
Слова едва срывались с губ Юджина, его голос звучал глухо.
Его глаза яростно задрожали, когда он слабо пробормотал.
– Ложь? – повторил Уинстон с насмешкой.
– Да! – отчаянно закричал Юджин, его голос срывался от паники. – Откуда ты вообще можешь знать? Это абсурд! Если ты думаешь, что сможешь одурачить меня этой чушью, то у тебя ничего не выйдет! Думаешь, я на это поведусь?